Алексей Егоров – Рим. Аристократия и культура (страница 4)

Наверное, первым кружком, начинавшим осмысливать новые реалии, стало окружение Сципиона Африканского Старшего. Пока что главной творческой силой остается «вторая интеллигенция» (с этим кругом были связаны Энний и Теренций Афр), тогда как римляне играют роль финансовых спонсоров, политических покровителей и… учеников, познающих «греческие науки». Несколько иной процесс происходит в кругах, не связанных со Сципионами. Первыми настоящими римскими писателями стали писавшие по-гречески старшие анналисты и написавший свои сочинения по-латыни Катон Старший. Для этих людей литературная деятельность имела один смысл — это продолжение политической деятельности и служение республике иными средствами. Все, что мы знаем о старших анналистах, свидетельствует о том, что они писали свои сочинения на склоне лет, когда политическая активность была невозможна или крайне затруднена. Что касается Катона, то именно так он сам формулирует свои цели. Считая, что главным учителем должен быть отец, Катон оставляет сыну своего рода практическую энциклопедию из трех частей, рассматривая вопросы сельского хозяйства, медицины и ораторского искусства. С такой же целью Катон писал и свой исторический труд (Cic. Brut., 23; De orat., II, 12; Liv., XLV, 25).

Итак, и литературная деятельность, и otium считались продолжением политической карьеры. Иной задачи, в общем, нет, и неудивительно, что сферой деятельности «первой интеллигенции» стали области знания, наиболее приближенные к политике, — ораторское искусство, правоведение и история. Жизнь Катона становится своего рода эталоном даже для тех людей, которые не разделяли его убеждений. Военная служба в молодости (Катон прошел всю Вторую Пуническую войну), блестящая политическая карьера и успешные консулат (195 г. до н. э.) и цензура (184 г. до н. э.), почти 30-летний период пребывания в высшем руководстве сената и, наконец, литературная деятельность и слава первого латинского прозаика — о такой жизни мог мечтать любой римлянин, что и показал Цицерон в диалоге «Катон, или О старости».

Новый поворот связан с периодом 40-х гг. II — 70-х гг. I века до н. э. На первый взгляд, время от Гракхов до Суллы, эпоха страшного политического кризиса, стоившая жизни сотням тысяч римлян, не могла не быть эпохой культурного упадка. Тем не менее это представление связано с нашим незнанием того периода, отчасти обусловленным состоянием источников. Отличием от прежнего времени было то, что развитие культуры проходит на фоне политического и идейного кризиса. Он изменил многое — общество стало более открытым, консервативный страх перед новым, свойственный Катону, стал исчезать. Вместе с тем римляне перестали подражать, а греческая культура стала не только копироваться, но и творчески перерабатываться. Возникает еще одно качество — в обществе появился несвойственный ему ранее надлом. Мировоззрение становится не только более рафинированным и тонким, но и более скептическим и критичным, а позже — пессимистичным и мрачным. Новыми кружками, в которые входили римские политики и литераторы и греческие интеллектуалы, были кружки Сципиона Эмилиана и Крассов-Сцевол. Примерный состав первого обозначен в диалоге Цицерона «О государстве» — это консул 149 г. до н. э. Маний Манилий, консул 136 г. до н. э. Л. Фурий Фил, Сп. Муммий и более молодые члены — будущий консул 129 г. до н. э. Кв. Элий Туберон, консул 122 г. до н. э. Г. Фанний и консул 108 г. до н. э. П. Рутилий Руф. Впрочем, центральное место занимали сам Сципион и его друг, Гай Лелий. По своей культурной ориентации это сообщество напоминало окружение Сципиона Старшего. Значительное место занимали представители «второй интеллигенции»: философ Панетий, историк Полибий, поэт Луцилий, историк Целий Антипатр. Впрочем, римляне уже не играют чисто подчиненной роли и в интеллектуальном плане. Исторические труды писали Г. Фанний. а позже — Рутилий Руф, тогда как Гай Лелий увлекался ораторским искусством, драматургией и историей и дружил с греческими интеллектуалами.

Несколько иным было другое сообщество. Круг Крассов-Сцевол был чисто римским. Впервые проявивший себя во время гракховских реформ, он основывался на двух родах. Муции Сцеволы были родом потомственных правоведов, что обусловило частое нахождение представителей этой семьи на посту великого понтифика: консул 133 г. до н. э. П. Муций Сцевола был понтификом в 130–115 гг. до н. э., в 89–82 гг. до н. э. понтификом был его сын Кв. Муций Сцевола, наконец, выдающимся правоведом был Кв. Муций Сцевола Авгур, консул 117 г. до н. э. и учитель Цицерона. Напротив, Крассы прославились как ораторы. Крупным оратором был консул 133 г. до н. э. Красс Муциан, однако главными представителями мастеров красноречия были консул 95 г. до н. э. Л. Лициний Красс и оратор М. Антоний. К этому кругу принадлежали молодые политики и реформаторы, обычно бывшие блестящими ораторами — М. Ливий Друз, П. Сульпиций Руф, Г. Аврелий Котта и консул 90 г. до н. э. Л. Юлий Цезарь и его брат, оратор Г. Юлий Цезарь Страбон.

Обе группировки имели сходные ценности — они были сторонниками римской государственности и умеренных реформ[38], проникновения греческой образованности и культуры и создания собственной римской культуры. Если сципионовский круг продолжал поддерживать эллинистическую традицию, то Крассы-Сцеволы больше ориентировались на почвеннические интересы — право, древности, история, латинская филология. Различие нельзя абсолютизировать: круг Сципионов вносил свою лепту в латинско-римскую культуру, а круг Крас-сов-Сцевол глубоко уважал культуру греков.

Решение новой задачи создания собственной культуры Рима легло на плечи нового поколения римских интеллектуалов, наиболее значительными из которых были Цицерон, Варрон, Цезарь и многие другие.

Видимо, ключевая роль в создании как римской культуры вообще, так и культуры otium принадлежит Марку Туллию Цицерону. Цицерон был не только величайшим оратором Рима и философом, теоретиком государства и права и теоретиком красноречия, он стал одним из главных создателей новой культуры и ее символом; его творчество было целой литературой, и мы во многом смотрим на Рим I века до н. э. его глазами (хотим мы того или нет), и если Цезарь был создателем управленческой системы Империи, то Цицерон создал основы ее культуры.

Тематика, проблематика и историография политической и творческой деятельности Цицерона воистину необъятны[39], однако нас интересует только один вопрос — отношение Цицерона к цивилизации otium, которую он во многом создал. Цицерон не раз высказывался по этому поводу, и его высказывания передают это отношение (Cic. Pro Mur., 30; Pro Sest., 98; De orat., I, 14; Ad Fam., I, 9 (159); XII, 17, 1).

Первым общим выводом можно считать то, что при всем своем интересе к культуре, праву, философии и другим интеллектуальным занятиям Цицерон считал первейшим долгом служение res publica и мыслил себя прежде всего действующим политиком и судебным оратором, видя в творчестве лишь вспомогательную задачу и как бы продолжение карьеры политика. Примечательно, что почти все его теоретические сочинения были написаны в два периода, 55–52 и 46–44 гг. до н. э., а на борьбу с политическими противниками, соискание магистратур и политические и судебные речи (в том числе — их написание) уходило гораздо больше времени. Их Цицерон писал постоянно.

Короткие периоды otium были вынужденными. С рубежа 56/55 гг. до н. э. наступает определенный период его жизни, какового не было ранее. Оратор вернулся из изгнания в сентябре 57 г. до н. э., а торжественный прием и всеобщее ликование стали известной компенсацией за полуторалетнее изгнание из Рима, полное разочарований и мыслей и самоубийстве (Cic. Att., III, 1-12, 18–22; Ad Fam., V, 4; XIV, 1, 4). Впрочем, Цицерон принес из изгнания новые идеи — непримиримую борьбу с Клодием и осторожность в большой политике, где намечается противостояние сенатской «партии власти» и триумвирата. К концу 56 г. до н. э. триумвират переживал время максимального расцвета, а политическая жизнь находилась под контролем Цезаря, Помпея и Красса. Затих даже Клодий, однако, несмотря на высокое положение и внешнее влияние, места Цицерону в мире триумвиров уже не было. Вынужденное бездействие закончилось в 52 г. до н. э. убийством Клодия и делом Милона, а затем — отправкой Цицерона в Киликию (51 г. до н. э.). За это время Цицерон пишет три важнейших диалога: «О государстве», «О законах» и «Об ораторе». Второй период otium наступил в 46 г. до н. э., когда Цицерон окончательно прекратил свое вынужденное участие в гражданской войне 49–45 гг. до н. э., примирился с Цезарем и стал одним из консуляров в цезарианском сенате. Это время оказалось гораздо плодотворнее прежнего периода, и в период цезарианской диктатуры оратор написал около 20 произведений, составивших основную часть собрания его трудов. Смерть Цезаря (44 г. до н. э.) вернула его в политику, и теперь Цицерон с головой окунулся в новую гражданскую войну и смертельную схватку с Марком Антонием, закончившуюся его гибелью в декабре 43 г. Таким образом, как и Катон, Цицерон сохраняет концепцию otium как продолжения служения res publica, вторичную по отношению к реальной политике. Различие было не в целевой установке, а в содержании задачи. Вместо простой идеи передачи собственного опыта Цицерон ставит глобальную задачу просвещения своего народа.