Алексей Ефимов – Аз воздам (страница 5)
Шутов и Света идут к террасе, к тому месту, где сидит Ника, и с каждым их шагом усиливается боль в животе, и она терпит эту боль, со сдержанной приветливостью улыбаясь в пространство.
Рядом с местом Светы за столиком есть свободное место для Шутова, между Светой и Никой.
Приоткрыв сумочку, чтобы в случае необходимости быстро вынуть нож, Ника сидит и ждет. Нет, она не убьет Шутова здесь, не таков ее план, пусть второго шанса, возможно, не будет. Нож нужен на случай, если Шутов ее узнает. Слева и справа от Шутова – вооруженные клоны, его лучшие телохранители, и стоит ему сказать слово, как они бросятся на Нику, упреждая удар. Или он промолчит? Узнает ее и не скажет ни слова, чтобы решить проблему позже, в каком-нибудь темном подъезде, на этот раз с точкой, без запятых?
Охрана Игоря Шутова – не ФСО. Не проверили гостей, не обыскали. Здесь нет чужих, здесь все свои, и Ника одна из них, с ножом в сумочке и желанием отомстить.
Пять метров…
Три…
Два.
Она смотрит в глаза Шутову, улыбаясь, а он не улыбается ей, что-то говорит Свете, и два терминатора смотрят на Нику сквозь черный пластик очков, следят за каждым ее движением. Они никому не доверяют, такая у них работа.
– Игорь, знакомься, это Ника, мой зам, верная помощница и прекрасный человек.
Ника встает.
– Добрый день. – Шутов протягивает ей руку, непринужденно, элегантно, с достоинством, и Ника протягивает в ответ свою:
– Добрый день, очень приятно.
Касание.
Нервный импульс от ладони Шутова вспыхивает маленькой нейронной бомбой в мозге, и ладонь непроизвольно дергается как от удара током.
Шутов не отпускает ее руку. Удерживая на губах улыбку, он смотрит ей в глаза, долго, неотрывно
Он узнал ее. Он не встречался с ней лично девять лет назад, но видел ее фото, и изменение внешности не спасло ее, как она ни старалась.
Здравствуй, Вероника Корнева. Неожиданно, однако, вот так сюрприз, да?
Он отпускает ее руку медленно, не прерывая зрительный контакт. Кожа скользит по коже, взгляд цепляет взгляд.
Два клона по обе стороны от Шутова не сводят глаз с Ники.
Тем временем Света представляет Шутову друзей, Анжелу и Николая. Шутов вежливо кивает им, без телесного контакта.
Не зная, куда себя деть, друзья натужно улыбаются и то и дело поглядывают на клонов, которые, спрятавшись за черным пластиком и строгими масками лиц, сканируют обстановку.
– Что ж мы стоим? – говорит Шутов как-то по-барски размашисто, широко. – Выпьем за именинницу?
Он садится за стол не как гость, но как хозяин, и Ника садится по левую его руку, а Света – по правую.
Терминаторы встают чуть поодаль, у стены дома, за их спинами. Ника не видит их, а они видят ее.
Взгляды гостей – пожалуй, всех до единого – пристыли к Шутову, а он не обращает на это внимания – как человек, привыкший к публичности. Известный и уважаемый бизнесмен, меценат, авторитет. Разбойник и убийца.
«Я могу ударить его ножом, и никто мне не помешает, – думает Ника, вновь почувствовав искушение закончить здесь и сейчас то, чего жаждала девять лет. – Пока он будет умирать, фонтанируя кровью из сонной артерии, и прежде чем меня скрутят, я успею сказать ему пару слов».
Шутов узнал ее, но не подал виду. Другого шанса не будет.
Медленно, не привлекая внимания, она расстегивает сумочку на коленях под белой скатертью.
Официант разливает красное сухое вино по бокалам.
Вино как кровь. Крови будет много, она зальет все вокруг, ударив алой струей в майский воздух, и праздник закончится вместе с жизнью Шутова.
Пальцы на рукояти ножа.
Терминаторы сзади, они не видят.
Света с улыбкой смотрит на Шутова, поднимая бокал, и выглядит как счастливая женщина, на день рождения к которой приехал любимый мужчина. Она любит его, теперь Ника в этом уверена.
Прости, Света. Ты не знаешь, кто я, но сейчас узнаешь.
Ника закрывает глаза.
Вдох.
Выдох…
Вдох.
Открыв глаза, она встречается взглядом с Шутовым. Пока официант наполняет его бокал, он обращается к ней:
– Как вам работается у нас? Нравится?
– Да.
Она не убирает пальцы с рукояти ножа. Пальцы потеют. Скручивая и раскручивая щупальца в животе, монстры ждут.
– А что вам нравится? – Шутов не останавливается. – Работа бухгалтера ведь рутинная: бумаги, дебет – кредит, сальдо, отчетность.
– Мне нравится гармония бухучета, где одна сторона балансирует другую.
– За цифрами и проводками – хаос жизни.
– Но в них спокойствие и порядок.
– Мы стремимся к порядку и боремся с хаосом, строя собственные модели мира, но, к сожалению, хаос рано или поздно побеждает. Процесс разрушения необратим. Это закон энтропии энергии во Вселенной. Но вы молодец, что стоите на страже порядка, наших прибылей и денежных потоков.
Бросив взгляд на Свету, Ника замечает, как она смотрит на Шутова: влюбленно, с толикой восхищения перед масштабом его личности, а также, кажется, с ревностью из-за Ники.
Или не кажется?
– Выпьем за прекрасную именинницу, – говорит тем временем Шутов, поднимая бокал. – За гармонию в ее жизни. И за все то, что она привносит в нашу.
Он говорит не вставая, не для всех гостей, но, прислушиваясь к его речи, люди за соседними столиками тоже тянут вверх руки с бокалами – как одуванчики к солнцу – и лишь Ника не тянет.
Ее пальцы соскальзывают с рукояти ножа.
Нет, Шутов не узнал ее.
Закрыв сумочку, она берет бокал вместо ножа.
Праздник продолжается, дамы и господа. Фонтан крови из сонной артерии отменяется.
Поймав свои чувства в это мгновение, она удивляется их отстраненности и рациональности – будто не она только что едва не зарезала Шутова на дне рождения его любовницы. Пульс не больше ста ударов в минуту. Дыхание почти в норме. Руки не дрожат. Внутри пустота – словно оттуда вынули что-то и пока ничем не заполнили, и даже демоны вдруг притихли, не дают о себе знать, шокированные исходом.
Дзинь! Дзинь! Дзинь! – Стекло о стекло, радостный перезвон, последнее касание – с Шутовым. Полуразвернувшись к ней и улыбаясь ей поверх бокала, он что-то вкладывает в свой взгляд, транслирует невербально, и это что-то тотчас дешифруется в древней лимбической системе мозга женщины без участия высших структур. Высшие структуры получают результат.
Ника Ермолова нравится Игорю Шутову.
Что она чувствует?
Отвращение. Гадливость. Улыбаясь ей с намеком, вчерашний насильник хочет трахнуть ее снова, на этот раз своим собственным членом, не избивая, а лаская, и ее тело отзывается болью и тошнотой на его призыв.
Темное горячее чувство рождается в животе.
Сделав глоток терпкого красного вина, она ставит бокал на стол и вновь расстегивает сумочку под белой скатертью.
Рефлексия.
Без рациональности и отстраненности.
Пульс ускоряется.