Алексей Ефимов – Аз воздам (страница 4)

Поставив бокал на стол, Ника привлекла тем самым внимание официанта, скучавшего неподалеку. Через мгновение он уже стоял у нее за спиной, намереваясь долить ей вина.

– Спасибо, пока не надо, – сказала она.

Она тоже нервничала и готовилась к худшему, руководствуясь старой проверенной мудростью, не раз ее выручавшей. Она мало пила, в красной дамской сумочке лежал нож с пятнадцатисантиметровым лезвием, а еще она заранее изучила пути отхода на случай экстренной ситуации. Если Шутов приедет и узнает ее, то придется спасаться бегством. Что она сделает с ножом против охранников Шутова? Не стоит и пытаться.

Она играет в русскую рулетку. Устроилась в компанию Шутова, щёлк – пусто, жива. Пошла на повышение, щёлк – пусто, жива. Пришла на день рождения к любовнице Шутова, щёлк – что дальше? Выживет ли?

Рядом с ней за круглым столиком – семейная пара, друзья Светы из ее прошлой жизни, в которой она жила на окраине города, ездила на общественном транспорте в час пик и мечтала о лучшей жизни. Теперь у нее хороший дом, хорошая машина, а также богатый статусный любовник, почти гражданский муж, который все это оплачивает, не давая ей больше, чем считает нужным дать. Друзья Светы пьют хорошее вино, завидуют ей и тоже мечтают о жизни лучшей, чем у них. На первый взгляд, белая дружеская зависть, но, присмотревшись, находишь в ней маленькие червоточинки, а может, и большие. Эх, люди. Не знают, чему завидуют, но Ника Корнева-Ермолова не станет с ними спорить. Она преимущественно молчит, вежливо улыбаясь, а тем временем ее внутренности скручивает болью в предчувствии опасности. Адреналин возбуждает монстров, они жаждут выбраться наружу, чтоб показать себя честному люду, пьющему-жующему, и чем-нибудь тоже полакомиться, но их время еще не пришло, поэтому они кусают ее изнутри, терзая фантомными болями.

– Кто бы мог подумать, да? – Анжела, симпатичная желчная особа, какая-то неудовлетворенная по жизни, с нервным напряжением во взгляде, сделала глоток вина. – Не везло ей с мужиками, всё какие-то не такие были, то бухали, то налево ходили, то на шее сидели, а теперь прям фантастика какая-то, даже не верится, что такое бывает. Принцесса нашла принца.

Вслушиваясь в речь Анжелы, в интонации ее голоса, Ника думала о том, что настоящая подруга не станет так говорить. Анжела не настоящая подруга – она сплетница и завистница. Пьет мало, все никак не может расслабится, да и не хочет, а ее спутник, напротив, пьет много, за двоих, бокал за бокалом, и поддерживает ее во всякой мысли. Он пухлый и вроде как добрый, но добрый ли он – вот в чем вопрос.

– Тоже хотела бы себе такого принца? – вдруг спросил он, дожевывая сыр с медом. – И домик такой, да?

– Может, и да, – ответив на провокацию мужа, Энджи кольнула его. – Почему у нас до сих пор не такого?

– Продай почку или другое какое место, – сказал он, запив сыр вином. – Есть варианты?

Ника заметила его взгляд, брошенный на именинницу, и поняла, что он тоже не друг. Не друг и не враг, а так. «Выгодно продала вагину, – читалось в его взгляде. – Легла под Шутова, хоть и прекрасно знает, кто он такой».

Эти мысли не мешали пухлому есть и пить за счет Светы, то есть, читай, Шутова. Зачем он сюда пришел, сей нравственный тихий завистник? У него нет вагины, а его жопа никому не нужна. Нет, милый мой, в жизни не все так линейно, как ты думаешь. Света любит Шутова – во всяком случае, думает, что любит. Деньги и статус – афродизиаки для женщин, тянет их к ним так, что не могут порой, бедные, понять, чего больше в этом влечении, любви или расчета. Надо ли искать меркантильность за пологом девичьих чувств? Однажды Света сказала, что любит Шутова, и больше об этом не заговаривала, а Ника не лезла к ней с расспросами, даже в бане. Любит и любит – Нике нет до этого дела, правда ей ни к чему, важен факт связи Светы и Шутова. Лишь бы не поссорились, не разбежались. Совет им да любовь.

Хочет ли Ника, чтобы Шутов приехал?

Да. Хочет. Она боится, что Шутов ее узнает, но в то же время строит планы для сценария, если не узнает. И вообще строит планы, не сиюминутные, а долгосрочные, не забывая ни на миг, зачем она здесь. Правая рука Светы, зам главбуха, главный раздражитель куриц в курятнике, девушка с лишним весом и складками жира, она медленно идет к цели и однажды туда придет. Это ее мантра, она повторяет ее для поддержания веры, когда та начинает слабеть.

У Светы зазвонил телефон.

Заметив, как изменилось ее лицо, с гримаской радости и тревоги, Ника поняла, кто звонит.

– Да. – Света отошла в сторону, подальше от гостей.

Через минуту она вернулась и села.

– Игорь Иванович скоро пожалуют, – сказала она, с красными от волнения щечками и ушками. Она обращалась к Нике, игнорируя друзей, а тем это не нравилось, и Ника видела, как они смотрят на Свету, – с улыбками, вылепленными на лицах, с завистью к проданной вагине.

– С подарком? – Не удержалась Анжела, и как-то сразу, по одной фразе, стало ясно, что она чувствует, о чем думает.

Развернувшись к ней вполоборота, Света выдержала паузу и после этого сказала мягко так, по-дружески, тоже с улыбкой:

– Энджи, не в подарках счастье. Счастье в другом.

– В чем?

– В чувствах, в отношениях, а еще в том, насколько реальность оправдывает ожидания. Я не жду подарка, поэтому буду рада любому, а если его не будет, то и ладно.

– Реальность уже превысила твои ожидания.

– Поэтому я счастлива. Я не загадываю, что будет завтра, а просто живу. Если карета станет тыквой, жизнь не закончится.

Анжела ничего на это не сказала, не нашла что сказать. Толстяк тоже молчал, жуя пищу, оплаченную Игорем Шутовым, и глядя со смыслом в грязную тарелку. Он не хотел, не дай бог, встретиться взглядом со Светой.

В это время медленно и беззвучно открылись ворота, и во двор въехал черный микроавтобус с черными стеклами.

Остановился.

Из микроавтобуса вышли люди в черном и заняли позиции у ворот и у дома.

Шестеро.

На глазах черные очки, в ушах – черные гарнитуры, в движениях – профессиональная выверенность.

Осмотрели окрестности. Что-то сказали в микрофоны. Двое поднялись на плоскую крышу двухэтажного дома по внешней лестнице, с балконом на втором этаже.

Поставив на паузу возлияния и разговоры, гости следили за действом.

Во двор въехал черный «Майбах», а третья машина, микроавтобус-близнец первого, осталась за воротами. Из нее вышли все те же люди в черном – будто клонированные, и заняли позиции по внешнему периметру, за забором. Как тебе это, Ника Корнева-Ермолова? Впечатляет? Эффектно, да? Эффектно и эффективно. Когда у мужчины есть бронированный «Майбах» и личная армия из людей в черном, его привлекательность для самок возрастает сто крат, а убить его сто крат сложнее, чем без брони и охраны.

Ворота закрылись.

Клон открыл заднюю дверь «Майбаха».

Двое других стояли рядом, спинами к машине, оглядывая окрестности и притихших гостей. Нике казалось, что один из них смотрит прямо ей в мозг сквозь черный пластик солнцезащитных очков и видит, что она враг. Он знает, о чем она думает. Он чувствует ее боль. Его глаза – рентгеновские аппараты.

Выдерживая его взгляд, она улыбается ему в качестве защитной реакции, а он – неужели? – вдруг отвечает ей едва различимой улыбкой на строгом лице Терминатора. Мелкое движение губ, намек на человечность.

Все в порядке. Он ничего не видит. Он не станет ее терминировать.

Из «Майбаха» выходит Игорь Шутов.

Темные джинсы, синий пиджак, белая рубашка. Белые зубы в улыбке. Он не похож на Шутова с фотоснимков из архива ее ненависти, он… другой. Более человечный, что ли. Ниже ростом, чем она думала. Живой. Трехмерный. Отлично выглядит для пятидесяти с хвостиком. Не похож на того, кто когда-то был просто бандитом, а потом стал бандитом в костюме, так называемым авторитетным бизнесменом. Добродушный, респектабельный, расслабленный. Света идет к нему, а он, улыбаясь, по-хозяйски идет ей навстречу, сопровождаемый охранниками, и на ходу раскрывает объятия.

Они обнимаются.

Шутов не стесняется. Кого стесняться, если он здесь главный? Кажется, у Светы есть все шансы стать его следующей женой.

А что чувствует Ника Корнева?

Она злится на себя за то, что не чувствует ненависти к Шутову – после того, что он сделал с ней руками, ногами и прочими частями тел двух ублюдков в Ангарске. «Вдруг он ни при чем? – лезет вопрос, от которого усиливается боль в животе и тошнит как при отравлении. – Может, не он отправил тех двоих в Ангарск?»

Нет, это был он.

«Знаешь, сучка, за что это?» – шипел один из тех ублюдков, навалившись на нее сверху и прижав голым животом к холодному бетонному полу, перед тем как воткнуть себя в нее и ударить кулаком по затылку.

Она знает. Помнит. Беспомощность, ужас, боль, кровь на бетоне, первый день в обшарпанный больничной палате Ангарска, где на нее смотрели так, будто она сама виновата в случившемся и создает им проблемы своим присутствием; возвращение в грязную октябрьскую Москву, мысли о самоубийстве. Желание отомстить появилось позже, и именно оно поддерживало ее все эти годы, оно сделало из умершей Ники Корневой новую Нику, ту, что сейчас смотрит на Игоря Шутова и препарирует свои чувства. Нет, она ничего не выдумала. Респектабельный добродушный мужчина в белой рубашке девять лет назад принял решение наказать ее за принципиальность и несговорчивость. Можно не сомневаться, это не самое плохое, что он сделал в жизни, – в его темном шкафу полно скелетов тех, кого он убил чужими руками. Как туда пробраться? Как открыть шкаф?