Алексей Дягилев – В дивизионе (страница 24)

Вроде повезло, всё-таки артполк должен стрелять с закрытых позиций, по определению, хотя ситуёвины всякие бывают, но всё-таки не на переднем крае, и это уже радует. Вот только было одно но. 341-ю дивизию в середине мая разобьют вдребезги, так как она попадёт под каток немецкого наступления, оказавшись не в том месте и не в то время. А вот этого желательно было не допустить, так как в результате сотни тысяч наших бойцов и командиров окажутся в окружении, а потом немец дойдёт и до Волги. За весь Генеральный штаб я, конечно, воевать и думать не смогу, но что-то надо придумать, да и время ещё есть. Тем более с 33-й армией же кое-что получилось. Не зря я с партизанами и со своими друзьями старался.

В окружение 33 армия всё равно попала, но немного позже, да и немцам пришлось стянуть больше войск, чтобы её окружить и приложить немало усилий. Но окружили, упорности им не занимать. Зато Ефремов не стал ломиться на Вязьму, а продвинулся дальше на запад, соединился с кавкорпусом Белова и уже совместными усилиями они перехватили железную дорогу Вязьма-Смоленск, а потом и удерживали её некоторое время. Если бы не Жуков, который настоял на наступлении на Вязьму, сыпля угрожающими приказами, то немцев удалось бы держать в кольце гораздо дольше, займи 33-я жёсткую оборону на коммуникациях. Но не срослось. Часть сил и большую часть боеприпасов снова растратили в бесполезных атаках на укреплённый город, в результате голодные и злые фрицы пробили коридор вдоль железки, отбросив армию Ефремова и кавкорпус Белова к югу от железной дороги. И хотя в марте Жукова от командования Западным фронтом отстранили, но было поздно. Немцы в Ржевском выступе удержались. Зато беловцы с ефремовцами рейданули и вышли из окружения ещё до начала весеннего паводка.

Вот и тут ни ухом ни рылом. Немцы готовятся отсечь барвенковский выступ, а никто толком не телится. Глубина обороны максимум километра четыре, будет, когда её обустроят. Проволочных и других инженерных заграждений нет, противотанковых и противопехотных мин нет, собаки — истребители танков не лучший вариант. В Барвенково войск нет, одни тылы. Большую часть резервов Южного фронта заберут для наступления Юго-Западного. А те оперативные резервы, которые останутся, раскидают по всему фронту. Перегруппироваться 9-я армия не успеет, а свои резервы растратит в непонятной мышиной возне под Маяками, вместо того, чтобы создать вторую полосу обороны и держать там войска и резервы. В 341-й стрелковой дивизии почти нет противотанковой артиллерии. Дивизион противотанковых пушек ополовинило ещё зимой, в полках своих сорокапяток как не было, так и нет. Ружей ПТР мало. Зенитной артиллерии вообще нет. Даже комбинированных зенитных пулемётных установок (счетверёнка максимов на специальном станке) в полках и тех нет. У выживших в боях командиров боевого опыта хватает, но их мало осталось. Младшего командного состава тоже не хватает, да и рядовой состав боевых подразделений выбило в первую очередь. В общем, как на планете Шелезяка, много чего нет.

Так что надо что-то менять. Пускай даже 341-ю дивизию сомнут, а сомнут её в любом случае, но может тогда жертва не окажется напрасной, люди погибнут, но окружить фронт не получится. Ладно, сначала осмотрюсь, а там видно будет, кому на глаз соли насыпать и на больную мозоль наступить. Всё-таки не зря я в своё время мемуарами увлекался, да и другую литературу по этой теме почитывал. А когда ещё секретные документы рассекретили, стало совсем всё понятно, ну почти. Главное, чем я владею — это информация из будущего, а как эту информацию преподнести и в чьи большие уши влить, будемо посмотреть. Размечтавшись и вспомнив фильм про гостью из будущего, я и задремал на земляном полу, зарывшись в солому…

Глава 2

Проснулся под утро, всё в том же сарае, выбивая зубами чечётку, вот только рубаху хоть выжимай от пота. Весь ночь за мной гонялись космические пираты и терминаторы, требуя отдать миелофон, а мы с Алисой от них убегали. Хотя в моём сне Алиска расцвела, приобретя нужные формы и размеры повзрослевшей Наташи Гусевой, и уже не выглядела как девчонка из фильма «Гостья из будущего». Так что никакой пошлятины и набоковщины, одна сплошная большая и чистая любовь на сеновале американского ранчо. С любовью нас обломал злобный Терминатор, который почему-то охотился за Алисой, перепутав её с Сарой, так что снова пришлось удирать. Шварца, в конце концов, застрелил охотник на терминаторов — Весельчак Невинный из бластера, который считал нас своей добычей. Но миелофон мы ему всё равно не отдали а угнали от него на «Харлее», причём Алиска была за рулём, а я держался за её талию, ну и не только за талию, а иногда и за упругую грудь. Потом у нас кончился бензин и мы снова спрятались. На сей раз в уютном мотеле «Медовый месяц», а на самом интересном месте меня разбудили…

— Рота подъём! — услышал я знакомый возглас. Открыв глаза, не сразу пришёл в себя, туго соображая, где я нахожусь. Видимо какой-то чудак на букву «мэ» прикололся, так как меня уже давно так не будили, да и не меня одного, потому что в шутника полетели подушки, сапоги и гранаты без запала, народ на месте ночлега подобрался боевой и глупых шуток не понимал.

— Слышь, сержант, а ты чиво ночью зубами скрипел и какую-то Анфису поминал? — уставился на меня мутными буркалами небритый амбал. Хрен знает, откуда он взялся. Когда я глубоко за полночь укладывался спать, здесь было гораздо просторней. Видимо его храп я и принял во сне за тарахтение мотоцикла.

— Для кого сержант, а для кого и товарищ старший сержант. — Осаживаю я этого абрека с петлицами ефрейтора, чтобы не зарывался и не строил из себя бывалого.

— Ой простите, товарищ страшный сержант, — продолжает ёрничать он, поводя широкими плечами. — Не признал спросонок, думал друг мой — Волька.

— Ладно, проехали, — не вступаю я дальше в полемику. — А ты не в курсе, кто тут всю ночь как трактор храпел?

— Храпел я. А что это за Анфиса которую ты звал? Жена или полюбовница? — интересуется любопытный.

— Может Алиса? — зевнув, уточняю я.

— Может и Алиса, не разобрал я. Хотя странное имя — Алиса. Не русское чито ли? — не отстаёт ефрейтор.

— Да не страннее Даздрапермы. — Встаю и отряхиваюсь я.

— Даздраперму я дрючил, ладная попалась кобылка. — Скабрезно ухмыляется неугомонный.

— Так ты не только храпеть умеешь, а ещё и по лошадям спец. Вот это я понимаю — ходок! — Играю уже на публику, так как бойцы, ночевавшие в сарае, стали прислушиваться к нашему разговору.

— Ещё какой, — хвастается довольный ефрейтор, но постепенно до него начинает доходить вся двусмысленность моей похвалы, и он резко меняется в лице. Тем более все окружающие уже откровенно смеются, а не прячут ухмылки.

А вот этого я не ожидал. Горячий закавказский парень резко вскакивает с земляного пола и хватает меня за грудки. Хотя вру, ожидал, потому и незаметно сунул руку в правый карман шароваров.

— Да я тебя шени дада… — Пытается он оторвать меня от пола, дыша в лицо перегаром.

— Уймись! Маймуно виришвило. — Вдавливаю я ему в низ живота ствол своего вальтера. — А то нечем будет ишаков сношать. — Спокойно взвожу я курок большим пальцем.

— Да я пошютил, слюшай. — Отпускает меня ефрейтор и отходит назад. А вот волнение его выдаёт усилившийся кавказский акцент.

— Я тоже. — Ставлю пистолет на предохранитель и убираю в карман. Вроде патрон в патронник я не досылал, но мало ли что. Вдруг забыл по запарке?

Не знаю, чем бы кончился этот конфликт, но прибежал посыльный из штаба, и меня вызвали к командиру дивизиона. Снимаю бушлат и, звеня медалями на гимнастёрке, отряхиваю его от мусора. Привожу форму в относительный порядок, подхватываю свой вещмешок и выхожу из амбара. А то ночью я не разобрал, что это за постройка, а вот теперь разглядел. Умываюсь, из стоящей рядом с выходом деревянной бочки с водой, и теперь я готов к труду и обороне. Войдя вслед за провожатым в штабную избушку, оставляю вещмешок и ватник на вешалке у двери и прохожу дальше, в большую светлую горницу.

— Товарищ старший лейтенант, старший сержант Доможиров по вашему приказанию прибыл! — докладываю я, щёлкнув каблуками сапог и козырнув.

— Проходи, Доможиров, присаживайся. Разговор у нас будет долгим. — Указывает он на стул, стоящий возле большого стола.

Переставив стул так, чтобы контролировать вход, усаживаюсь спиной к стене, по правую руку от командира. Тот ничего не сказал, а только переглянулся с сидящим рядом с ним офицером.

— Полистали мы тут твоё дело, товарищ старший сержант, и возникло к тебе несколько вопросов. Командир ты боевой, заслуженный, орденоносец, так что ответь. Ты из пушки или гаубицы огонь вёл?

— Из пушки стрелял. Из гаубицы тоже, только из трофейной, немецкой. А какие вас конкретно орудия интересуют? — уточняю я.

— У нас в дивизионе новые пушки, Ф-22 УСВ БР. Стрелял из таких?

— Из этих нет. — Честно признался я.

— Значит в огневой взвод тебя лучше не назначать, да и вакансий там нет, все младшие командиры на своих местах. — Размышляет вслух старший по званию. — А со связью ты как, разбираешься?

— Полевым телефоном пользоваться умею, команду там передать, огонь скорректировать, а вот рацию настраивать или аппарат чинить меня не учили. — Не стал я напрашиваться в связисты, у которых вакансий всегда хватает.