Алексей Дягилев – В дивизионе (страница 23)

Ехали мы через Ряжск, Мичуринск, Грязи, Жердевку, Борисоглебск и Михайловку, и наконец прибыли в Сталинград. В эшелон собрали почти всех простых романтиков, за исключением отважных лётчиков, моряков и ещё танкистов. В основном конечно «махра», но и специалистов хватало. Например, в нашей теплушке ехала команда артиллеристов, не конкретных пушкарей, а всех, кто имел хоть какое-то отношение к артиллерии. Хотя эшелон и числилися воинским, но и не литерным, так что тряслись мы со скоростью пассажирского поезда, подолгу отстаиваясь на узловых станциях и перегонах. К концу пути жрать хотелось неимоверно, так как сухпай, выданный на трое суток, за трое суток же и сожрали. Никто же не предполагал, что будем ехать ещё столько же, да и не знал, куда нас везут. Некоторые, особливо запасливые и продвинутые, в том числе и я, сразу всю свою пайку не сожрали, отложив трошки на чёрный день, но чёрный день наступил на четвёртые сутки, так что пришлось рассупониться и залезть в нычку. Не будешь же жрать в одну харю, да ещё в темноте, когда столько голодных вокруг. Кто-то точил, как мышь, спрятавшись ночью в норке, но таких было мало. Поэтому на пятые сутки пили чай, заваренный из вторяков, выгребая крошки из сухарных мешков и сумок, а на шестые, просто горячую воду, пытаясь обмануть голодный желудок.

Начальство не чухалось, жрало ханку в штабном классном вагоне, и на проблемы переменного личного состава ему было плевать. Назначенный командиром нашей команды молодой лейтёха обращался ко всем комендантам на узловых станциях, где мы останавливались, но те только разводили руками. Без продовольственного аттестата выдавать продукты прав у них не было, а все документы находились у вышестоящего начальства. Хотя и у них тоже могло ничего не быть. Эшелон формировали в спешке, и пустили вне всякого графика, да и «пролететь» восемьсот километров от Рязани до Сталинграда он мог всего за сутки, но почему-то не летел, а едва полз, причём целую неделю.

Зато с каждым днём становилось теплее. Апрель уже начался, да и мы всё-таки на юг ехали, можно сказать на Кавказ. Поэтому оставалось только распевать задорные и немного похабные частушки, отбивая ритм на голодном брюхе или на иных немузыкальных инструментах…

Если едешь на Кавказ,

Солнце светит прямо в глаз.

Когда едешь ты в Европу,

Солнце светит точно в жопу.

Напевал я с кавказским акцентом, а потом желающие подхватывали припев.

Гогия, гогия

Чебуреки гогия

Шашлыки там гогия

А пельмени асса!

Кто умел, подпевал, а кто-то просто закатывался от хохота, валяясь на нарах. Но весело было всем, несмотря на отсутствие горячительных напитков.

Когда было мне пять лет,

Мне вина налил мой дед.

И теперь за всю х…ню

Я вино как воду пью.

Напевал я очередной куплет. После чего снова звучал громкий хор или ор, под ритмический перестук «тан-танов».

Гогия, гогия

Чебуреки гогия

Шашлыки там гогия

А пельмени асса!

Особенно громко и задорно звучало это — «асса», тем более про пельмени.

На Кавказе есть гора,

Самая высокая.

Под горой течёт Кура

Самая глубокая.

Если хочешь с той гора

Вниз башка кидаться,

Очень много шансов есть

С жизнию расстаться.

Кто-то пускался в пляс отбивая ритм каблуками сапог, кто-то просто падал с нар и хохотал, катаясь по деревянному полу теплушки.

Гогия, гогия

Чебуреки гогия

Шашлыки там гогия

А пельмени асса!

И дальше в том же духе, в основном что вижу, о том и пою. В общем, было весело и чувство голода ненадолго отступало, хотя от упоминания про пельмени и текли слюнки.

В Сталинграде нас приняли с распростёртыми объятиями, наконец-то накормили и выпнули из города в западном направлении. На этот раз ехали всего сутки через Морозовский, Тацинская, от ст. Лихая повернули на северо-запад и разгрузились уже в Шульгинке. До Рубежной добирались пешком, по раскисшим и разбитым просёлочным дорогам. Шли целые сутки, остановившись на ночь в деревушке Михайловка.

В штабе Южного фронта такому пополнению несказанно обрадовались, тем более из лиц некавказской национальности, да ещё и с боевым опытом, поэтому сразу послали наш маршевый батальон дальше, уже в 9 армию. Естественно пешком, так как дороги для колёсного транспорта были практически непроходимы, для гужевого труднопроходимы, а пехота она везде пройдёт. Шли мы не пустые, а под нагрузкой. Видимо, чтобы не сильно буксовали, каждому вручили ящик с патронами, миномётными минами или снарядами. Путь не близкий и гонять туда сюда лошадей — больно накладно. А целая тысяча бесплатных носильщиков, это не одна тонна боекомплекта. Причём выдавали не просто так — вот тебе ящик с патронами и физдуй продавать на рынок. Каждый взвод получал свой бэка, командир взвода расписывался в получении и должен был вернуть всё на месте прибытия. За утерю ему грозил трибунал, соответственно потерявшему тоже, поэтому каждый отвечал за свой ящик. Снабженцы также поехали с нами, везя в конных повозках более ценный груз чем боеприпасы, это продукты и фураж. Пушки, они ведь не каждый день стреляют, а вот жрать все хотят, желательно три раза в день и едаков много. По крайней мере, больше чем пушек.

Штаб 9-й армии наш сводный обозный батальон нашёл не сразу. Да и добирались мы до него уже двое суток, причём ночами. Люди дошли бы быстрее, но лошадям требовался отдых. Хоть они твари и бессловесные, но будут идти, пока не упадут, а вот этого как раз таки не нужно. Конского состава и так не хватало, а теперь ещё и машины на прикол встали, поэтому потеря каждой лошади, приравнивалась к потере бойца и даже двух.

Разгрузившись на армейских складах, идём шукать штаб армии уже без нагрузки. Естественно, командиры нас заблудили. Ни карты, ни компаса у них не было. Местность никто не знал, дорог, точнее направлений хватало и вели они в разные стороны. Реки, ручейки и болота с озёрами разлились, да ещё и в балках стояла вода. Ну а когда наконец-то нашли село Богородичное, оказалось, что штаб переехал в другое место.

В штабе о нашем прибытии догадывались, но не ждали так быстро. Поэтому и пожрать не приготовили, ещё и обругав временного комбата за то, что будучи на тыловых складах фронта, он не выбил продукты на батальон. Из чего я понял, что до попадания в свою часть нас никто на довольствие не поставит. А когда оно будет это прибытие, ещё неизвестно. Но какие-то подвижки всё-таки начались. Нас проверили, провели перекличку, пересчитали по головам. Вроде никто не отстал, в СОЧи тоже не подался, хотя и Черноморское побережье находилось неподалёку. Поэтому нас всё-таки накормили, раздербанили на отдельные маршевые роты и раскидали по дивизиям, но большую половину, или скорее две трети, отправили для пополнения 341-й стрелковой. В этой большей половине оказался и я. Так что прямо с утра топаем уже в свою часть. Естественно, под присмотром и под усиленной нагрузкой.

Если на армейские склады мы тащили ящики килограмм по десять, то в дивизию нас отправилось полтысячи человек с большим плюсом, так что загрузили нас по полной, да и поклажа была разной. Мешки, ящики, вещмешки, коробки. В основном, конечно, боеприпасы, но и продуктов хватало. Зато теперь не блудили. Из Долгенькой до Барвенково дошли с двумя большими привалами часам к шести вечера, оставив часть груза, в основном муку и пшеницу с рожью в городке. Осталось пройти километров двадцать чтобы попасть в расположение 341-й дивизии. Прошли, куда нам деваться, тем более дорога была одна, да и провожатые никуда не делись. Первый привал в селе Богодарово, где мы сдаём боеприпасы на ДОП, а всё остальное дивизионным интендантам и наконец-то ужинаем. Хоть и сухим пайком, зато с горячим чаем. Так что оставшуюся половину пути до штаба дивизии проходим легко.

В Ново-Александровке пехоту и прочих, поровну раскидывают по стрелковым полкам, а нашу команду артиллеристов забирают в штаб артиллерии дивизии, расположенный в деревне неподалёку. В штабе с нами переговорил сам начальник артиллерии, а распределяет по подразделениям начштаба, можно сказать поголовно, хотя большую часть направили в дивизионный артполк. Ну, а я не стал говорить, что умею стрелять из маленькой пушки и миномёта, понадеялся на судьбу, вот и попал служить в дивизионную артиллерию. В стрелковый полк мне не очень-то и хотелось, а то нонешние командиры из махры разбираются в артиллерии как свинья в апельсинах. И им ничего не стоит выставить полковые «бобики» на танкоопасное направление, раздёргать батарею на отдельные орудия и заставить стрелять с открытых позиций. Пушка же, а чо. Ствол есть, да ещё три дюйма, щит от осколков прикроет, стреляй в своё удовольствие осколочными гранатами по танкам, авось подобьёшь, не подобьёшь, закопаем. А с батальонными миномётчиками никто даже не церемонится, есть миномёты, нет. — Сержант? Миномётчик? Вот и иди, командуй отделение в стрелковом взводе, раз сержант, а то, что ты миномётчик, это вторично, пехоты в полку не хватает, воевать почти некому. — Вот и получается, что спецов посылают в атаку как «пушечное мясо», а потом атаку противника отбить нечем, пушки, миномёты есть, стрелять некому.

В результате всех пертурбаций попал я служить во 2-й дивизион 901 артполка. Так что вместе с командой таких же счастливчиков, из Елизаветовки топаем в деревню Варваровка, где нас временно размещают на постой в каком-то сарае неподалёку от штаба дивизиона, пообещав раскидать по подразделениям прямо с утра. А здесь уже вакансий имелось достаточно, так как зимой сорок второго дивизия неплохо наступала. Вот и артполк не остался в стороне, поддерживал наступление пехоты огнём и колёсами. И если гаубичные батареи в основном огнём, то пушечные как артиллерийским огнём, так и колёсами, да и с немецкими танками батарейцам повоевать изрядно пришлось. 76-мм дивизионка — самое противотанковое орудие Красной Армии на данный момент времени. Если сорокапятка может поражать немецкие танки, как правило, в борт или в гусеницу, то дивизионка пробивает уже лобовую броню. А фрицевские танкисты далеко не дураки, чтобы подставляться бортом, прут в наступление с чувством и с толком, от пехоты не отрываются, с авиацией взаимодействуют. В отличие от наших командиров-дебилов. Танки отдельно. Пехота отдельно. А авиация? Что-то бомбит, куда-то летает, главное, чтобы не своих.