Алексей Дягилев – Противотанкист (страница 36)

Лейтенант «гад такой», пока мы ехали пять километров до места, поиздевался над нами от души, эти его команды — танки слева, танки справа, воздух, и т. п., с развёртыванием и отражением предполагаемых атак противника, доставили нам много «приятного», а на новичков произвели просто неизгладимое впечатление. Потом было форсирование водной преграды, хорошо хоть без пушек, сначала туда, а потом, после выставления отцепления, и проверки будущего полигона на наличие посторонних лиц, и обратно. Потом мы оборудовали огневые, всё по взрослому, в полный профиль, и с возможностью кругового обстрела, а после завершения окопных работ, сразу же без всякого перерыва начались стрельбы. А Ванька ещё и усложнил задачу, и каждый стрелял не из своего пристрелянного оружия, а из специально взятых для этих целей трофейных карабинов.

Результаты были естественно никакие. В цель попали лишь некоторые. Потом по тем же самым целям, стали стрелять залпом. Народу было хоть и немного, всего пятнадцать человек, но сосредоточенная залповая стрельба, даже из не пристрелянных стволов, принесла ощутимые результаты. Идею нам подсказал один из мужиков, который служил ещё в Русской Армии, и воевал в Первую Мировую. Потом, пока наводчики выверяли прицелы, каждый стрелял из своего личного ствола. И по результатам стрельб, самые «меткие», отправились менять оцепление.

Перед стрельбой из пушек оцепление сняли вообще, и как говорится, «понеслась езда по кочкам». На том берегу речки, были в беспорядке разбросаны здоровенные камни валуны, кто их там разбросал и зачем, это нам не ведомо, но нам они пригодились. Размер, конечно, был меньше чем у танка, да и проекция немного не та, но и пофигу, главное повеселились от души. Стрелять начали наводчики, а потом началась чехарда, с взаимозаменяемостью в расчёте, и каждый человек во взводе выстрелил хотя бы по разу. По результатам стрельб у нас произошли перестановки в расчётах, бывшие ездовые переквалифицировались в снарядных, а пара деревенских мужиков в ездовых, чему были только рады, всё-таки возраст за пятьдесят, да и глаз уже не тот, — а лошадки, они нам привычней, чем это железо, — выразился один из них.

Новые извозчики поехали сменить в наряде водителей, а лейтенант за разрешением на ночные стрельбы. Старшим естественно остался я. Поэтому решил потренировать пулемётчиков, которых назначили из лучших стрелков из карабинов. В результате из МГ, пострелял весь взвод, ну и пулемётчиками стали другие кандидаты, и один из них Емельян. В его грабках пулемёт смотрелся как детская игрушка, поэтому вспомнив про НегероШварца, я предложил «Малышу» пострелять из пулемёта стоя. Емеля только хмыкнул и, приложив оружие к плечу как винтовку, пострелял. Результат был не хуже чем лёжа, поэтому приладив к пулемёту зенитный прицел, я указал ему новую цель — верхушка сосны в трёхстах метрах. Выпустив пару пристрелочных очередей, с третьей попытки Малыш сбил несколько шишек и, не отходя от кассы, получил должность зенитчика, плитку трофейного шоколада, ну и благодарность от командования. Причём просто похвалой я не ограничился, а построив взвод, вызвал Малышкина и перед строем объявил благодарность. Малыш даже растерялся, и вместо положенных по уставу слов, «Служу Советскому Союзу», сказал — спасибо, товарищ сержант. Потом на бронетранспортёре с миномётом, приехали танкисты с нашим командиром и привезли ужин в термосах. После позднего ужина и небольшого перекура, мы продолжили наши праздничные мероприятия, которые завершились миномётной стрельбой и праздничным салютом из немецких осветительных ракет. Но в расположение никто не пошёл, потому что была ещё ночёвка на свежем воздухе и, разбив лагерь и выставив часовых, мы часа в два ночи наконец-то отбились. Подъём был как обычно в шесть утра, и поэтому к семи, были уже дома, а после завтрака занялись чисткой оружия. Незадолго до обеда к нам прибыло обещанное комбатом пополнение. Два наводчика и ещё четыре бойца, причём двое из них были водителями, так что сейчас в нашей банде насчитывалось 25 рыл, что немного превышало штат, зато взвод огневой поддержки получился приличный.

Водилы сразу были приставлены к трофейной технике, и с помощью танкистов приступили к её освоению, поэтому за средства тяги я был спокоен. А вот из оставшихся двадцати человек, нужно было сформировать уже постоянные расчёты орудий, и хотя бы несколько человек выделить для освоения миномётов. Поэтому озадачив Иннокентия проверкой новых наводчиков, всем командным составом, идём совещаться. Так как на каждое орудие у нас теперь было по наводчику, то младший сержант Задорин, автоматически становился командиром моего орудия, я же в свою очередь мог заняться миномётным взводом. В результате жарких споров, дискуссий, и разбиваний табуреток об голову оппонента, пришли наконец к консенсусу. В расчёте каждого орудия, оставили по одному подносчику и одному ездовому, получилось по 7 человек. Соответственно для стрельбы из миномётов, вместе со мной оставалось шестеро, так что по максимуму, мы могли обслужить только два миномёта, ну и пофиг, кому надо больше, пусть добавляют народу, будет и больше.

Иван же осуществлял общее руководство, перекрывая слабые места, ну и Емелю я у Мишки выцыганил за ящик коньяка, потому что если для переноски одного самовара требовалось три человека, то Малыш мог утащить его в одного и даже не запыхаться. Насчёт коньяка я, конечно, пошутил, я только выдвинул идею, с переводом Малышкина в миномётчики и друган сразу согласился, сказав при этом.

— Большой он для нашей пушечки, даже сидя, из-за щита по грудь торчит, я и перевёл его в подносчики, что возле орудия он много места занимает.

— А так он парень дельный и безотказный, пусть растёт.

Просовещавшись целых десять минут, переформировали взвод, и теперь каждый младший командир занимался со своим отделением. Практически у нас во взводе получилось 4 отделения. Первое противотанковое, возглавил младший сержант Задорин. Второе противотанковое сержант Волохов. Отделение миномётчиков досталось мне. Ну и транспортное отделение один из танкистов — младший сержант Уткин.

Глава 10. Бои местного значения

Окончательно сформировав подразделения, мы приступили к их сколачиванию и тренировкам личного состава, и продолжалось это целых пять дней. А потом нам поставили боевую задачу. Пока наш, а также второй мотострелковый взвод пополнялись и приводили себя в порядок, задачи по разведке выполнял в основном третий мотострелковый взвод, ведя разведку своими отделениями в разных направлениях. И вот 30 июля в районе станции Водокачка, одна из наших разведгрупп, столкнулась с противником, и с помощью подошедшего бронепоезда № 53 фрицевский разведотряд был рассеян, а на поле боя обнаружили около десяти убитых немцев, и захватили трофеи и пленного. Получив от языка, кое-какую информацию, и проверив её с помощью разведгрупп, наше командование разработало операцию, для которой привлекались следующие силы и средства. Бронепоезд № 53, мотострелковый разведвзвод, стрелковый взвод и наше миномётное отделение. Судя по карте, показаниям местных жителей и проведённой рекогносцировки, местность в данном районе изобиловала разными водоёмами по самое не могу. Реки и речушки, озёра и пруды, болота и заболоченные леса, покрывали семьдесят процентов территории. Единственная более-менее сухая полоска суши располагалась вдоль железной дороги. Так что немцы тут наступать даже и не пытались и встали в оборону. А так как в болоте или в озере, глубоко в землю не закопаешься, то и оборона была очаговой, в основном по сухим местам, и разрывы достигали нескольких километров. А узнав от пленного, где расположен штаб 6-й пехотной дивизии, наши и решили накрыть его артиллерийским огнём из орудий бронепоезда. Вот для корректировки этого огня и выдвигалась наша «небольшая» разведгруппа численностью чуть ли не с роту.

Естественно простой корректировкой дело не ограничивалось, потом нужно было зачистить помещение, а вот для этого наших разведчиков, переодели в немецкую форму и вооружили трофейным оружием. Нас хотели сначала вообще не брать, но потом, когда померили расстояние до деревни Морзино, в чью-то умную голову закралась мысль. — А достанут ли пушки бронепоезда до данного объекта. — Прикинули по карте, получилось, достанут, но на предельной дальности, потому что расстояние до цели было около тринадцати километров. Ну а когда для налаживания взаимодействия комбат разведчиков сунулся с этим предложением к командиру бронепоезда, то услышал в свой адрес много новых слов, самым узнаваемым из которых было — тупорылая махра. Но не обиделся, потому что все остальные слова содержали в себе артиллерийские термины, перемежаемые матами но, как известно в армии матом не ругаются, в армии на нём разговаривают. Тем более бронекомандир материл не конкретно комбата, а какую-то там абстрактную тупорылую пехоту, а майор Царёв считал себя разведчиком. Ну и к концу монолога всё-таки понял, что по дальности-то орудия достанут, а вот насчёт точности, разброс будет приличный, так что не о каком серьёзном накрытии цели, речи быть не может.

Поэтому к дальнейшему планированию операции, приступили уже вместе с артиллеристами. На передний край снова ушли разведгруппы, теперь уже с корректировщиками, привлекли так же ещё некоторых командиров из боевых подразделений, вот тут-то капитан Алексеев и рассказал, что может натворить восьмидесятимиллиметровый миномёт в умелых руках. Ну а то, что эти «очумелые ручки» находятся в непосредственном подчинении разведбата, расставило все точки над ё. В штаб вызвали нашего взводного и, узнав о готовности миномётного отделения, припахали к операции нас. А боевую задачу уже непосредственно мне, ставил командир роты разведчиков. Вот тут-то я его и «обрадовал» тем, что если нужно куда-то далеко идти и тащить миномёты вместе с боезапасом, то с нашими наличными силами мы уволокём только один миномёт и десяток мин к нему. Капитан немного подумал, озвучил мне свою идею и ушёл договариваться в штаб. В результате под моим началом, оказалась банда миномётчиков в количестве тринадцати рыл, я был четырнадцатым.