Алексей Дягилев – Противотанкист (страница 37)

Нам придали штатные отделения миномётчиков, из непосредственно участвовавших в операции взводов. Бойцы, оставив свои ротные пятидесятимиллиметровые пукалки в расположении, под моим чутким руководством осваивали более серьёзные стволы. Поэтому с собой мы теперь могли взять три миномёта калибра 81-мм и полторы сотни мин к ним, потому что подносчиками были все бойцы стрелкового взвода. Сутки нам давали на подготовку, а потом мы двинулись на задание. Первую часть пути преодолели с ветерком. К бронепоезду подцепили две стандартных теплушки, 40 людей или 8 лошадей, и «бронепаровозик из Ромашково» доставил нас на станцию Жарковский. А вот дальше уже предстояло идти пешком, причём не тринадцать километров, а с небольшим гаком, и всё лесом, да ещё и с форсированием реки, хорошо хоть не вплавь. В одном месте можно было переправиться вброд, но по самую шею, так что прогулка нам предстояла серьёзная.

У БЕПО кроме доставки пассажиров, была и другая задача, поэтому в десять вечера он обстрелял одно из подразделений противника, в пяти километрах от места нашего перехода линии фронта, чтобы отвлечь гансов от нашего участка. Наш же отряд через час после обстрела «перешёл границу у реки» и углубился в лес. Впереди шёл разведвзвод, сразу за ним моя «чёртова дюжина», а потом стрелки, беззлобно матерясь на «этих хитрожопых миномётчиков», за которых им приходится таскать боезапас. Мы же отругивались от них, мативируя это тем, что в обратную сторону, когда гансы дадут им хорошего пинка, они полетят налегке как футбольные мячи. Разведка, возглавляемая местными, проблуждав по лесу примерно с километр, вывела нас на просеку, по которой мы как по бульвару дошли почти до самого места. По лесу до нужной опушки, оставалось пройти ещё километра три, разведчикам чуть дальше, но ненамного.

Позицию для своих самоваров я выбрал на берегу небольшого лесного озера, или скорее болота, в километре от цели. Установили миномёты, приготовили их к стрельбе и, протянув нитку связи до опушки леса, где занимал позицию стрелковый взвод, стали ждать рассвета. На дорогу нам отводилось четыре часа, мы же добрались за три, а светает в начале августа часов в пять, так что у нас ещё оставался лишний час, который и использовали пехотинцы, выкопав для себя окопы в полный профиль. Не отстали от них и мы с Малышом, я выкопал себе небольшую ячейку для наблюдения, он же оборудовал пару окопов для стрельбы с колена. Так как народу для обслуживания трёх миномётов, у нас хватало, то мы прихватили с собой один МГ-34, который вместе с боеприпасами тащил на себе Емельян, похожий на революционного матроса, потому что перепоясался патронными лентами, ну а полный ранец с патронами на его спине, смотрелся детским рюкзачком. Всех остальных своих артиллеристов, я вооружил трофейными люгерами, всё-таки они легче карабинов, а основное наше оружие вместе с боезапасом весит не слабо. Ждать нам оставалось недолго, поэтому с первыми лучами солнца побудку для фрицев мы сыграли знатную. Промазать я не боялся, цель была площадью в несколько гектар, так что первую дюжину мин выпустили просто по центру деревни. Вторую по её южной окраине. А вот все остальные гостинцы я посылал по конкретным целям, в основном на восточном и северном краях посёлка, с чувством, с толком, с расстановкой и корректировкой прицела. Целей было много, поэтому особое внимание я уделил зениткам, батарея которых располагалась на северной окраине, то есть прямо напротив наших позиций. Выпустив, большую часть бэка по разбегающимся как тараканы пруссакам, я задробил стрельбу, оставив по десятку мин на ствол на всякий случай.

По разработанному сценарию, сразу после нашей стрельбы, с юго-востока в деревню должны были войти переодетые в немецкую форму разведчики, завершить начатый нами разгром противника, и свалить по дороге на северо-запад. Или если противника окажется слишком много, просто свалить в том же направлении, делая вид, что преследуют врага, стреляя по опушке леса левее дороги. А вот отвечать на их огонь должны были два снайпера, конечно не по разведчикам, а по находящимся в деревне фрицам. Залёгший же в засаде взвод, должен был отсечь хвост, если он будет, ну а если не будет, то просто отойти следом за диверсантами. Ну и на всякие непредвиденные обстоятельства были свои сигналы. Первую часть мы разыграли как по нотам, осталось дождаться наших Штирлицев и валить отсюда. Как говорится ждать и догонять хуже всего, но примерно через полчаса после окончания обстрела, на северной окраине деревни показалась колонна немецких солдат численностью не больше взвода, которая пробежав двести метров по дороге, развернулась в цепь и, постреливая из карабинов, скрылась в лесу. Этих я трогать не стал, потому что «они были в будёновках», шучу, просто подали условный сигнал «я свой». А вот следом за ними выехало несколько грузовиков, с которых стала спешиваться пехота противника. Вот по этим-то грузовикам, я и выпустил весь оставшийся боезапас, приказал разобрать миномёты и приготовить их к транспортировке. Когда дым и пыль от разрывов унесло порывами ветра, я посмотрел, что у нас получилось, и увидел, что два гансовоза горело, а третий стоял на пробитых шинах. Остальные же автомашины были укрыты за домами, так что сколько их там ещё было, я не видел. Пехоте тоже досталось, по крайней мере, фрицы лежали, а вот кто из них живой, а кто мёртвый, было не разобрать.

— Что стоим? Кого ждём? — задал мне кто-то вопрос, подойдя с тыла.

— Да вот, разведчики где-то запропастились, когда подойдут, тогда и свалим, — на автомате ответил я, не отрываясь от бинокля.

— А мы уже здесь, — сказал мне капитан Алексеев, — так что можем валить. — Только тут я по голосу узнал командира но, не разводя политесов, продолжил.

— А гостей, мы тоже за собой приведём? — Обстрел прекратился, и уцелевшие фрицы, подчиняясь командам своих офицеров, стали выстраиваться в боевой порядок.

— Нет, для гостей у нас кое-чего припасено, так что уводи своих миномётчиков, а мы тут немного повоюем. Встретимся на просеке.

— Моих и без меня уведут, так что я пока задержусь. — Отвечаю я, и связываюсь с огневой, крутя ручку «смартфона».

— Федя, дай мне Михалыча.

— Михалыч, помнишь где просека кончилась?

— Да.

— Миномёты на вьюки и уводи всех туда, там нас и дождётесь.

— Понял.

— Ну, тогда до встречи. — Ложу трубку и иду к Малышу. Сегодня мой номер два. Буду корректировать стрельбу и подавать патроны.

Переговорив о чём-то с сержантом Филатовым, ротный ушёл командовать пехотинцами, я же тем временем осмотрелся вокруг. Находящиеся неподалёку разведчики, лихорадочно переодевались в свою форму, скидывая фрицевские кителя, и надевая пилотки и гимнастёрки. Бриджи и сапоги оставляли немецкие, потому что времени оставалось очень мало. Лес в котором мы находились, подступал к деревне с двух сторон, с севера и с востока, но не под прямым углом, а как бы охватывая селение дугой. Вот на северо-восточной части дуги и окопался стрелковый взвод, а мы с Емельяном были на самом правом фланге. Немцы же наступали на северную опушку леса, неспешно передвигаясь клином и стреляя из карабинов. Именно с той стороны, по ним отработали миномёты, а так же и снайпера, сократив поголовье унтеров. Разведвзвод занял позицию левее пехоты, окончательно зайдя во фланг противнику. Гансы, поначалу передвигавшиеся от укрытия к укрытию, и подолгу задерживаясь на одном месте, видя, что по ним никто больше не стреляет, стали двигаться быстрее, но не побежали, а просто пошли во весь рост и, не видя перед собой противника, стрелять практически перестали. Показав Малышу, кого нужно валить в первую очередь, я определил расстояние до цели. Получилось триста метров, так что прицел можно держать постоянный, и теперь мы только ждали сигнала на открытие огня, который как всегда прозвучал неожиданно.

По команде огонь, взвилась красная ракета, и на фрицев обрушился залп из семидесяти винтовочных стволов и восьми ручных пулемётов. Два ближних к нам взвода противника, как корова языком слизнула, повезло только взводу немцев, который наступал на левом фланге, в полукилометре от нас, по нему отработало только два МГ-34 и снайпера, отстреляв пулемётчиков и командный состав взвода. Спасло немцев так же и то, что наступали они левее дороги, выходящей из деревни, поэтому часть из них укрылась в неглубоком кювете и стала отвечать на наш огонь, пока ещё не прицельно, но пули уже начали посвистывать над головой и впиваться с мягкими шлепками в деревья. Емельян, отстреляв одну стапатронную ленту, перезарядился, сменил позицию, и короткими очередями стал гасить особо настырных стрелков противника. Я же сначала стоял рядом за деревом и корректировал его стрельбу, но потом вынужден был перебраться в свой окопчик и вести наблюдение уже оттуда, потому что к карабинам присоединились и пулемёты. Скошенные же первыми залпами немцы, признаков жизни не подавали, и лишь только раненые что-то орали на своём языке. Я не скажу конечно, что живых там совсем не осталось, но вот шевелиться, а тем более стрелять, у уцелевших особого желания не возникало. Именно поэтому в ту сторону постреливали только два дегтяря, остальные же ручники переключились на придорожных фашиков, не отставали от них и стрелки из самозарядок и карабинов. Так что ответный огонь сразу резко поутих, а потом и вообще прекратился, умные попрятались, а самых настырных отстреляли снайпера. И пока немцы прятались, мы начали потихонечку отходить, сначала разведка, а потом и пехота, но не все сразу, а по отделениям, начиная с левого фланга.