Алексей Дягилев – Противотанкист. Книга 1 (страница 4)

И вот, как поётся в песне "были сборы не долги, от Кубани до Волги", 28-го июня батальон построился, получил боевой приказ и двинулся на станцию. Пока дошли, пока дождались своей очереди на погрузку, успели пообедать. Примерно в пять часов вечера подали эшелон из двадцати двух вагонов и четырёх железнодорожных платформ, и комбат отдал приказ на погрузку. Но когда выяснилось, что из пятнадцати пассажирских вагонов только шесть являются четырёхосными, майор Селиванов очень сильно и красочно склонял на русском командном этих долбодятлов-железнодорожников и всю их родню. Ещё бы ему не ругаться, если личного состава почти 800 человек, а посадочных мест, даже сидячих, только 700. Но делать нечего, немного успокоившись и отдав распоряжение грузить имущество, тяжёлое вооружение, боеприпасы и лошадей в товарные вагоны, а пушки, передки и полевые кухни на платформы, комбат, оставив за себя начальника штаба, отправился к военному коменданту станции, выбивать недостающие вагоны. А так как "сушка" была довольно новой, то и с дополнительной нагрузкой паровоз серии Су, должен был справиться безо всяких проблем. Когда майор вернулся, всё имущество, боеприпасы и лошади были уже погружены, а пушки, передки, повозки и полевые кухни крепились к платформам. Оставалось только разместить личный состав по вагонам – та ещё задачка, но ушлые старшины рот под руководством начальника штаба нашли выход из этого положения. Этому помог опыт, приобретённый на финской, когда дивизия следовала туда и обратно. Ими были приготовлены сосновые доски, которые нужны были для того, чтобы делать поперечные настилы на соседних полках плацкартного купе для увеличения спальных мест. Поэтому весь личный состав разместили по вагонам, хотя и с перегрузом.

Когда уже почти заканчивали погрузку, припылили три грузовика с боеприпасами – подарок от комдива, привезли ещё несколько боекомплектов снарядов, гранат и патронов. И началась самая главная армейская забава – круглое таскать, а квадратное катать! А поскольку личный состав нашего взвода по-сиротски притулился в уголке, то припахали естественно нас, но ничего, дело привычное, справились и с этой задачей. Вот тут награда нашла своих героев! Маневровый паровоз "кукушка" притащил купейный вагон, видимо, комбат всё же договорился с комендантом. Прицепив этот вагон в конце состава, "паровозик из Ромашково", посвистев напоследок, укатил. Вот в этом-то вагоне и разместили медиков, штабных и противотанкистов, которые закинув в вагон свои немудрёные пожитки и попутно придя на помощь медицине, разместились в купейном. Пехота потом обижалась:

– Вечно этим артиллеристам привилегии, в мягком едут, надо с них деньги за проезд брать.

На что наши отшучивались известной поговоркой – умных в артиллерию, красивых в кавалерию, а остальных в "пяхоту"! Мол мозги не должны трястись в жёстком вагоне, поэтому и едут в мягком, а «махра» пусть не возмущается, а то поедет в товарном или вообще "пяшком" пойдёт.

Однако сильно расслабиться артиллеристам комбат не дал и назначил взвод ПТО в караул на всё время пребывания в пути. Когда закончили погрузку, состав отвели на запасный путь и оставили там. Молодой взводный, лейтенант Иван Мельников, назначив в караул второй расчёт Михаила Волохова, завалился спать. Как единственному командиру во взводе ему выпало быть бессменным начальником караула.

Где-то в районе второго часа ночи тронулись в путь, видимо, ждали, когда загрузится следующий эшелон, чтобы идти в паре. В дороге поначалу ничего интересного не происходило, но как-то вечером отделение Николая заступило в караул, сам он, как младший командир, был назначен помощником начкара и выполнял ещё и обязанности разводящего. Поскольку все четыре платформы просматривались из тамбура нашего вагона, то и часовой дежурил там, и только на остановках дежурная смена выставлялась в начале и в конце состава, а один часовой залазил на платформу с пушками.

В свободное от нарядов время комвзвода озадачил личный состав изучением силуэтов немецких танков и самолётов, а также способов борьбы с ними, особенно с танками. Приняв через два дня зачёт, заставил вызубрить на зубок ТТХ немецких танков, а потом ещё и гонял каждого, в первую очередь командиров расчётов и наводчиков, а затем и всех остальных красноармейцев. Вот так и ехали, практически без происшествий, пока не прибыли в город Курган, где всё и произошло.

Около полуночи эшелон втянулся на товарную железнодорожную станцию, и "отшвартовался" где-то на запасных путях. Сцепщики отцепили паровоз и укатили в депо. Николай, как обычно на длительных стоянках, развёл часовых по постам, проверил пломбы на дверях товарных вагонов и ушёл в свой вагон. Через полчаса пошёл проверять посты и проверил на свою голову…

Пытаясь разобраться в своих воспоминаниях, я даже не заметил, как вошла Жанна, и очнулся только от её прикосновения, и возгласа:

– Ну, слава тебе Господи! Кажись живой!

Я повернул голову и пробурчал:

– Когда кажется, креститься надо, а я что на черта похож?!

– Чур тебя, – отмахнулась Жанна, – я просто испугалась! Захожу, а ты лежишь с открытыми глазами и ни на что не реагируешь! Потрогала, вроде теплый, значит живой!

– Извини, задумался, больше не повторится, – отрапортовал я.

– Ладно уж, прощаю! А как у тебя самочувствие? Голова сильно болит?

– А чему там болеть, одна сплошная кость, были бы мозги, убили бы! – попытался пошутить я.

– Ты так даже шутить не смей, чуть жив остался, а всё туда же, и скажи спасибо Нине Павловне, целые сутки от тебя не отходила!

– Ладно, скажу при случае. А разве Нина Павловна теперь нашим санитарным взводом командует?

– Нет, конечно. Это из полка нам на время следования врача прислали. Как видишь, не зря.

– Да, уж… – Почесал я свою голову. – А скоро она придет?

– Когда надо, тогда и придёт. – Почему-то обиделась Жанна.

– Как скажешь. А обед у нас скоро? Я бы червячка заморил.

– Хорошо, тогда сначала я тебя покормлю, а потом позову твою любимую Нину Павловну. – Пошла она к выходу, но в дверях обернулась и показала мне язык.

Жанна вышла, а я принялся анализировать свое состояние. С головой всё в порядке, не болит, не кружится, только шишка слегка саднит. Тошнить меня перестало, руки-ноги в порядке, можно вставать и идти куда хочешь, а хочу я в туалет. Откинув одеяло, я сел. Никаких нехороших ощущений не последовало, спокойно посидел, подвигал ногами, с наслаждение потянулся, а вот встать мне не дала уже Жанка, когда с котелком и чайником, входила в купе.

– Это куда мы направились, и кто тебе вставать разрешил? – сказала она, поставив всё на прикроватный столик.

– Я вообще-то в туалет хотел сходить, а что, разве нельзя? – прикинулся я невинным подростком.

– Я сейчас кому-то схожу, а ну быстро под одеяло, и не вставать, я сейчас утку подам!

Делать нечего, пришлось отдаться в нежные, но суровые руки медицины. Закончив свои дела, я попросил у Жанны умыться, и пока она ходила за водой, встал и прошёлся по купе, потом принялся за еду. Когда моя сиделка вернулась, я уже сидел и с наслаждением уплетал за обе щеки холодную овсянку. Поворчав для приличия и дождавшись, когда я доем, Жанна поставила на столик тазик с водой и, забрав посуду, удалилась, наверно обиделась. Я умылся, вытер лицо и руки полотенцем, потом подошёл к зеркалу. Это хорошо, что Николай ещё не бреется, лёгкий пушок на скулах, и небольшую полоску усов, можно за бороду не считать и пока не трогать. Уже одной проблемой меньше, не представляю, как я бы справился с опасной бритвой. Закончив рассматривать свою физию, я лег в постель и стал ждать доктора. Минут через десять пришла Нина Павловна.

– Здравствуйте больной. Как ваше самочувствие?

Я чуть было не ляпнул, мол, не дождётесь, но вовремя одумался и всё же сморозил очередную глупость.

– Вашими молитвами, дорогая Нина Павловна, хоть сейчас под ружьё.

Нина слегка засмущалась, но быстро нашлась с ответом:

– Вообще-то мои молитвы здесь не причём, благодарите лучше достижения нашей Советской медицины!

– Вот я и благодарю Вас, как лучшего представителя нашей медицины!

– Хватит благодарностей, давайте-ка начнём осмотр.

И началось – дышите, не дышите, покажите язык и тому подобное.

– Странно всё это, для больного с сотрясением мозга, вы довольно бодро выглядите. Встать сможете?

Я спокойно встал и сделал пару шагов.

– Если надо, я и сплясать могу!

– Ну, плясать вам ещё рановато, а вот осмотр мы продолжим. Закройте глаза, достаньте правой рукой кончик носа, теперь левой, пройдите вперёд, наклонитесь, достаньте руками до пола.

Я с лёгкостью и нескрываемым удовольствием проделал все манипуляции.

– Присядьте, Николай. – Нина задумалась. – У вас что, совсем ничего не болит?

– Нет.

– И голова не кружится, не тошнит?

– Да говорю же, прошло всё.

– Но этого не может быть…

"Сказал бы я тебе, милая моя, что может, а что не может, да ты не поверишь", – думаю я про себя, а вслух произношу:

– Как видите, может! А на войне больных не бывает, есть только убитые и раненые!

– Да-да не бывает, только раненые и больные и ещё… – на этих словах Нина немного подвисла, но довольно быстро пришла в себя. – До утра мы за Вами ещё понаблюдаем и полечим, а завтра я Вас ещё осмотрю, и там видно будет, что с вами делать. И ещё, там ваши друзья рвутся Вас навестить, я думаю, что сейчас уже можно, только недолго. Жанночка, ты проследи за этим, и если что, выгоняй их отсюда, а я пойду.