Алексей Домбровский – Печать Мары: Стрела (страница 4)
Тихо скрипнула дверь. Настя вернулась на цыпочках, поставила у печи вязанку лучин, посмотрела на отца. Он кивнул ей – коротко, всем видом показывая, что всё хорошо. Чтобы не показать ни слабости, ни лишней нежности. Она ответила такой же краткой улыбкой и исчезла снова. Силин хотел окликнуть её, но передумал. Он остался один. Тишина обняла его, как тёплый, но тяжёлый плащ. Где-то в бревне что-то снова щёлкнуло.От печи чуть заметно потянуло дымком.Силин опять провел рукой по теплому дереву стола. Прошёлся пальцами по выщерблинке и остановил руку. Жизнь шла, как положено, по-людски. Служба идет, дочь растет, конь кормлен, дом убран. И только в одном месте, была пустота. Там, где должна была быть её рука.
Глава 1: Каломун-трава
Лес резко оборвался. Ещё минуту назад дорога петляла среди белых, с черными метками стволов берез. Деревья стояли, плотно прижавшись друг к другу. А потом вмиг закончились. Как отрезало. Сразу поляна, без обычного подлеска и кустов по краю. Широкая и открытая. Почти поле. Двое всадников остановились на самом краю. Юнная девушка и молодой мужчина при сабле и пистолях. Девушка, сидевшая на коне по-мужски, спешилась, а её спутник остался в седле. Она выпустила подол сарафана, заткнутый за пояс. Расправила складки и разгладила руками простую, без узоров материю.
– Ты, Насця Николавно, давай не долго. А то сама знате, ваш батюшка заругает так, что мало никому не покажеця.
Мужчина говорил неторопливо, тщательно выговаривая слова, как будто читал по писаному, особенно выделяя звук «о».
– Я мигом, Вельмат.
– Вот ты опять… Зачем так называш? Я же Вахтиций.
Настя остановилась, обернулась к говорящему:
– Вельмат, ну какой ты Вахтисий?
– Какой-никакой, а как крестили, так и зовусь.
– А что тетка Арина тебя Вельматом кличет? А? И отец тоже, когда злится на тебя? А?
– Ну зовут, что поделать. Токмо то дома, то свои люди.
– А я что, не своя?
– Да как же барышня не своя, своя… Только ты, Насця, поспешай. А то, если затемно вернемся, тятенька, что тебе, что Вахтисию, что Вельмату так заделает! Ух…
Вельмат, крещёный ерзянин из небольшого села над Сурой, служил у Силина чем-то вроде денщика. И в поход собраться, и коня почистить, и саблей помахать. И, если что, за дочерью присмотреть. Для безопасности.
Дело в том, что пару лет назад Настя увлеклась травами. От Олеси, которая погибла, спасая её и Силина, ей достался травник. Называлась книга «Благопрохладный зелейник». Была она писана от руки, невероятно красивым четким почерком, неведомо сколько лет назад. Как только Настя выучилась читать, её было не оторвать от здоровенной книги в деревянной обложке, обтянутой пергаментом. Ну и теперь, как заправская травница, Настя собирала травы, сушила зелья и колдовала над лекарственными сборами. Готовые зелья она потом относила в Троицкую женскую обитель. При монастыре недавно открыли богадельню, где монашки лечили тело и врачевали души. Монастырская зеленщица, матушка Агафья, ценила Настины сборы и по мере сил обучала её врачеванию. В прошлом году в Курмыш приезжали закупщики из Аптекарского приказа. В тот день Настя на продаже трав заработала больше денег, чем отец за полгода государевой службы.
Вот и теперь, оказавшись перед поляной, Настя сразу приметила выбившиеся вверх маленькие белые цветочки каломун-травы. Трава была редкая и сильная. Средство это давало возможность воинам наводить страх на неприятеля, придавало уверенности в борьбе со зверями, помогало при родах, лихорадке, рези и ещё использовалась для победы над телесной похотью. Поэтому совсем неудивительно, что, завидев знакомые цветочки, Настя соскочила с коня и отправилась на сбор.
Она махнула Вельмату рукой и пошла за травой. Вот только белых цветочков было не видать. С высоты коня они были хорошо заметны, а с земли совершенно терялись среди буйства трав. Настя остановилась. Озадаченно повертела головой, выбрала направление, сделала с десяток шагов и снова встала. Не туда. Взяла правее. Снова ничего. С дороги было незаметно, но среди луга оказалась небольшая лощина. Настя хотела её обогнуть, но вовремя подняла голову. За лощинкой, на пригорке, увидела белое пятно. Вот туда. Нужно только перейти небольшой овражек.
Настя оглянулась на скучающего сопровождающего и заспешила вниз. И зря. Трава была мокрая и скользкая. Настя поскользнулась на влажных жёстких стеблях и упала назад, на спину.
#
– Ты что разлеглась? Вставай деточка, застудишься.
Настя приподняла веки. Перед глазами плыли солнечные круги. Приподнялась на локте и тут поняла, что она не одна, а голос ей не мерещится. Она резко подскочила.
– Ну что ты… что ты доченька. Не бойся.
Перед Настей стояла старушка. Невысокого роста, опрятная, с добрым скуластым лицом. Одета она была в длинную белую рубаху с широким поясом на бедрах. На груди на шнурке видел небольшой мешочек с вышитым ярким орнаментом. По поясу Настя сразу догадавшись, что бабушка- эрзянка.
– Шумбрат!
Это было почти всё, что Настя знала по-эрзянски. Старушка улыбнулась. Подошла чуть ближе. Только тут Настя поняла, насколько та маленькая и пожилая. Согнутая старостью спина, сухие, с выпирающими сосудами мозолистые руки, вцепившиеся в почерневшую от времени палку, изрезанное морщинами лицо. Только глаза были живые, не выцветшие.
– Здравствуй, внученька, здравствуй. Не это ищешь?
Настя вздрогнула. Старушка протянула небольшой холщовый мешочек.
– Бери, бери… знаю, ты за каломун-травой пришла.
– Откуда знаете?
Голос Насти дрогнул.
– Знаю, знаю… Я много чего знаю. А чего не знаю, то вижу. Я и высушила травку уже. Бери…
Старушка придвинулась ещё ближе. Настя уловила исходящий от нее странный аромат. Она часто встречала старых людей в монастыре и знала, как они пахнут. Почти всегда одинаково. Старостью. А тут было что-то другое. Нельзя сказать, что запах был очень приятный. Но необычный точно. Терпкий и незнакомый.
– Бери, бери… Не бойся.
Старуха протянула её мешочек. Настя почему-то заколебалась. Она сама не понимала, что с ней происходит, но в какой-то момент ей расхотелось принимать этот подарок. Она медлила, мысленно подбирая слова, чтобы отказаться, но при этом не обидеть старую женщину.
– Бери…
Старуха улыбнулась. Эта улыбка была такая добрая, почти детская, что Настя протянула ей свою руку навстречу. Мешочек был неожиданно тяжелый.
– Тут травы. Сбор очень хороший. И ефимок. Тебе на свадебку. Прими от бабушки.
Это было сказанно с такой добротой и заботой, что Настя улыбнулась и приняла дар. И в этот момент она дотронулась до сухих жёстких пальцев. Замерла, не в силах пошевелиться. Старуха стояла напротив нее. По-прежнему улыбалась, а в её голубых глазах мерцали искорки. Они множились, начинали крутиться, вначале хаотично, потом закружились водоворотом. Всё быстрее и быстрее. Затягивая за собой.
Окружающее пространство растворилась, потеряно формы и очертания. Даже свет. Тело Насти тоже как будто растворилось. Никаких ощущений, никаких звуков. Как когда-то много лет назад, когда кикимора Беляна захватила её тело. Настю накрыла волна страха. Но в этот самый момент она почувствовала на своей голове руку. Кто-то гладил по волосам нежно и успокаивающе. Но рука была жесткая, мозолимая. Она царапала кожу, так что Настя хотелось отбросить её, избежать этих прикосновений. Рука пропала, и девушку тут же швырнуло в новый водоворот.
Настя падала, кружась. Стремительно летела вниз. Потом увлекающий её поток сменил направление, и Настя воспарила. Внизу, прямо под ней, прикрытый серым туманом, проплывал незнакомый чуждый мир. Нереальный и призрачный. Лишенный жизни и света. Ветер начал слабеть. Незаметно Настя опустилась на землю. Или на то, что можно так назвать. Под ногами была не почва, а туманная пелена, в которой ноги утопали, как в глубоком снегу. Небо над головой стало единым серым полотном. Деревья и кусты, лишенные жизни, будто созданные из дыма, их очертания размывались, делая их едва различимыми, почти невидимыми.
Настя сделала шаг, и его эхо гулко отозвалось в пространстве. И тут она услышал эхо других шагов. Не своих. Кто-то, пока не видимый, шел навстречу ей. Настя снова испугалась. Ей хотелось крикнуть, но в горле вмиг пересохло. Язык онемел и отказывался подчиняться. Шаги были всё ближе и ближе. Впереди туман стал сгущаться и обретать форму. Настя отпрянула. Ей хотелось бежать, но ноги сделались ватными и непослушными, как в кошмарном сне. Преодолевая себя, она развернулась и смогла сделать несколько шагов прочь от надвигающегося из тумана неизвестного. И тут прямо перед ней из ничего выросла старуха-эрзянка. В своей чистенькой рубахе, с поясом-пулай на бедрах и мешочком на груди. Только вот лицо и волосы были странные. Словно, как мукой, покрытые легким налетом пыли.
– Шумбрат, Насця.
Настя вздрогнула от неожиданности. Откуда эрзянка знала ее имя?
– Виделись же, бабушка…
Старуха улыбнулась. В её глазах, теперь серых, сверкнули искры. От прежней доброты в старческих выбеленных очах ничего не осталось. Настя хотела выкрикнуть в непонятно чему улыбающееся лицо свои вопросы, выплеснуть страхи, но слова застряли в горле. И тут Настя почувствовала, что они не одни со старухой. Там, за спиной, кто-то или что-то стоит. Огромное и пугающее. Она видела, как ярзянка высматривает это нечто, но обернуться самой было выше её сил. Она знала, чувствовала, что тьма, от которой она хотела недавно убежать, пришла. Она уже здесь. Прямо за её спиной. Сердце Насти забилось чаще, дыхание стало прерывистым. Она стояла неподвижно, чувствуя, как страх окутывает её, словно холодный туман. Её сердце уже бешено колотилось в груди, а в ушах эти удары отбивались бешеными молоточками. Внутри всё сжалось от ожидания неизвестности, которая притаилась сзади.