Алексей Домбровский – Печать Мары: Стрела (страница 16)

Никто не ответил. Силин пригляделся. Отсвет еще раз мелькнул и пропал.

– Ну я тебе устрою!

Силин зло прошептал эти слова и уверенно пошёл по коридору.

– Булаев! Тимоха, сукин ты сын!

#

Силин шёл по темному коридору подземелья. Огонь факела бросал на стены мерцающие блики, создавая причудливые, замысловатые тени. Воздух в коридоре был холодным и влажным. Поначалу каждый шаг Николки отзывался глухим эхом. Но неожиданно звук шагов оборвался. Силин остановился и посветил вниз. Каменный пол закончился. Под ногами была земля. Плотно утрамбованная, но явно давно не хоженая. Стены местами были обшиты деревом. Силин прикоснулся к ним пальцами, и дерево тут же трухой осыпалась к его ногам. Черт. Вот ведь забрался куда.

Он развернулся и пошёл обратно, но через пару шагов остановился. Перед ним была очередная развилка. Как он не заметил её, он не понимал. Вокруг было, конечно, темно, но убегающие в разные стороны коридоры были отчетливо видны. Силин остановился на распутье. Чтобы окончательно не заплутать, он даже приложил руку к стене в той стороны, откуда только что вернулся. Это как в лесу. Стоит потерять направление, и Леший закружит. Заблудит так, что не выберешься. Вот ведь… вспомни нечисть, она и появится. Голос.

Силин прислушался. Точно. Сомнений не было. Чуть слышный тихий голос, исходящий откуда-то из глубины. И не один. Голоса были едва уловимы. Поначалу казалось, будто это лишь игра ветра или же плод воображения. Но постепенно звуки становились всё отчетливее и теперь определенно напоминали шёпот, перекликающийся в тишине подземелья.

Голоса шептали на незнакомом Силину языке. Их слова сливались в непонятный монотонный гул. Николка стоял на месте. Слышимый им разговор то приближался, то отдалялся. Кто-то невидимый говорил во тьме где-то совсем рядом. Силин ощущал, как по спине пробегает холодок. Он выставил факел в одну сторону, потом другую. Мерцающий свет выхватил у темноты толику пространства. Пусто. На секунду голоса умолкли, но тут же зазвучали снова.

Постояв ещё немного, Силин нырнул во тьму левого коридора. Тот же земляной пол, дощатые стены с выпавшими местами трухлявыми бревнами. Запах плесни и сырости в застоявшемся густом воздухе. И бесконечная череда пустых комнат по бокам. Дверей не было. Неровные прямоугольники, вырытые в земле с небольшими нишами в стенах. Николай заглянул в пару из них. Пусто. Никаких следов человека.

Силин шел вперёд. При каждой новой развилке он неизменно поворачивал налево. Постепенно потерял ощущение времени и пространства. Темные извилистые коридоры сливались в единое целое. Факел в его руке едва освещал путь. Каждый его шаг казался одновременно и первым, и бесконечно повторяющимся в этом лабиринте теней.

Чувство времени исчезло, словно его забрали с собой шепчущие голоса. Они сопровождали Силина, не отпуская ни на шаг. Стали его постоянными спутниками. Все звуки казались приглушенными, словно подземелье поглощало их, не оставляя после себя эха. Шёпот на незнакомом языке продолжал преследовать, проникая в сознание, мешая сконцентрироваться и собраться с мыслями. Голоса то приближались, то удалялись, создавая иллюзию движения и жизни в этом мертвом пространстве. Жизни чужой и непонятной. Силин остановился. Он уже чувствовал это. Точно. В этот момент, как будто уловив его настроение, пространство вокруг него начало сжимается. Оно давило на него со всех сторон, создавая ощущение невидимой узкой клетки. Ее стены казались не просто физическими преградами. Они были носителями невыразимого, душащего давления не сколько на тело, но на разум.

Мрак, царивший в подземелье, стал плотным и тяжелым. Каждый вдох приходилось делать с усилием, как будто вместо живительной свежести он вдыхал сырую тяжесть этого места. Воздух не приносил облегчения, а лишь усиливал чувство удушья и замкнутости. Голова начала кружиться. Тошнота подкатила к горлу. Только не стоять. Идти. Силин снова двинулся вперед. Факел начал чадить. Сам не отдавая себе отчет для чего, Николай ускорился. Вперед, быстрее! Сбежать от гонящейся по пятам тьмы. Он чувствовал, как черная теснота коридора не дает ему расправить плечи, давит на него, всё сильнее и сильнее. Низкие своды вынуждали его сутулиться. Как будто подземелье пыталось согнуть его, сломать волю, подчинить его себе.

Голоса уже не шептались где-то вдалеке. Они звучали повсюду, роились у уха, кричали из темноты. Чужие, жесткие, царапавшие слух острыми коготками. Само подземелье говорило с ним, пытаясь запугать и заставить отступить. Или наоборот… предупредить.

Факел догорал. Силин снова остановился и прижался к стене. Голоса притихли. Так, как будто их обладатели начали готовиться к нападению. И тут Николка вспомнил. Что-то очень похожее уже было с ним. В подземелье под древним курганом. За сотни верст отсюда. Там, где Мара вела его к могиле Рюрика. Да. Точно! Силин даже выдохнул облегченно. Это уже лучше. Выжил там, сдюжим и здесь. С лязгом вынул саблю из ножен. Клинок хищно блеснул в отраженном свете. Николай бросил факел перед собой. Воткнул клинок в землю и опустился перед ним на колени. Поправил лезвие так, чтобы стоял ровнее. Закрыл глаза.

– Сим победим врагов наших! Во имя Отца и Сына, и Святаго Духа…

Блеснув напоследок, факел потух. Темнота обволокла Силина со всех сторон. Молчащие до этого голоса вновь оживились.

#

Говорили двое. На этот раз звуки их разговора были хорошо слышны. Говорившие были где-то совсем рядом. Впереди, в темноте. Силин выставил вперед саблю и двинулся вдоль стены, держась за нее рукой. Неожиданно прогнившее дерево под пальцами сменилось холодным кирпичом. Николка замер. Притопнул ногой. Камень. Удар ногой эхом отбился от невидимых стен. Голоса притихли. Силин сделал пару быстрых шагов. Стена под рукой закончилась. Потеряв опору, он провалился вбок. Чуть не упал. Попытался развернуться, и тут ему в глаза брызнул ослепляющий свет. Прикрыв рукой глаза, Силин сделал выпад по невидимому врагу и бросился вперед.

– Николай Порфири-и-ич!

Знакомый голос заставил Силина остановиться. Он медленно, по мере того, как глаза привыкали к свету, отодвинул руку. Около решетчатой двери стоял Тимофей Булаев. Лицо его было бледным и испуганным. Видимо, вид выскочившего из-за угла с саблей наголо Силина произвел на него сильное впечатление.

– Ты, ты… как вообще? Почему?

Николка сам не мог прийти в себя. После плутания по подземелью вопрос, почему десятник ушел без его разрешения, не выглядел таким уже важным.

– Я с тобой опосля разберусь… Давай за мной.

Силин быстро подошел к рейтару и выхватил из его рук факел.

– Давай, живо!

Рейтар потеряно посмотрел на Силина, потом перевёл взгляд на человека за решеткой. Николай тоже бросил взгляд на узника. Заключённый стоял напротив него, и пристально глядел на пришельца. Он вцепился в решетчатые прутья так сильно, что побелели костяшки на пальцах.

– Ты чо, дядя, так смотришь? А?

Арестант поспешно разжал пальцы и отпрянул от решетки внутрь камеры.

– Пойдемте, Николай Порфирич.

– Подожди-ка.

Силин приблизил факел к металлическим прутьям.

– Подойди.

Заключенный послушно приблизился. Лицо его было уже спокойным, а взгляд уверенным.

– Что, дядя, ты так на меня смотрел?

– Да как не смотреть, Николай Порфирич, когда вы с сабелькой- то выскочили…

– Да нет, Тимошка… Не так он смотрел. Другому подивился старый, – Силин подошёл к камере поближе. – Как звать тебя?

– Москаем люди кличут.

– Нехристь значит.

– По-вашему так.

– Ну и что, Москай, там? – Силин повел факелом в сторону тьмы за спиной. – Знаешь, поди?

– Я? – Москай усмехнулся, – не знаю. Откуда мне знать. Я же вон где сижу. А ваши туда не ходють.

– А что тогда смотрел так?

– А как смотреть мне на тебя, – Москай сделал паузу, потом, глядя прямо в глаза Силину, продолжил, – если печать смерти на тебе.

Пока эрзянин молчал, Силин хотел задать ему следующий вопрос, но тут его слова застряли в горле.

– Какая печать? Ты что несешь?

Москай улыбнулся так, что кончики его глаз прорезали лучики морщин:

– На тебе печать… ты в мире мертвых был… и не раз.

Силин хотел что-то спросить, но слова отказывались складываться в связные мысли и предложения. Москай отошёл от решетки и сел на пол камеры. Свет факела подсвечивал только часть его лица, и в тот момент оно было похоже больше на маску окрутника, чем на лицо человека.

– Отворяй!

Силин отдал приказ десятнику, не поворачивая к нему головы.

– Николай Порфирич, дядька-то старый у меня, бормочет что в голову придет… Да и ключей-то нет, они наверху, должно быть.

– Ну так дуй наверх…

Булаев укоризненно глянул на дядю, потом нехотя пошёл по коридору. Остановился, повернулся к Силину, хотел что-то сказать.

– Ключи.

Голос Силина звучал жестко и требовательно. Булаев уже подходил к лестнице, когда где-то наверху бухнул пушечный выстрел. Потом ещё один. Не оборачиваясь на узника, Силин бросился следом за рейтаром.

– Скоро увидимся.

Насмешливые слова прозвучали так, чтобы Силин это непременно услышал, но он даже не обернулся.

#

Пробежав по едва освещенному коридору поруба, Силин выскочил наружу вслед за Булаевым. Стрельца на карауле не оказалось. На крепостной площади было темно. То тут, то там метались в темноте огни факелов. Потом откуда-то сверху по ушам ударил грохот большого колокола. Бом-бом-бом!