Алексей Домбровский – Печать Мары: Стрела (страница 15)
На одной из башен, уцелевших при пожаре, находился невесть откуда попавший в Темников старинный тюфяк. Бомбарда эта была без лафета и стояла на здоровенной деревянной колоде. Такие орудия давно уже практически не использовались даже для осады крепостей, а уже тем более для их обороны. Кованная из железных полос махина не имела даже простейшего прицела. Она наводилась на цель с помощью системы клинообразных вкладышей, которые приподнимали ствол на необходимую высоту. Зато в избытке имелись каменные ядра, подходившие только для ее калибра. Переместить чудовище в другое место было просто нереально. Поэтому Силин решил, чтобы исполин не стоял без дела, заранее его пристрелять.
– Так, Егорка, давай ещё один.
Силин перегнулся через верхний венец крепостной стены. Свежий ветер дул с реки, играл в волосах и приятно холодил лицо. Осеннее солнце изрядно припекало. Николка вытер пот со лба суконной шапкой и водрузил ее на место. Завалишин, не чуравшийся простой работы, вбил ещё один клин под колоду. Ствол пушки поднялся на вершок и замер.
– Хорош. Заряжай.
Пушкари притащили засыпанный в мешочки порох. Осторожно опустили в пасть жерла и банником забили его поплотнее. Через отверстие в стволе Завалишин толстой иглой проколол пороховой мешок. Кликнул одного из помощников, чтобы тот принес беренедейку. Из нее насыпали порох в отверстие. Богато, с бугорком. Пока возились с зарядом, другие пушкари с помощью тали подняли покрытое мхом каменное ядро. Медленно опустили его внутрь. Готово. Силин ещё раз всё проверил, распалил посильнее фитиль на длинной палке.
– К выстрелу.
Пушкари отошли подальше и прикрыли уши руками. Силин оглянулся, убеждаясь, что все отошли на безопасную дистанцию.
– Па-ли!
Скомандовал сам себе и поднес красный огонек фитиля к горке пороха на стволе. Порох был влажноват и вспыхнул не сразу. Зашкворчал, задымил и потом уже заискрился желтыми с красным искрами. Тюфяк ухнул. Облако сизого дыма вырвалось из ствола. Могучая деревянная колода под мортирой застонала. Один из клиньев вылетел из пазов и улетел за стену. Силин зло закинул фитиль в кадку с водой. Не дожидаясь, пока дым рассеется, вернулся к стене. На холме, прямо перед башней, среди старых, давно не паханных посадских огородов стояло накренившееся пугало. Почерневший от времени крест с битым горшком на верхушке, увешенный драными тряпками и соломой. Машка, как её называли пушкари. Ещё дымящееся ядро лежало в пяти саженях от нее. Не долетело совсем чуть-чуть. Хотя легло очень близко. Силин повеселел. Не зря, значит, стараемся.
– Тюфяк почистите, клинья заготовьте.
Силин поправил шапку на голове. Подошёл к сходам с башни, но не дойдя до лестницы, остановился.
– Егорка, пусть возьмут подводу и ядра назад притащат. У Машки не пропадут, конечно, но тут, может, ещё сгодятся.
– Так-то к Василь Максимычу надоть. Без его приказа ни телеги, ни людишек не дадуть.
– А сами-то чего? Вон, – Силин махнул рукой в сторону неторопливо чистящих тюфяк пушкарей, – эти что, не сгодятся? Али телеги у тебя нет?
Завалишин часто заморгал белесыми ресницами.
– Ну-то… это… То казенная справа. Тут ведь без этого никак. Если каждый начнет вот так ядришка возить без спросу…
Теперь уже Силин не понимал, к чему клонит начальник пушкарского чина.
– Я могу свезти, Николай Порфирич, но казенные дела они ж это… за казенную копеечку делаютси…
– Вот ты, алчная душа, Егорка. Без выгоды своей сделать ничего не хочешь!
Силин не на шутку разозлился. На ровном месте возникла проблема. Делов-то! Взять телегу, пару тяжеловозов, десяток мужиков, собрать ядра, какие целы, и в крепость привезти. Видимо, эти мысли так явно отразились на лице у Силина, что Завалишин заговорил быстро и торопливо:– Ты не серчай, Николай Порфирич, соберем мы эти ядра. Сделаем… Как не сделать.
– Добро, коли так. Прощевай, Егорка.
Силин ушёл. Как бы не хотел Завалишин выводить пушкарей собирать ядра на его собственной подводе, но слово своё он держал. Можно было, конечно, челобитную написать воеводе, но тут дело было ясное. Если её и прочтет Челышев, всё равно ничего делать не станет. Да ещё и накажет, не дай Бог. Что, мол, ядра казенные раскидал! И пеню наложит. Кормиться-то как-то надо. С него и станется ещё.
– Так, мужички, завтря у меня после заутреней пойдем ядра сбирать.
Мужики тяжело вздохнули. Никому горбатиться особой охоты не было. Но… Надо, так надо.
– Народ, смотри веселей! – Завалишин обвел приунывших подчиненных задорным взглядом. – Как скончим с читкой, жбанчик пива разопьем! Ставлю!
Пушкари весело загудели и вернулись к работе.
Глава 7: Поруб
От пушкарей Силин решил вернуться к своим рейтарам. Через Кривую улицу, идущую вдоль стен, по Красной, и вот уже Детинец. Стремительно смеркалось. Темников опустел и притих. Пришло время вечерней трапезы. Пока Силин шёл до Детинца, то встретил только пару случайных прохожих, да отряд городских казаков, опоздавших на свою смену на стенах. Вот и изба, которую отвели силинскому отряду. Силин оттер сапоги и зашёл внутрь.
В жарко натопленной горнице было весело и шумно. Рейтары сидели за длинным столом и дружно стучали ложками. Без формы и кирас они выглядели простыми крестьянскими парнями, вернувшимися домой с сенокоса. Заметив Силина, они хотели встать, но тот остановил их. Один из рейтар, длинный, похожий на жердь, Матвей Синицын, подвинулся, освобождая место командиру.
– Николай Порфирич, просим!
Силин отрицательно замотал головой. На стене Завалишин попотчевал добрым куском буженины на домашнем хлебе, и есть не хотелось. Окинул взглядом рейтаров. Одного не хватало.
– Булаев!
Ложки перестали стучать. Десятника не было.
– Николай Порфирич, он это…дядьку пошёл проведать, – ответил кто-то с конца стола.
У Силина заходили желваки по скулам. Слинял в город, не спросясь! На теткины пироги захотелось.
– В город?
Синицын встал, облизал ложку и отложил ее на стол.
– Да вы, Николай Порфирич, не серчайте так. Дядька это здеся, в детинце… Он, это… ну…
– Ты побыстрее запрягай, Синица!
Рейтары было засмеялись, но Силин осек их одним взглядом.
– Дядька его тута в темнице сидит… Он нехристь у него, народ смущал… ну вот и Тимошка проведать пошёл, раз такая оказия… вот!
– Где поруб, тут?
Синицым замялся.
– Да тут не острог, поземелье, прямо за воеводскими хоромами. Только там, эта…
– Что? – Силин бросил нетерпеливый взгляд на долговязого рейтара.
– Тамо такие хОды говорют, в тех пещерах, что можно того… заблудиться. Прямо до Красной слободы… Вота!
– Ясно.
Силин не сдержал усмешки. Байки о подземельях, ведших от Темникова незнамо куда, и выкопанных неизвестно кем, он уже слышал от Завалишина. Только от него же Николка знал, что вели они не дальше крутого берега Мокши. Он резко развернулся и пошёл к выходу. Почти в самых дверях остановился.
– Пока Булаева нет, Синица, ты за старшого. Трапезничать кончайте. Потом в бронь и к лошадям. С местными лясы не точить, битки не бить. Спать будете в конюшне. Окромя вас, там никого нет. Одного в караул поставь. Понял?
– Ясно, – Синица вытянулся во весть свой немалый рост, – всё сделаем, Николай Порфирич!
– И да… сказки кончай сказывать!
#
Силин быстрым шагом вышел из казармы, обогнул дом воеводы. На ходу бросил взгляд вверх. Через ставни в окнах горницы Челищева пробивались тонкие полоски света. Силин покачал головой и двинулся дальше, своей дорогой. Поруб был, действительно, сразу за воеводскими хоромами. Низкий бревенчатый сарай, перед которым кимарил стрелец.
– Рейтар тута?
Стрелец посмотрел на Силина осоловевшими, мутными от дремы глазами.
– А тебе зачем?
Хотел что-то добавить, но потом сообразил, что Силин- начальный человек. Поэтому вступать в препирания не стал и молча открыл тяжелую входную дверь. Стрелец, тяжко вздыхая и сопя, зашёл внутрь, в небольшую каморку, прямо у входа. Там запалил факел, сунул его в руки Силину.
– Тута они, туда. Как вниз сойдете, так правее держитесь. Не заблудитесь. Один-то вор заперт здеся. Один-одинешенек.
На последних словах стрелец широко зевнул. Потом, спохватившись, быстро перекрестил рот. Потянулся так, что хрустнули застоявшиеся суставы, и деланно заспешил обратно наружу.
– Каков поп, таков приход…
Силин пробормотал это чуть слышно. Потом поднял факел повыше, осматриваясь. Узкая каменная лестница вела вниз. Свет факела играл на кирпичных станах, окрашивая их в темно-красный свет. Николай чуть замешкался. Поразмыслив, для чего-то перекрестился и пошёл по скользким от сырости ступеням вниз.
Под лестницей каменный коридор расходился в обе стороны. Силин, как сказал стрелец, повернул направо. Двигался медленно, освещая себе путь факелом. С обеих сторон были пустые камеры, с распахнутыми настежь дверями или решетками. Через десяток саженей Николка остановился. Перед ним была стена, а коридор снова расходился.
– Вот с-сука!
Слова Силина отозвались глухим эхом, отразившись от низких сводов и потонув в темноте. Он хотел было вернуться назад, устроить стрельцу хорошую взбучку, но тут ему показалось, что где-то слева мелькнул отсвет пламени.
– Булаев!