Алексей Домбровский – Печать Мары: Стрела (страница 17)

– Ты беги к рейтарам. Ждите моего наказа!

Булаев кивал головой и, не отрываясь, смотрел на Силина.

– Понял?

Булаев снова кивнул, но оставался стоять на месте.

– Тимоха! Ты оглох что ля?

Силин заорал ему в ухо, перекрикивая колокольный звон. Рейтар улыбнулся, снова кивнул, развернулся и опрометью бросился бежать в сторону избы, где столовались его товарищи. Силин проводил его взглядом и заспешил в терем к воеводе.

Прямо на крыльце сидел одинокий стрелец. Его бердыш лежал на ступеньках, а в руках у него был большой кусок рыбной кулебяки. Видимо, остатки с воеводского стола.

– Эй, Аника-воин, Василь Максимыч у себя?

Стрелец удивленно покрутил головой, потом сообразил, что Силин обращается к нему. Тут же насупился, отложил остатки пирога на ступеньку, встал, неторопливо отряхнул крошки, взял в руки бердыш.

– Не велено отвечать незнамо кому.

В этот момент дверь сверху крыльца открылась, и оттуда появилась дворовая девка. Она быстро спустилась по ступеням. Чтобы пройти, легко сдвинула стража с дороги, приложившись к нему дородными телом. Стрелец стушевался, на мгновение потеряв весь свой грозный вид.

– И правда, Аника-воин.

Девка хохотнула и широко улыбнулась Силину.

– А Василь Максимыча нету тута. На стену побег. Говорют, Федька Атаман уж под стенами. И эта, – девка понизила голос, – ведьма егоная. Жуть как страшная.

– Да что ты мелишь! – стрелец на крыльце уже пришёл в себя. – Язык как помело! Тьфу.

– А ты не тьфукай мне, понял… Я сама, мож, ее видала!

Они начали перебранку, но Силин ничего этого не слышал. Под пушечный грохот и надрывный колокольный звон он со всех ног бежал в сторону крепостных стен.

Глава 8: Вельмат

Вельмату не спалось. Ему часто не спалось в полнолуние. Парень обогнул сарай, где спал на душистом пахучем сене, и вышел к огородам. Огромная луна висела высоко в небе, освещая своим холодным светом деревню. Сверкающие серебряные лучи пробивались сквозь редкие облака, создавая причудливые тени на земле. Крыши деревенских домов, крытые соломой и дранкой, казались будто окутанными волшебной дымкой. Вельмат перелез через низкий забор из высохших до хрупкости черных от времени слег. Мокша, протекающая внизу под холмом, на котором стояли Малые Пурдоши, блестела как жидкое серебро. Лёгкий ветерок рябил её поверхность, создавая причудливую игру света и тени. Берега реки, поросшие ивами и камышами, казались таинственными и загадочными под мягким лунным светом. В детстве он боялся, что Ведь-Ава, хозяйка воды, утопит его или, что еще хуже, нашлет на него какую-нибудь страшную болезнь. Поэтому он долго не мог научиться плавать. Боялся не то, чтобы заходить в воду, а старался без лишней надобности не задерживаться на озерных и речных берегах.

Вельмат вздохнул. Вроде совсем недавно, а как же давно это было. Отец, узнал от Веденеи, своей старшей дочери, вельматовой сестры, о боязни сына. Сама она увидела что-то в воде или Ведь-Ава ей это нашептала, но отец её послушал. Завез маленького Вельмата на лодке саженей на десять от берега и вытолкнул за борт. Глубины там большой не было, но для десятилетнего мальчика достаточно, чтобы утонуть. Вельмат пытался хвататься на борт лодки, но отец безжалостно разжал его пальцы. Мальчик стал тут же тонуть. Пытался барахтаться, но этого хватило только на то, чтобы пару раз поднять голову над водой. Потом он опустился под воду. Неглубоко. Как в дымке, он видел отца, стоящего в лодке и смотревшего на него. Как будто он мог что-то разглядеть сквозь толщу воды. Воздух в груди начал рвать легкие. Вельмат уже хотел его выпустить, как почувствовал холодное прикосновение. Как будто кто-то коснулся его ледяными, озябшими на морозе пальцами. Руки обняли его. Вельмат замер. Сердце внутри него сжалось в маленький пугливый комочек. Ведь-Ава. Это она схватила его и сейчас утащит на глубину. Он закричал от нахлынувшего на него ужаса. Под водой крик его никто не услышал, только воздух потоком пузырей пошел вверх. А потом холодные руки толкнули его к берегу. Оказывается, мелководье было совсем рядом. Пара гребков, и под ногами оказалось мягкое илистое дно.

Вельмат выплыл, но прикосновение холодных рук владычицы вод не прошло даром. Он простыл и заболел. Старый колдун-ведун, проходящий через их село, сказал матери, что надо делать. Вместе с дочерями и соседками она пошла на озеро. Они зашли по грудь в Инерку и набрали полные рты воды. Потом пошли на кладбище. Молча, не оборачиваясь, стараясь не проронить ни капли. С первого раза не получилось. Вежана, самая младшая, не удержала воды. И тогда они вернулись к озеру и снова начали обряд. И так пять раз. Только на шестой женщины дошли до кладбища. Отец уже принес Вельмата туда. Вечерело, когда появилась процессия женщин. Уставшие, в мокрой, прилипшей к телу одежде, с растрепанными влажными волосами. Одна за другой они подходили к самой старой, почти незаметной среди травы, могиле и выплевывали на неё воду. Последняя была его мать. Она присела у могилы, положила руки на мокрую землю, произнесла тихо, чуть слышно:

– Родители праведные, мы вам пить принесли, вы спасите Вельмата, молитесь за него, оставьте его мне.

Вельмат еще раз посмотрел на тонкую, изгибающуюся серебренную нить Мокшы внизу. Ведь-Ава пощадила его, но воды он всё равно опасался. Зато после этого случая его имя обрело настоящий смысл. Вельмат – воскресший. А вот Веденея – Видящая в воде, своего имени не оправдала. Хотя, кто знает, что замышляют боги.

Небо уже посветлело. Лунный свет начал терять яркость. Скоро рассвет. Вельмат, не торопясь, пошел обратно в сарай. Не успел пройти огород, как из-за угла сарая выбежала Веденея, в доме которой он и остановился в Пурдошах. В одной рубахе, покрытая наскоро пуховым платком, она спешила к нему, тяжело перебирая больными ногами. Не дойдя пары шагов, остановилась, тяжело дыша.

– Вель, там… – голос сорвался, и она замолчала, – там казаки от Разина пришли. Сейчас с нашими мужиками на монастырь пойдут!

#

Настя открыла глаза. Что-то её разбудило. Или кто-то. Как-будто толкнул в бок. Вставай, вставай! Быстрее! Беда будет. Не проспи, вставай! В келье было темно. Только слабый огонек лампадки теплился у законченной иконки. Ещё не до конца понимая, сон это или явь, девушка прислушалась. Точно. Не приснилось. На колокольне мужского монастыря били в набат. В большой колокол. Мерно и тяжело. Бам-бам-бам! Иногда звонарь сбивался, ровный ритм нарушался, следовала пауза. Но потом снова: бам-бам-бам. Настя села на лавку, на которой спала. Протерла глаза и встала, быстро, торопливо стала одеваться. Как обычно, запуталась в не по размеру длинной рясе. Но на этот раз не выдержала. Что есть силы рванула за низ. Ветхая ткань с треском лопнула. По надрыву пошло уже легче. Оторвав довольно широкую полосу материи, Настя облегченно выдохнула. А теперь вперед.

Настя выскочила в узкий коридор между кельями и побежала к выходу. Монашек в монастыре было мало, так что большая часть келий и так были пустые. Только в одной из них кто-то молился. Настя заскочила внутрь. С ходу потянула молящуюся за рукав, но та обернулась, отдернула руку.

– Бог со мной!

Монашка вернулась к молитве, а Настя побежала дальше. Она выскочила на двор. Если бы не надрывный рокот набата, можно было подумать, что ничего не происходит. Обводы огромной луны на небе поблекли, и багряная полоска поднялась выше леса, раскинувшегося за Мокшей. Из неё начал показываться краешек восходящего солнца. Настя подняла голову. Позолоченный крест Богородицкой церкви блестел на солнце, отливая кроваво-красным. У мужского монастыря нестройно грянуло несколько выстрелов. Звонарь снова сбился с ритма. После паузы ударил раз, другой. Колокол умолк. Стало оглушительно тихо.

Настя заспешила в сторону въездных врат. Одна из створок была приоткрыта. Здоровенный засов беззвучно покачивался в хорошо смазанной петле. Настя поначалу по привычке подобрала рясу, пока не вспомнила, что только что оборвала её подол. Шла быстро, оглядываясь по сторонам. Вокруг не было ни единой живой души. Разбежались, что ли, все? Но тут из собора послышался приглушенный голос. Настоятельница, матушка Ирина, читала молитву.

– Демонов сокрушитель, запрети всем врагам, борющимся со мною, и сотвори их яко овцы, и смири их злобные сердца, и сокруши их яко прах перед лицом ветра.

Голос несся откуда-то сверху, видимо, из одного из слуховых окон. Монашка читала не благолепно, торопясь, как будто хотела успеть закончить молитву.

– О, Господень Великий Архангеле Михаиле! Шестикрылый первый Князь и Воевода Небесных сил – Херувимов и Серафимов, буди нам помощник во всех бедах, скорбях, в печалях, в пустыни и на морях тихое пристанище.

Подчиняясь ритму молитвы, Настя ускорилась и перешла с быстрого шага на бег. По мере того, как она приближалась к воротам, глас молитвы становился все тише. Но Настя и так знала слова.

– Ускори нам на помощь и побори всех, противящихся нам, силою Честнаго и Животворящего Креста Господня, молитвами Пресвятой Богородицы, молитвами святых Апостолов, Святителя Чудотворца Николая, Андрея, Христа ради…

Настя была уже у самых ворот. Потянула на себя створку и замерла. Над мужским монастырем, клубились густые черные облака дыма, вздымающиеся высоко в небо. Пожар уже полыхал с неукротимой силой, пожирая деревянные постройки монастыря, разбросанные внутри монастырских стен. Лучи восходящего солнца и пламя бросали кроваво-красные отблески на недавно выбеленные стены Никольской церкви. Порыв ветра принес жар, резкий запах гари и паленого дерева. Вдалеке можно было услышать глухие крики и шум суеты, доносящиеся из монастыря, где монахи и служки отчаянно пытались бороться с неукротимой стихией. Но все было напрасно. Одна из крыш не рухнула, выбросив в небо море искр. Они вырвались из черного дыма и устремились вверх, сливаясь окрашенным в красное небом.