Алексей Делуков – Хроники Сальвана. Синдром растоптанных подошв (страница 1)
Алексей Делуков
Хроники Сальвана. Синдром растоптанных подошв
Глава 1. Холод
Дождь барабанил по подоконнику уже третьи сутки.
Антон Волохов стоял у окна ординаторской и тупо смотрел, как капли стекают по мутному стеклу, собираясь в мутные ручейки. За окном было серо. Не просто пасмурно, а именно серо – будто кто-то взял город и накрыл его мокрым брезентом. Июнь. Петербург. Температура воздуха – плюс десять. Вчера было плюс восемь. Позавчера – плюс одиннадцать. По телевизору метеоролог с идеальным пробором бодро вещал про аномальный циклон, но Антон выключил звук – надоело слушать, как взрослые люди пытаются объяснить то, чего сами не понимают. За окном, внизу, по Садовой ползли мокрые троллейбусы, люди бежали через лужи, прикрываясь зонтами-автоматами. Жизнь продолжалась. А в его палате лежал мужик с ногами, похожими на подошвы.
– Кофе будешь?
Антон обернулся. В дверях стоял Денис, ординатор второго года, с двумя пластиковыми стаканчиками. Под глазами у Дениса залегли синие тени – он только что закончил шестнадцатичасовую смену.
– Лей, – кивнул Антон, принимая стаканчик.
Кофе был горячий, жидкий и горький – такой варят только в больничных автоматах, будто специально, чтобы напоминать врачам: удовольствие здесь не предусмотрено.
– Как третий? – спросил Денис, усаживаясь на продавленный диван.
– Без изменений. Температура тридцать три и пять. Давление в норме. Анализы в норме. Ноги… – Антон запнулся, – ноги выглядят так же.
– Может, всё-таки отправить его в Институт тропической медицины? – Денис помешивал кофе пластиковой палочкой. – У них там аппаратура…
– Серебрицкий уже звонил. Там сказали: везите, если хотите, но мест нет, и вообще это не к ним. Похоже на отравление солями тяжелых металлов, говорят. А анализы наши чистые.
– А ты сам что думаешь?
Антон молчал, глядя на дождь. Он думал об этом уже четвертые сутки, с тех пор как поступил первый. Мужчина, пятьдесят три года, грузчик, найден утром на скамейке в сквере у метро «Нарвская». Прохожие вызвали скорую, потому что подумали – пьяный, замерз. В приемном покое сняли обувь и вызвали реанимацию. Через день поступила женщина. Потом еще один мужчина. Трое. С одинаковыми симптомами: глубокая гипотермия, арефлексия, ступни, превращающиеся в подошвы.
– Я думаю, – медленно сказал Антон, – что я ничего не думаю. Потому что моя профессиональная деформация подсказывает: у любой болезни есть причина. Вирус, бактерия, токсин, генетическая поломка, аутоиммунный сбой. А здесь… здесь анализы говорят: пациент здоров. За исключением того, что у него температура тридцать три и он не реагирует на свет.
– Эндокринка? – предположил Денис без особой уверенности.
– Щитовидка в порядке. Надпочечники в порядке. Гипофиз… – Антон махнул рукой. – Я уже всю эндокринологию перерыл. Нет такого.
– А неврологи?
– Были. Два часа смотрели, потом вызвали завкафедрой. Она пожилая, всё на свете видела, а тут только очки протирала и переспрашивала: «Вы уверены, что это МРТ? Может, артефакт?». Сказали, аппарат сбоил, перегрелся, бывает. Я им про ноги – они плечами пожимают. Потеря периферической чувствительности, говорят, но почему – непонятно. Один молодой невролог, когда увидел снимки, перекрестился. Шепотом, но я видел.
Денис допил кофе, смял стаканчик:
– Слушай, а может, правда какая-то новая дрянь? Синтетика?
– Токсикология чистые анализы дала. И потом, – Антон повернулся к нему, – ты видел их ноги?
– Видел.
– Это не химический ожог. Это… – Антон подбирал слово, – это структурное изменение тканей. Кожа уплотняется, грубеет, трескается. Как будто… как будто они шли босиком по чему-то очень долго. Километры. Месяцы.
– А они и пытаются идти, – тихо сказал Денис. – Я заходил к третьему ночью. Он привязан, а все равно – ногами перебирает. Во сне. Как будто марширует.
В ординаторской повисла тишина. Только дождь стучал по стеклу да гудел старый холодильник в углу, где хранились анализы.
– Ладно, – Антон допил остывший кофе, смял стаканчик, бросил в урну. – Иди отдыхай. Завтра смена.
– А ты?
– Я еще посижу. Хочу кое-что посмотреть в интернете.
Денис ушел. Антон остался один. Он достал из кармана халата телефон, открыл браузер. Четыре дня он пытался найти медицинское объяснение – и не нашел. Теперь он решил искать другое.
Форумы диггеров. Сообщества сталкеров. Сайты городских легенд. Антон никогда не интересовался этим всерьез, считая подростковыми страшилками. Но сейчас, глядя на серое небо за окном и вспоминая ноги третьего пациента, он готов был рассматривать любые версии.
Он печатал запросы: «Петербург подземелья болезни ног», «странные заболевания коллекторы», «мертвецы подземные ходоки». Поиск выдавал мусор: новости о найденных трупах бомжей, статьи о легионеллезе, форумы кладоискателей.
Антон углублялся. Переходил по ссылкам, открывал вкладки, закрывал бесполезные. Час. Два. За окном стемнело, дождь не прекращался. В коридоре стихли шаги – ночная смена вступила в свои права.
Он уже хотел бросить, когда наткнулся на старый форум. Дизайн начала десятых, выцветшие шапки, уведомления о том, что форум давно не активен. Раздел: «Мистика и непознанное». Темы: «Призрак в переходах метро», «Голоса в коллекторах», «Блокадники под Сенной».
Антон открыл последнюю. Постов было немного, последний датирован 2017 годом. Люди рассказывали страшилки про подземелья Петербурга, про «холодные места», про ощущение, что за тобой кто-то идет.
Он пролистывал, уже не надеясь, пока не наткнулся на сообщение, заставившее его замереть.
Ник автора: «Котлован». Дата: 12 ноября 2014.
«Ребята, был вчера с напарником в коллекторах под Сенной. Местные бомжи говорили про "топотунов" – мы не поверили, думали, бред. А потом увидели. В одном ответвлении, где трубы старые, еще дореволюционные – там пол был как будто утоптан, словно это не грязь, а асфальт. И следы. Много следов, идут по кругу, будто кто-то ходил и ходил. А в центре круга – отпечатки ног. Глубокие, будто человек стоял долго. Ноги, говорят бомжи, у топотунов превращаются в подошвы. Они ищут тепло. Ищут, куда зайти. Если встретишь – беги. Но главное – смотри под ноги. Топотуны всегда приходят снизу. Там, где холодно, там, где вода».
Антон перечитал сообщение три раза.
«Ноги превращаются в подошвы».
«Ищут тепло».
«Ищут, куда зайти».
Он откинулся на спинку стула. В ординаторской было темно, только свет монитора освещал его лицо. За окном стучал дождь. Где-то в палате интенсивной терапии трое пациентов лежали с температурами тридцать три и перебирали ногами по койкам, пытаясь встать и идти.
«Если встретишь – беги».
Антон усмехнулся. Бежать – от чего? От больных, которых нужно лечить? От города, в котором живешь? От правды, которая, кажется, гораздо страшнее, чем он думал?
И всё-таки пальцы на секунду замерли над кнопкой «закрыть». Слишком уж точно этот «Котлован» описал то, что происходило в палате. Но Антон нажал. Сказал себе: «Совпадение. Интернет полон психов». И тут же телефон завибрировал.
Он потянулся, чтобы закрыть вкладку – и тут телефон в его руке завибрировал.
Сообщение. С незнакомого номера.
Антон открыл.
«Вижу, что тебя заинтересовали топотуны. Хочешь узнать больше – завтра в 23:00, Смоленское кладбище, вход со стороны набережной. Не опаздывай. И не бери с собой лишнего».
Антон тупо уставился на экран. Смоленское кладбище. Ночью. Кто-то, кто следит за его поисками. Первая мысль – убрать телефон в стол и сделать вид, что ничего не было. Вторая – позвонить в полицию. Третья – написать Денису: «Слышь, вы там с Мариной Ивановной решили надо мной пошутить?».
Он выбрал третью. Набрал Дениса. Трубку взяли не сразу, голос был сонный, злой.
– Чего тебе?
– Денис, это не ты мне только что смску кинул?
– Какую смску? Я сплю, Волохов, у меня глаза слипаются. Ты вообще видел, сколько времени?
– Полпервого.
– Ну и иди спать. – Денис отключился.
Антон посмотрел на экран. Сообщение висело. Номер был незнакомый, начинался на +7-921… питерский. Он нажал вызов. Короткие гудки. Абонент недоступен.
«Топотуны».
Антон посмотрел на время. Половина первого ночи.
Он нажал ответить: «Кто вы?»
Телефон завибрировал сразу:
«Свой. Завтра всё объясню. Приходи, доктор. Или не приходи. Но тогда твои пациенты так и останутся топотунами. Выбор за тобой».
Антон отложил телефон на край стола, будто тот мог укусить. Посидел, глядя в одну точку. Потом резко встал, подошел к двери ординаторской, приоткрыл. Коридор был пуст. Только горели дежурные лампы да где-то в конце, в палате интенсивной терапии, мерно пикал кардиомонитор. Шаги, которые он слышал, стихли. Или их никогда не было. Антон закрыл дверь, прислонился к ней лбом. Дождь стучал по стеклу. Сердце колотилось где-то в горле.
«Твои пациенты».