Алексей Даньшин – Восхождение Великой. Книга 1. Код власти (страница 12)

— Всё равно молодцом! Вот, кстати, – он полез за пазуху и вытащил мешочек с позвякивающими монетами. – Помнишь, я тебе ещё с прошлого года двадцать рублей должен был? Так вот, держи. Лечись!

Я взвесил мешочек на ладони. Деньги. Настоящие. Тяжёлые.

— Благодарю, Андрей. Не ожидал.

— А я вот решил, что лучше отдать, пока ты меня на дуэль не вызвал, — хохотнул он. — Ладно, выздоравливай. И не пей эту дрянь, что тебе денщик варит. Запашок от неё — беее…

Степан с упрёком посмотрел на гостя и сдвинул брови. Но тот только опять расхохотался и, махнув на прощание рукой, уехал.

Когда он ушёл, я сел к столу и открыл тетрадь.

— Деньги… — пробормотал я. – Что, Ника, будем делать? Играть в великого интригана с дыркой в кармане даже Распутину было бы стыдно.

– Согласна. Рекомендую составить список потенциальных источников дохода. Начать можно с малого капитала.

– Так, только не предлагай начать варить самогон или мыло! Тут тебе не каменный век!

– Ну, алкоголь и предметы личной гигиены во все времена были популярны.

– Ой! Начиталась когда-то историй про попаданцев? Лучше поищи там у них что-то более подходящее для нашей ситуации.

Через пять секунд Ника выдала результат анализа вариантов развития бизнеса. И он меня серьёзно нагрузил.

Идеи по заработку:

Перепродажа дефицитного товара. Сахар, чай, табак. Если наладить цепочку с Ригой или Архангельском, можно делать надбавку на транспортировке. Риски: торговля – это работа купцов. Дворянину зазорно. Потребуются посредники. А это дополнительный контроль логистики и товарооборота.

Создание страхового товарищества. Система взаимопомощи в гвардии. Каждый платит рубль в месяц, а в случае гибели семье выплатим пятьдесят, или сто. А пока живы – деньги у нас.

Анонимное издание брошюр. Псевдообразовательная литература: «Ораторское искусство для дворян», «Как вести беседу при дамах», «Гигиена без суеверий». И тому подобная беллетристика и коучинг. Вполне может быть востребовано в эпоху отсутствия интернета. Если удастся наладить печать с иллюстрациями, то можно выпускать для дам модные календари, альманахи.

Организация благородного клуба. Место для бесед, шахмат, карточной игры за плату. Не игорный дом, но и до масонов ещё далеко. Контролируем повестку и знакомства. Возможно, на его основе потом сколотим своё "тайное общество".

Ну и самое популярное блюдо среди попаданцев всех времён и народов (после самогоноварения) – финансовая “пирамидка”. Риски: в суд не потащат, а просто убьют. Необходимы посредники, которых будет не жалко потерять.

– Все варианты, естественно, требуют осторожности. Особенно печать и заёмные схемы. Надо только помнить, что в этой эпохе за сатиру сажают, а за подлог – четвертуют.

— Ну и отлично, — пробормотал я. — Кстати, про клуб — это интересно! Весело заживём!

…

Глава 4

Александр Шувалов перечитывал донесения о посольстве и нервно закусывал губу.

Соколов? Шувалов его хорошо помнил по лейб-кампании. Только откуда вдруг у него наглости столько? И ведь, как сыграл, сукин сын! И первый принцессу поприветствовал, и от убийцы этого сумасшедшего спас, и пулю даже на себя принял. Герой! Тьфу-ты!

Пишут, якобы он Бестужевский выкормыш. Неужто можно было такую интригу так завернуть, что предусмотреть всё, и живым остаться? Или тут господь вмешался?

Александр Иванович недавно стал, по сути, куратором Тайной канцелярии от имени самой императрицы и уже видел себя в недалёком будущем преемником самого Ушакова.

А тут события были, прямо скажем, сильно выдающиеся.

Какой-то молодой гвардеец вдруг ни с того ни с сего начал вести себя крайне вызывающе. А ведь ранее за ним никогда такого не замечалось. По донесениям от агентов из лейб-кампании, этот Соколов никогда особой прытью с службе и не отличался. Пил, как все. В карты иногда играл. В связях с распутными девицами замечен в меру. Ничего особенного. А тут вдруг такой экспромт? Видать, Бестужев и впрямь на эту юную Софию Августу Федерику планы имеет обширные. Значит, знает что-то такое… Ой, не спроста это!

И Шувалов позвонил в небольшой колокольчик на столе.

— Епифанцева ко мне, живо! — рявкнул он на секретаря, заглянувшего в дверь.

…

Проснулся я от запаха, такого густого, теплого, домашнего. Варёная крупа, табак, запах дешёвого дегтя и ещё чего-то, что я не сразу смог распознать. Смешение утреннего быта и сырой петербургской зимы. За окном светлело, а в боку, на удивление, больше не стреляло. Видимо, я действительно начинаю приходить в себя.

– Ваше благородие, подымайтесь. Остынет ведь, – донёсся голос Степана из-за двери. Голос был уставший, но с ноткой заботы. – Кулешик сварил. На воде, правда, но с сальцом.

Я натянул на себя штаны, вытер лицо влажной тряпицей и выглянул в прихожую. Старый денщик возился у очага, помешивая что-то в глиняной миске.

– Эх, Степан, готовить что ли тебя нормально научить?

— А кто ж кормить-то будет, коли не я, — буркнул он, не оборачиваясь. — Всяко лучше, чем воду пустую ложкой черпать. В походах, бывало, и из гвоздей варили, абы горячо было.

Я сел за стол. Молча ел, слушал потрескивание печи, вдыхал пар каши. Тепло от еды шло не только в желудок, оно просачивалось прямо внутрь всего тела, в кости.

– Как самочувствие? — тихо отозвалась Ника.

– Лучше. Даже слишком. Что-то меня погулять потянуло.

– Вот и хорошо. Сегодня было бы полезно немного походить. Понаблюдать. Разведка, как ты говорил, основа любой войны.

– Всё-то ты помнишь!

– Ты меня сам такой создал!

– Один-один! Пойдём, погуляем!

…

Петербург встретил меня ледяным воздухом и тяжёлым уличным гулом. Лошади фыркают, извозчики перекрикиваются, снег хрустит под сапогами. Пахнет солью и навозом. Эх, лепота!

Почему я сам пошёл, а не послал за продуктами Степана? Видимо, пока и сам не понимал, что хотел купить. А просто заказывать через денщика то, что обычно продают в местных лавках, мне не хотелось. Деньги есть – так чего бы и не поесть нормально. Идти в трактир в моём нынешнем состоянии я был не готов. А вот приготовить себе что-нибудь вкусное, это можно. Последние время в моей холостятской жизни я готовил мало, всё больше перебивался фастфудом. Но раньше готовить я очень любил, а мастерство, как говориться, быстро не пропьёшь.

У поворота копошилась шайка мальчишек. Самый рослый, лет десяти, в рваной шапке и с замызганным лицом, едва не налетел на меня. Замер, выпрямился.

— Осторожнее, малец! — бросил я, небрежно поправляя рукав.

Он потупился, потом взглянул исподлобья.

— Простите, барин… не углядел. Не нарочно.

— А ты тут местный? Знаешь, где лавка ближайшая, чтоб там хлеба да соли прикупить, а может и ещё чего повкуснее?

Мальчишка замялся, потом кивнул.

— Знаю. Авдотья за углом. Там всё есть. Она… сердитая малость, но не ворует.

Я усмехнулся.

— Как тя звать-то?

— Митька я.

— Ну, веди, Митька. Не обижу.

…

Кинув парнишке мелкую монетку, я толкнул дверь в лавку.

Магазинчик Авдотьи выглядел, как и положено продуктовой лавке на Васильевском — низкий потолок, с обледенелыми ступенями и тусклым окном.

Я открыл дверь, и стук железного колокольца прозвучал неожиданно громко.

За прилавком оказалась женщина лет шестидесяти, с туго замотанной головой и прищуренным взглядом. В лавке покупателей не было. Как-то не сильно место популярное, похоже, у местных покупателей. Наврал пацан?

— Доброе утро, хозяюшка, — сказал я мягко. — Говорят, у вас лучший хлеб в округе.

Она смерила меня взглядом.

— Чего изволите, сударь?