— Служба! Всяко бывало! — не буду же я ему рассказывать про бесконечную базу анекдотов у Ники. – А вы, Роман Арсеньевич, довольны ли службой? Или притеснения есть какие?
— Да, Господь с вами, какие притеснения? — Епифанцев даже голову в плечи вжал и опять по сторонам заозирался.
— А вот давеча слышал от кого-то при дворе, что, дескать, Александр Иванович Шувалов в будущем году на повышение пойдёт. Вот и подумалось мне, что ныне в канцелярии и будут людишек с места на место переставлять. Глядишь, и вам, милейший Роман Арсеньевич, местечко где повыше найдётся вдруг.
Я практически без напряга принял местные манеру речи и словарные обороты, будто всю жизнь так говорил. Наверняка, опять от реципиента перешло, как с немецким.
А у собеседника, вишь, как глазки-то заблестели. Видать, хорошо водочка пошла в организм, раз агент аж дышал уже через раз, боясь упустить хоть одно моё слово.
— Да откуда ж такие слухи? Небось напраслина какая? — а сам аж губы облизнул, видать, на сухость его, бедолагу, пробило.
— Ну отчего же сразу напраслина? Андрей Иванович Ушаков уже в возрасте почтенном. Годика через два уже и на покой соберётся. А кого, как ни Александра Ивановича Шувалова на место сие назначит государыня наша. Ибо преданнее отчизне и честнее человека и нету рядом никого. Ну, разумеется, кроме вас, Роман Арсеньевич.
– Как бы его сейчас удар не хватил. Давление у него резко подскочило.
– Это не от спиртного?
– От спиртного давление понижается. Но ты же и так это знаешь! … Погоди, или ты так шутишь сейчас? – Ника слегка запнулась. – Ясно! Три-Три.
– Погоди, мужику и правда чё-то поплохело. Надо лекарство срочно.
— Гришка! — я громко позвал банщика. — Принеси огурцов солёных! Вишь, господин хлебным вином подавился.
— Сей минут, господа!
И на столе буквально через полминуты действительно появилась тарелка с солёными огурцами, один из которых тут же перекочевал в рот тайного агента.
Кислота, видимо, быстро проникла в мозг, окутанный перед этим парами алкоголя, и сознание Епифанцева начало трезветь прямо на глазах.
Минут через пять усиленной работы протрезвевших мозгов привели, наконец-то, Епифанцева к совершенно ожидаемому мной вопросу.
— А что надо сделать, дабы сие стало правдой?
– Вот, теперь он наш клиент! А напомни-ка мне, Ника, как у него с семейным положением, детишками и квартирным вопросом.
– Женат, трое детей. Глафира Романовна и детишки Поликарп, Авросий и Зинаида. Снимают мансарду недалеко от Невского. Не бедствует, но и не сильно жирует, хотя и крышует три купеческие лавки, торгующие контрабандой из Швеции и Голландии.
– Ясно. Тогда начнём!
— Вот это деловой разговор, Роман Арсеньевич!
Я с широкой улыбкой налил нам ещё по одной, чтобы, так сказать, закрепить первый контакт.
— Ну, за взаимопонимание!
…
Коуч из меня раньше был не очень хороший, в плане того, что вешать откровенную лапшу на уши собеседникам я считал всегда ниже своего достоинства. Но найти нужные струны в душе, чтобы потом на них сыграть какой-нибудь реквием — это я всегда умел. А тут ещё с такой вундервафлей в голове, как моя Ника!
Я аж зажмурился от предвкушения. Это ж какую партию тут сыграть можно!
Осталось только понять, какая у меня будет конечная цель и нафига мне всё это нужно?
И я внезапно опять впал в глубокую задумчивость.
Может просто расслабиться и плыть по течению? Хватит уже, навоевался на этом чиновничьем фронте! Эти постоянные скандалы, интриги, расследования!
А ведь можно просто поставить у себя в поместье свечной заводик. Рыбку ловить на поплавочную удочку по первой зорьке. Картошку выращивать. Лепота!
Так ведь, сдохну со скуки! Может и не на второй день, но на третий точно!
А тут вот намечается нехилая такая заруба за место при дворе будущей Екатерины великой! И я буду вытаскивать из воды каких-то окушков да карасиков и постоянно думать о том, что в это самое время мог бы … Ээээхххх!
– Ника! Поставь напоминание мне про свечной заводик. А пока давай-ка крепко подружимся с первым кандидатом в мои помощники. Всё-таки, тут и ножками кому-то придётся за меня походить.
…
Расставались мы с тайным агентом почти кровными братьями. Он клялся мне в вечной дружбе и пытался даже меня расцеловать. Но мне удалось как-то отвертеться от такого проявления чрезмерной признательности, и, наконец-то, попрощавшись, отвязаться от нового друга.
Но, видимо, ненадолго.
Я был абсолютно уверен, что в скором времени мне предстоит встреча уже непосредственно с господином Александром Шуваловым.
Скинув шубу, я прошёл в кухню и с удовольствием вдохнул запах крепкого куриного бульона.
Алкоголь ещё гулял в крови, но прогулка от бани до дома слегка его выветрила, и голова уже могла мыслить более трезво.
— Сними пока котелок с огня. Давай лапшу замесим.
Я указал рукой Степану на стол, чтобы он расчистил место для готовки.
– Эх, давно не брал я в руки шашки! Ника, давай подсказывай, как там лапшу замешивать. Да повкуснее!
…
После позднего обеда я, наконец-то, добрёл до кровати и почти упал на неё. Лежать сразу после принятия пищи вроде не рекомендуется, но мне уже было откровенно пофиг. Алкоголь, сытый желудок, рана не болит. Что ещё нужно для счастья?
– Может, поспишь? — раздался в моей голове голос Ники.
– Пока что-то не спится. – Я открыл глаза и взглянул на грязный потолок. – Надо хоть порядок тут завтра будет навести. А то вдруг гости пожалуют, прям неудобно будет.
– Спроси Степана. У него точно есть знакомые женщины, которые убираются в квартирах лучше, чем этот старый алкаш.
– Кстати, а чего это я весь такой крутой лейб-гвардеец, особа, можно сказать, приближённая к императрице, живу в таком свинарнике? Где мои деньги? Или лейб-гвардейцы, вознёсшие, как я понимаю, государыню Елизавету Петровну на престол, плохо зарабатывают?
– Зарабатывают рабочие на мануфактурах, а офицеры – жалование получают. У тебя жалование четыреста двадцать рублей в год. Плюс кормовые и премии от императрицы ещё восемьдесят. Плюс доплаты за дворцовую службу ещё пятьдесят.
Я аж привстал с кровати.
– Нихрена себе! Да я богат!
– В настоящий момент у тебя в кошеле всего тридцать четыре рубля и семьдесят три с половиной копейки. И есть ещё «заначка» на чёрный день в размере ста рублей, под половицей в кухне. Долгов нет, но есть должники на тридцать два рубля.
– Вот сейчас я не понял. Где деньги, Ника?
– Пропил… Шучу! Расходы у лейб-гвардейцев нынче велики.
– В смысле? На костюмы и балы? Или я тайно кого-то содержу? Женщину? Несколько? У меня что, их целый гарем?
– Гарема нет. Но на костюмы и балы действительно уходит много. Тебе прям постатейно всё расписать?
– Давай уж. Раз всё равно лежу пока ничего не делаю, хоть попробую в деньгах разобраться.
– Будет немного нудно, но ты потерпи. – Ника опять включила режим стендап-комика. – Значит так: Степану двадцать рублей в год.
– Стоп игра! Схренали так много? Я ж его ещё и кормлю и одеваю сверх этого?
– Так точно! – прям как-то по-военному ответила Ника. – Но таков был уговор. Он не ваш крепостной, а вольнонаёмный.
– А чего, крепостного нельзя было взять? Или у меня нет крепостных?
– Крепостные есть. Но твой «отец», в смысле Василий Глебович Соколов, помещик не богатый. Всего-то три деревеньки небольших под Псковом. Каждый рукастый крестьянин у него при делах.
– Пожадничал, значит?
– Да нет, если учесть, что за сержантский чин для сына он не пожалел заплатить аж целых сто рублей взятки. По тем временам – о-го-го!
– Ладно. Видать, и правда, сына любит. Давай дальше.
