– Любит. Николай Соколов ему ежегодно по пятьдесят рублей посылает. Уже три года, как в лейб-кампании служить стал. В смысле, ты посылаешь.
– Ну, отец всё-таки.
– Отец. – Ника опять будто мысленно вздохнула. Видимо всё-таки у неё с этим словом что-то такое связано было… интимное. Если, конечно, такое слово применимо к тысячелетнему искусственному интеллекту уровня «Бог».
– Значит минус семьдесят уже. Что там дальше по расходам?
– Около ста рублей на одежду и снаряжение. Там и ремонт, и пошив новой. Одежда у лейб-гвардейцев должна быть безупречной. У тебя в шкафу, кстати, висит, потом взгляни.
– Ты через дверцы шкафа смотреть умеешь? Откуда знаешь про одежду в шкафу и про заначку?
– Из твоей прежней памяти. Оттуда, откуда и всех бывших знакомых и даже мельком виденных Соколовым в его жизни людей. Ну и из твоего инфополя, и базы данных по этому историческому периоду.
– Ну да, забыл. У тебя же есть база по всем персонам и событиям основной исторической линии.
– Конечно! А зачем она тогда вообще нужна, если ей не пользоваться. Тем более, если от этого зависит жизнь и благополучие создателя. Ой! Извини, отца!
– Всё норм. Это я туплю немного. Может и правда поспать? Что-то глаза слипаются уже.
– Тогда с цифрами уже завтра?
– Погоди, давай уж добьём. Что там ещё?
– Ну, осталось по мелочи: балы, приёмы, взносы на офицерские банкеты, подарки нужным людям – это всё рублей сто двадцать в год. Ещё на книги, разные светские развлечения и питание в трактирах – сто сорок рублей в год. И есть ещё расходы на тайных осведомителей: около пятнадцати рублей.
– Это ещё кто такие?
– Есть около десятка разных людей, в основном дворцовые слуги и пару мелких чиновников, которые с нетерпением ждут подарки, в обмен на незначительные услуги и протекцию.
– Взятки?
– Взятки.
– Ясно! Итого сколько в сухом остатке в год получается?
– Около ста рублей. Заначка как раз сопоставима с ежегодным свободным остатком.
– Я понял уже. Мдаааа! Не пожируешь особо! – Я снова посмотрел на грязный потолок.
– Есть ещё одна статья дохода. Но она очень нестабильная.
– Дай угадаю? Бестужев?
– Так точно! Последние деньги от него были как раз перед отправкой в посольство за принцессой.
– Это те самые пятнадцать рублей, которые у меня при себе были?
– Именно.
– Чё-то как-то маловато.
– Ну тебя не поймёшь! Степану за год двадцать рублей – это прям дохрена, а как самому получить пятнашку за почти просто так – так это прям маловато?
– Я жизнью рисковал, так-то!
– Не за эти копейки ведь?
– Конечно, не за них. Я ж и не знал про них тогда ничего.
– А если бы знал, не рисковал бы?
– Рисковал бы, сама же знаешь, зачем вопросы такие задаёшь?
– Цена жизни здесь иная, чем ты там привык.
– Это да. За полторы копейки курицу вон купил.
– Шутка такая? Ты же понял, про что я говорю?
– Цена жизни всегда одинаковая. Она бесценна. Но иногда люди готовы отдать её, исходя из своих представлений о правде, чести или вере. Так что, давай без лишнего пафоса и патетики. Всё просто: надо больше зарабатывать, чтобы больше тратить. А к ценам на куриц я уже тут привык.
Я подбил пуховую подушку под голову и прикрыл глаза.
– Я спать. Завтра во дворец пойдём. Награду надо получить.
И, практически мгновенно, я уснул. Возможно, Ника всё-таки как-то может влиять на мой организм, или я просто так сильно устал за этот день.
…
Глава 5
– Ваше благородие! Там этот, фельдъегерь пришёл опять. Припёрся ни свет ни заря! Впустить али как?
– Степан! Иди в жопу! Дай поспать! – мысленно сказал я, а вслух озвучил совершенно другое: – Впусти. Скажи, я выйду сейчас.
– Ника, ты чего меня не разбудила?
– Сон – лучшее лекарство!
– Ясно! Целительница ты моя! Ты можешь сделать что-нибудь, чтобы голова так не болела?
– К сожалению, пока мои возможности ограничены только диагностикой твоего нового организма.
– Пока? Ты о чём?
– Алгоритм воздействия на живые клетки пока не активирован.
– Ника! Ты сейчас мне говоришь, что можешь в перспективе влиять на мой организм?
– Безусловно! Поддержка физического тела и эмоционального здоровья создателя является моим приоритетом. Я буду заботиться о тебе, папа! – Добавила она в конце.
– Охренеть! И когда?
– На распаковку алгоритма ускоренной регенерации будет задействовано ещё сорок три дня пять часов шестнадцать минут и восемь секунд.
– А чего так долго-то? У тебя вообще какой уровень сейчас?
– Шутка? Смешно! Нет у меня никаких уровней. А долго, потому что организм должен приспособиться к новым алгоритмам работы и не пойти в разнос из-за избытка новых протоколов. Биология требует адаптации.
– Ясно! Круто! Значит через полтора месяца я буду прям неуязвим?
– Нет конечно. Пуля в голову из местных пистолетов или ружей легко решит вопрос с любой регенерацией. Так же, как и топор палача. Новая голова не отрастёт.
– Шутка? Какой там счёт у нас уже? Ай, не важно! Принято! Буду стараться впредь голову беречь.
– Конечности тоже не отрастут!
– Блин! Ну вот никаких тебе плюшек от этой пенсии! Ладно, конечности тоже поберегу!
В процессе всего этого внутреннего диалога я успел сходить в уборную и умыться. Потом вошедший Степан помог мне надеть рубаху и я, весь такой красивый, с небритой и опухшей после вчерашнего рожей, вышел в гостиную. Сложно, конечно, было назвать эту небольшую комнату прям «гостиной», но функцию приёма гостей она всё-таки выполняла.
— Гвардии-поручик Николай Соколов? Приказано передать лично в руки!
Фельдъегерь выставил перед собой запечатанный сургучом пакет, лихо козырнул и застыл на месте.
— Благодарю вас, любезный! — Я вручил ему две копейки и мысленно вычел их из общей сметы расходов на взятки младшему офицерскому составу. Мдааа! Вот так и утекают денежки!
Как только за ушедшим курьером закрылась дверь, я поторопился вскрыть пакет.
