Алексей Даньшин – Минимальное воздействие. Книга 2 (страница 5)
…
Сильвестр Медведев ехал в Троицу один. Ему даже сопровождения нормального не дали, кроме возничего и двух стрельцов. Не хотела Софья братца тревожить, показывая ему свою сильную озабоченность их темой. Мол, приедешь один, поговоришь приватно, объяснишь неразумному, что для его же блага она на себе готова и дальше крест тяжкого государства правления нести. А ему же и дале можно будет в игрушки свои играть да развлекаться, как пожелает. Ну чего ему не сидится в своём этом Преображенском? Она тут уже семь лет, как проклятая, на благо России все трудится, молится пред Господом заступником не жалея себя, ну зачем ему всё это?
– Ага, прям рабыня на галере, – фыркнул Ибрагим, сидящий рядом с царём за столом, и Петр посмотрел на него, нахмурив пышные брови.
– Дай, договорит, потом уже обсуждать будем, – он опять перевёл взгляд на Медведева, с укором смотрящего на перебившего его арапа. – Продолжай, – Пётр кивнул, – зело складно речи ведёшь. Вдруг, мы чего нового услышим.
Историограф и философ Сильвестр Медведев был весьма искусен в ведении словесных баталий, особенно на почве теологии, и прекрасно владел демагогией и риторикой. Потому и послала его царевна одного. Кто, как не её учитель может как надо братца уболтать? А тут этот чёртов арап со своим грязным языком в беседу с царём лезет!
– Извини, государь, что не посмел речи сестры твоей переиначить и донёс их до тебя в точности. Не пойму я токмо, чему твой слуга радуется? И почему в беседу нашу он встревать решил? Али я с ним разговор вести должен, а не с тобой?
Царь начал краснеть. Его только что вот этот … на место поставил, одной своей фразой. Мол ты тут царь, али вошь безмолвная, что за тебя всякие псы, рядом сидючи тут, брехать будут?
…
– Ибрагим мне не слуга, а советник добрый, и во многих делах наших он голос имеет большой.
– Так это верно, мыслю я, когда по делу он речь ведёт. А коли слова сестрицы твоей хаять и осмеянию предавать, то сие есть неподобающе. Уволь, государь, слушать такое неможно мне.
Петр опять посмотрел на Ибрагима, который виновато пожал плечами.
– Не про слова царевны и не про её саму я говорил, а про тяжесть доли государевой. Сие есть известная старинная мудрость такая, что, мол, государь, аки раб на галере, не щадя себя, ежеденно и еженощно ведёт корабль отечества по бурным волнам времени.
«Уффф, выкрутился… Кушайте, не обляпайтесь!» – Ибрагим взглянул на Сильвестра, который как будто лимон прожевал. – «Раунд! Давай дальше, пенёк ты вшивый!». – И потом перевёл взгляд на довольно улыбающегося царя.
– Я, пожалуй, помолчу, если мои слова так ранят слух уважаемого учителя.
Такой толстый намёк на незнание «учителем» таких «известных» древних мудростей. Неуч ты старый!
– Продолжай уже, нечего отвлекаться на пустое, – Петр опять обратился к Медведеву, одобрительно похлопав при этом Ибрагима по плечу. И продолжал улыбаться.
«Чёрт нерусский!» – Сильвестр мысленно выругался и попытался опять настроиться на прежний лад. Если он Петра не убедит, обратно в Москву ему уже возвращаться не придётся.
И тут вдруг его осенило. Арап. Ибрагим. А не про него ли Магистр писал в депеше последней.
И он уже другими глазами посмотрел на чернявого советника молодого царя. Точно, он!
– Сравнивать государя Российского с рабом? Не грех ли это? – попытался он ещё раз.
– А не все ли мы рабы Божьи? – и Ибрагим троеперстно размашисто перекрестился. «Раунд!»
…
– Где этот еретик?! – патриарх Иоаким вбежал в покои царя, едва не сбив с ног еле успевшего отскочить в сторону телохранителя. Обычно степенный и размеренный старец пылал сейчас праведным гневом и готов был обрушить всю ярость церкви на голову нечестивца. – Зачем приехал? Не встречайся с ним и не слушай его государь!
– Успокойся, чего так орать-то? Кого мне не слушать? – Петр оторвался от чтения и устало посмотрел на старика. – Сашка, – он окликнул полусонного Меншикова, – принеси отвару горячего для патриарха. Вишь, как волнуется он. Как бы удар не хватил.
– Медведев где? – Иоаким рухнул на скамью. Так-то сидеть перед царём не всем дозволено было. Но ему можно.
– Так уехал уже, – царь опять попытался вернуться к чтению. Донесение от Василия Головина по факту допроса Федьки Шакловитого было уж больно занимательным. Столько нового он оттуда узнал. Только зубами скрипел от злости. А тут ещё патриарха принесло со своими криками. Так и хотелось его взашей погнать, но пока вроде не за что. И Ибрагим говорил, что поддержка церкви для него важна очень. Надо потерпеть. – Так чего хотел-то?
– Еретик он! Нельзя тебе слушать речи его лживые! – уже более спокойным голосом продолжал Иоаким. – Всё что он тебе говорил – есть лжа и козни бесовские!
– А ты прям знаешь про всё, что он мне говорил? – царь опять поднял глаза от бумаги. – Он ведь от Соньки приезжал. Уговаривал оставить ей государством править, а самому мне в игрушки да кораблики играть продолжать. Вот такая вот ересь!
Патриарх продолжал хмуро смотреть на царя. Зачем мог приезжать Сильвестр к царю, всем и так понятно было. Только была ещё одна тайна, которую патриарх знал о Медведеве. И Иоаким бежал сюда, пытаясь опередить того и не дать случиться трагедии. Но раз царь жив, то и торопиться уже не нужно.
– Или ты о чём другом поговорить хотел? – Петр вернулся к увлекательному чтиву.
– Ну раз моего совета в сём деле не требуется, то пойду я, – и старик начал вставать и поворачиваться к двери. – Покойной ночи!
В дверях патриарх столкнулся с Сашкой, принесшем кружку смородинового отвара. От горячего напитка шёл ароматный пар. Но патриарху уже было не до пития. Догнать! Надо срочно догнать и схватить проклятого иезуита!
…
Вопреки расхожим по Москве слухам и байкам, никакой патриаршей тайной сотни у патриарха Иоакима не было. А были двадцать три верных ему монаха, которые служили при нём уже добрых пару десятков лет. Вот пятерых таких он и отправил в погоню за Медведевым.
То, что Сильвестр был тайным иезуитом, патриарху донёс один из тех самых агентов Ордена, которых Магистр приставил два года назад к тому в услужение. Молодой парень хоть был и смазливым, чем, собственно, и подходил иезуитам для целей вербовки философа, но оказался совсем не глупым. Он сразу понял, что после того, как Магистр добьётся своей цели, то его самого в живых точно не оставят. И пришёл к патриарху.
Смерть парня инсценировали как раз трое патриарших боевых монаха. И теперь тот тихо сидел в одной из дальних келий Троице-Сергиева монастыря и ждал, когда ему предстоит выйти свидетелем в суде над продажным содомитом и еретиком.
А заодно патриарх уже положил глаз на всё наследство Симеона Полоцкого. Теперь точно не отвертятся.
…
Васька только успел зайти в отхожее место, как услышал, что кто-то громко выкрикивает его имя.
– Да блин, хоть пять минут спокойно дадут одному побыть? – он стал опять напяливать только наполовину спущенные портки и завязал верёвку бантиком.
В нужнике монастыря, как будто специально, были созданы все условия для того, чтобы народ тут долго не рассиживался. Могли запросто задохнуться. Уже бывало, что выносили полуживых, кого успели вовремя обнаружить. А тех, кто терял-таки сознание, потом долго откачивали и отпаивали отварами. И на глаза примочки ставили, уж больно они красные бывали. Вентиляции там не было совсем. Старая постройка, так раньше строили, и новых пока не возвели. А народишку в Троице за последнюю неделю прибавилось кратно. Тут и многочисленная царёва прислуга, и ближние бояре со своими холопами да челядью. И прапорщики с капитанами из потешных тоже в монастыре обитались.
Сами-то солдатики в палатках жили в лагере перед монастырём. Вот лагерь тот поставили по всем правилам. И ограждение, и кордоны, и дозорные с патрулями, и плац для построения и тренировок, и нужники деревянные. И даже новые три полевые кухни работали как часы.
…
На третий день нахождения в Троице Петр наконец-то пришёл проверить, как обустроились его солдаты. И остался очень доволен. Попов ввёл железную дисциплину, и все иноземные офицеры, привлечённые царём за большие деньги, были вынуждены признать, что тут есть железный «ордунг», сиречь «порядок». Только требование к мытию рук каждый раз после физических тренировок и перед принятием пищи их слегка раздражало. Но раз у варваров в Японии были такие странные порядки, то Пётр их даже слушать не стал и просто сам показал пример. После такого никто уже вслух возражать не посмел.
Питьё только кипячёной воды получилось организовать после изготовления полевых кухонь. Там теперь всегда в наличии был кипяток, и за этим поставили следить отдельный наряд. Организация единообразного централизованного питания по рецептам Нины Быстровой и запрет на питьё сырой воды привели к тому, что последние два месяца жалоб на живот и прочие желудочно-кишечные хвори практически не возникало.
Были правда недавно несколько обращений к полковому лекарю-немцу по причине поноса после съеденных местных недозрелых яблок. Немец был так этому рад, что хотел уже залечить этих троих оболтусов до смерти. Ведь после того, как у него перестали покупать микстуру от кишечных расстройств, на которой он поднимал неплохие деньги, лекарь сильно расстроился и даже начал задумываться об отставке. Всё-таки лечение сломанных носов и вывихов у солдат после их активных тренировок ему не приносило никакого дополнительного дохода. Эх, побольше бы таких идиотов, которые ни руки, ни фрукты перед едой не моют, вопреки этим новым указам царя! Хотя где таких теперь возьмёшь? Последние вот любители яблок и то были знатно выпороты перед строем сразу после того, как продристались. А новых таких почему-то больше не было. И лекарь скучал.