Алексей Даньшин – Минимальное воздействие. Книга 2 (страница 4)

– Говори, падла, кто разговоры про то с тобой вёл? – Васька слегка повысил голос, давя интонацией и нотками лёгкого безумия, от которых Федя чуть в штаны не напустил. – Щас ножик в глаз воткну, а потом и до второго дело дойдёт! – и слегка надавил лезвием на щёку под глазом. По щеке заструилась кровь и её запах быстрее, чем боль от пореза, привёл боярина в нужную кондицию. И слова полились рекой. Рядом с ним один из бойцов только записывать успевал. Перо скрипело с какой-то немыслимой скоростью по плотной серой бумаге. А что написано пером, топором уже было не вырубить. И на бумаге последовательно шли имена и фамилии представителей не самых захудалых родов, записываемых под истеричный шёпот боярина.

…

– Прям по небу летают? Как птицы? – Пелагея слушала Наталью с открытым ртом, иногда осеняя себя двуперстным крестом.

– Ну не совсем прям как птицы. Крыльями не машут. – Наталья, завёрнутая Ильёй в мягкое покрывало, прихлёбывала из большой глиняной кружки горячий настой из листьев смородины с мятой и с улыбкой щурилась на красивый закат.

После приезда в усадьбу и размещения гостей, Илья с Сергеем сразу отправились в баню, а женщины, разложив вещи, сели на веранде поболтать о своём, о женском. Но беседа опять плавно перешла на рассказ Натальи про чудеса из будущего. Не наговорились они в дороге.

После приступа, Наталья была не сильно и разговорчива. И только тут, в окружении спокойных сельских видов, улыбающейся челяди и разморённая волшебным травяным настоем, Наталья смогла по-настоящему расслабиться. Глядя на реакцию Пелагеи на её слова, Наталья улыбалась, радуясь в душе, что теперь ей можно наконец-то поговорить с женщиной. Господи, как же давно это было?!

А поговорить им было о чём. Жизненный опыт обеих был насыщен и периодами радости, и болью утрат. Даже избыточно насыщен. И поплакать уже успели вместе, и посмеяться. И удивлять рассказами о чудесах могла не только Наталья, но и Пелагее было чем поразить гостью из будущего. У каждого времени свои чудеса и интересные истории найдутся.

…

– Я-то откуда знаю? Я же и сам с ними недавно. Считай, чуть больше недели всего. – Илья сидел в предбаннике и цедил холодный квас. После того, как Потап знатно отходил их веничками, они с Сергеем вдвоём там сидели и разговаривали за жизнь.

– Слышал я, что спасли меня как раз по твоей наводке. Спасибо, кстати, хотел сказать! – и они символически чокнулись кружками с квасом.

– Ты извини, что раньше не мог. Подставил бы и Наталью тогда под удар. А так, как только возможность появилась…

– Да, понял я уже. Не переживай. Ты мне лучше про здешних расскажи, ты ведь тут уже поболе моего будешь. Ребята рассказывали конечно что-то, но времени у нас маловато было на всё. Да и я ещё толком тогда в себя не пришёл.

– А что рассказать? Всё почти так, как в книжках у нас написано было. Живут люди. Без машин, самолётов и сотовых телефонов. Как-то выживают, – и оба улыбнулись. – Иезуиты вот на наших… – Илья слегка запнулся, подбирая слова, – на попаданцев то есть, охоту объявили семь лет назад. Сколько тут наших, я не знаю, но, вроде, не так и много. Ну, в смысле, живых осталось. – И он начал рассказывать истории про попаданцев, о который слышал от Магистра в Ордене. – Много погибло при прорывах, попадают-то не на перины в царских покоях, а обычно в самом месиве или там, где больше всего местные мрут. А кто не помер, тот либо у иезуитов в подвале, либо сам по себе, если повезёт. Бывало, что и через несколько лет иезуиты таких находили. Кто в разбойниках был, а кто, как сумасшедший, по улицам да деревням бегал и про чудеса рассказывал всякие. Юродивыми тут таких зовут.

Помолчали, думая каждый о своём. Сергей вспомнил, как очнулся тут в каком-то курятнике, и когда его перестало трясти и выворачивать, он вдруг ощутил удар по голове чем-то тяжёлым. И в следующий раз он уже открыл глаза в темнице Ордена на полусгнившей соломе и с миской воды рядом. «Даже пары слов сказать не успел, как они так быстро меня скрутили», – с ухмылкой подумал он. Хотя на тот момент ему было вот совсем не до смеха.

– Я же думал тогда, что ты тоже помер, – вдруг сказал Илья. – Мы тогда только на патруль выезжали, когда тебя на телеге брат Микаэль привёз на подворье.

– То есть ты меня тогда уже видел?

– Ну да, – как бы извиняясь тихо сказал Илья, и снова приложился к кружке с квасом. – Я же тогда, как бы, у них там жил.

– Ну да. – Сергей тоже глотнул из кружки. У каждого тут своя история, и не ему судить, кто и как себя тут вёл. – А Наталья?

Илья при имени любимой женщины мечтательно посмотрел в маленькое запотевшее оконце и улыбнулся.

– Наташа особенная, – и он в который раз уже поведал о даре, или проклятии, провидицы. – И вот теперь мы тут. Избавились от иезуитов, слава Богу, и теперь надо думать, как жить дальше.

Илья подлил себе и Сергею квасу из стоявшего на столе кувшина.

– Ребята, конечно, тут наворотили делов при Петре, но, как я понял Ибрагима, основная идея у них, чтобы «следовать основной исторической линии с минимальным воздействием на реальность и исторические личности», – Илья попытался даже интонацию Ибрагима изобразить. – Концепция сама по себе не плохая. Но брать на себя такую ответственность… Ибрагим, конечно, молодец, и Владимир тоже опытный очень. Но это же не просто бабочку не раздавить надо, а каждый шаг выверять. А если они не знали, например, из истории о чём-то, и случайно это изменили?

Попаданцы опять вернулись к теме многодневных споров их новых друзей.

– Ну ты же историк? Ты считаешь, что это невозможно? – Сергей поставил наконец-то кружку на стол и серьёзно посмотрел на Илью. – История же, как я понял, наука не точная. Трактовка событий разными людьми вообще может всё перемешать. Очевидцы, участники событий, профессиональные брехуны-политики и всё такое… У каждого же своя точка зрения может быть. А раз есть такое многообразие точек зрения, то и факты исторические могут быть по-разному трактованы. Я тут книжку читал год назад… – он задумался, вспоминая, что там было, как раз по этой теме. – Короче, сколько людей столько и мнений. Даже, если что-то там в истории поменять, ну если не прям существенно, убить там кого-нибудь, например, то и не важно это с точки зрения длительного промежутка времени.

– Вот мне точно так же задвигали и мальчики те после Майдана, – и без того красное после парилки лицо Ильи начало ещё сильнее наливаться гневом. Уже почти заживший синяк на левой скуле снова пожелтел на фоне красных щёк вокруг него. – Что, мол, не важно никому, как оно там было на самом деле всё! Главное, что историю пишут победители!?

– Погоди, – Сергей, видя, что собеседник начал как-то сильно возбуждаться и краснеть, примирительно поднял руки, – я не про то, чтобы задним числом историю трактовать в угоду каким-то там победителям. Я про то, что незначительные воздействия, в рамках исторического периода, не несут на себе глобальных изменений истории. Это просто частности, варианты трактовки того, что в корне ни на что и не повлияет. Ну, то есть, может и повлияет конечно, но не как бабочка эта, а просто, как один из локальных вариантов, который не влияет на итоговый результат.

– Ну, – Илья начал успокаиваться, – если так, то может и прокатит. Если не убить только кого-то из тех, кто может реально повлиять на историю. В принципе, таких может и не сильно много…

– Вот, – Сергей улыбнулся и опять поднял кружку, – ну, как говорят наши новые друзья, за минимальное воздействие! – и они снова символически чокнулись кружками.

…

Сильвестр получил депешу от Магистра только к вечеру 11-го августа. Пока расшифровал, время было уж за полночь. И потом уже не спал всю ночь. Как тут заснёшь, когда такое творится. И Софья его к себе вызвала на утро зачем-то. Хотя понятно зачем, Федьку кто-то толи убил, толи похитил по дороге к полкам, ушедшим усмирять Петра. Знать, теперь его очередь пришла. Пошлёт небось к братцу, чтобы уговорил его миром уйти с дороги к трону.

А Магистр тут уже пишет, как о само-собой разумеющимся факте, что осенью Петр в кремль въедет. Как же так? Столько сил и денег угробили, чтобы Софью на троне удержать в нужный момент, и всё зря?

Воспитание Фёдора и Софьи с детства было поручено учителю Сильвестра, Симеону Полоцкому. И усиление своего влияния на царский престол их коалиция неразрывно связывала с правлением царевны. А что теперь делать?

От воспитания Ивана и Петра им пришлось давно отойти под жёстким прессингом патриарха Иоакима. Этот старый хрыч везде пытался поставить своих людей и всячески ограничить деятельность учеников Полоцкого. И то, что все считали Ивана слабым умом, то это было единственным положительным результатом многолетней деятельности самого Сильвестра при дворе. Ему стоило огромных усилий так забить парню голову религиозными страхами и ужасами о внешнем мире. После кровавых событий 1682-го года, когда в кремле перед царевичами погибли многие их ближние люди и родственники, психика царя Ивана значительно повредилась в сторону животного страха смерти.

А вот до Петра Сильвестру так добраться не получилось. И теперь вот приходится наблюдать, как этот молодой Нарышкинский выкормыш будет рушить то, что с таким трудом строили долгие годы ученики Симеона. Ну, посмотрим, что скажет Софья. Может ещё не всё потеряно, и Магистр всё-таки ошибается? Хотя он никогда ещё не ошибался!