Алексей Данилко – Корона, закалённая в крови. Часть I (страница 4)

Противник в бордово-зелёных цветах, хоть и тоже крайне богато выглядевший, всё же померк на фоне одного из принцев Эсабирии, за что Фиона укорила себя, ибо считала, что должна оценить каждого благородного участника турнира. Впрочем, она тут же забыла обо всём, когда взревевшая труба объявила начало поединка. Сшибка на копьях, как и всегда, произвела на девочку впечатление, заставив несколько раз взволновано пискнуть.

Святослав неудачно принял очень мощный удар, однако чудовищная сила позволила ему удержаться в седле. Противник, также получивший попадание, не ожидал этого и не отпустил своё копьё, которое скользнуло за плечо принца и, когда кони пролетели ещё два метра, выступило рычагом, вырвав владельца из седла.

Закончив аплодировать, Фиона услышала лишь конец беседы мужа.

– Так что проблемы в случае наследования вашим вассалом этих владений не возникнет: не барон платит мне налог за переправу, а я ему, потому что давно выкупил мост и отдаю часть доходов тому, кто обладает этой землёй.

– Весьма удобный метод, я делаю так с особо востребованными горными перевалами, – кивнул Дмитрий Богвир.

Они обсудили ещё несколько вопросов, также оказавшихся слишком сложными для принцессы, прежде чем завершили встречу.

– Быть может, через несколько поколений нам удастся выкупить достаточно территорий, чтобы снизить суверенность вассалов до приемлемых уровней, – с улыбкой сказал герцог на прощание, покидая компанию принца.

Фиона удивилась, заметив снисходительно презрительный взгляд, который Александр бросил в спину человеку, которому только что улыбался.

– Что толку, если тебя заставят снова раздать эти владения наследникам, которые и станут новыми вассалами, – проговорил он так тихо, что услышала только принцесса.

Она захотела спросить у мужа, неужели тот считал, что их будущие дети не должны получить равное наследство. Однако сжатые зубы и холодный взгляд Александра слишком смутили девочку, хоть и не были обращены к ней.

Остаток дня основными гостями были графы, а то и вовсе бароны, также в основном обсуждавшие финансы. К большинству принц оставался холоден и лишь с несколькими отправлялся обсуждать дела не публично, единожды обратившись к Фионе с просьбой задержать жену графа. Девочка легко справилась со своей ролью, ибо турнир предоставлял массу возможностей отвлечь даму, очарованную окружавшим великолепием.

Принцесса и сама едва сдерживала восторг, ведь помимо завораживающих копейных сшибок проходили многочисленные соревнования по метанию турнирных дротиков с имитацией сражения лёгкой конницы. Были там и конное фехтование, и пешие поединки, и общая схватка. Также не остались забытыми состязания атлетов и множественные выступления артистов самых разных жанров. Лиана даже шепнула Фионе, что в некоторых шатрах проводят различные сексуальные представления.

День испортил лишь последний из посетителей, пошутивший, что хотел бы обсудить возможный брак наследников, но, к сожалению, у принца их пока нет. Девочка тут же ощутила на себе осудительный взгляд всех собравшихся, и даже упрёк, отправленный мужем гостю, не улучшил её настроение.

IV.

Следующее утро началось для Александра неудачно. Первый же посетитель, уже осведомлённый об организации палат, пригласил на трибуну куртизанок. Оказавшись в окружении манящих и обнажённых женских тел, принц невольно ощутил нежелательное возбуждение, которое не имел шансов утолить в ближайшие дни. Виолетта Всеполь с мужем должны были прибыть на аудиенцию вечером четвёртого дня, и до тех пор Александру предстояло терпеть.

Очередной прилив похоти заставил принца с лёгким сомнением снова пробежать излишне пристальным взглядом по телу одной из шлюх, но презрение, как обычно, взяло верх. Тем временем, гости продолжили не стеснять себя, а один молодой барон, с которым Александр обсуждал мостовые пошлины, и вовсе четыре раза отходил в комнату сразу с несколькими девушками. Принц не мог осуждать юношу, однако уже приблизился к порогу терпения, из последних сил стараясь дождаться визита баронессы.

В заветный день, словно специально, гости использовали куртизанок не реже винных кубков. За утро, проведённое в беседах о государственных делах, изнемогавший от возбуждения Александр с дюжину раз пожалел, что оставил в фамильном поместье своих служанок-фавориток, которые не вызывали столь же сильного презрения, ибо, вне сомнения, являлись бастардами благородных людей и относились к знати хотя бы по крови.

Однако он забыл обо всех дурных мыслях, когда вечером состоялась долгожданная встреча. Виолетта с мужем наконец-то прибыли.

Жан Всеполь, статный мужчина с первой проседью в тёмных волосах, имел специфичные во всём средние черты лица, отчего казался абсолютно неприметным.

Мелкий барон, уже находившийся в солидном возрасте, отлично знал об интрижке жены и не имел ничего против, а лишь постарался не упустить своей выгоды, в результате возвысившись до свиты наследника престола. Тем более, что и сам регулярно делил ложе с каждой приглянувшейся красавицей.

Хотя романтические нравы рыцарских королевств не сильно осуждали куртуазную любовь, а наличие любовниц у здорового знатного мужчины, а тем более принца, и вовсе считалось едва ли не обязательным, Александр изо всех сил старался не выносить свои романтические пристрастия на публику. Хотя бы для того, чтобы не позорить Жана, за что тот был искренне благодарен. В итоге мужчина даже крепко подружился с принцем, разделив мнение о Виолетте как о некотором объекте искусства.

26-летняя баронесса могла поспорить красотой почти со всеми избранными куртизанками, собранными на трибуне наследника Эсабирии. 180-сантиметровая пышногрудая девушка отличалась крепким, даже мускулистым телосложением и имела на редкость живые, хотя и довольно глупые глаза. Широкие брови цепляли хищными нотками; ровные линии аккуратного овального лица вместе с лёгкой игривой улыбкой всегда формировали донельзя живые черты; а светло-каштановые волосы были столь густыми, что даже распущенные едва поддавались порывам ветра.

Культы здоровья и привлекательности спокон веков существовали вблизи пантеонов небесным сущностям, почти всегда обладавших совершенными телами, но в эпохи расцвета магии, даровавшей массам возможность обрести лучшую внешность, достигли своего апогея и навсегда воцарились во всём мире. Даже спустя столетия после гибели богов нравы почти не изменились и исключительно поощряли демонстрацию красоты лица и фигуры, а навязывание женщинам чрезмерного ханжества и чопорной скоромности, напротив, решительно осуждали.

Но даже так Виолетта выглядела по меньшей мере вульгарно и, несмотря на то что ходила в полном костюме, казалась почти столь же голой, как куртизанки. Тугое платье всегда сверкало глубоким декольте, подчёркивавшим огромную грудь; тоненькие прорези не самой длинной юбки позволяли мельком увидеть полупрозрачные чулки; линии наряда у талии подчёркивали круглые большие ягодицы; а лямки на плечах зачастую оставляли руки полностью обнажёнными, демонстрируя гладкую светлую кожу.

Принц находил девушку воплощением придворной жизни: грациозно величественные аристократические формы и манеры легко превращались в хищную и дразнящую прыть, загорались жизненной энергией и при первой же необходимости застывали в соблазнительной элегантной формальности. Лёд и огонь. Прекрасный баланс.

Внешне Виолетта была почти полной копией первой и возлюбленной жены Александра – дочери короля Межморья, погибшей при родах. Много лет назад именно из-за их внешнего сходства принц, горевавший после смерти супруги, при первой же встрече чуть ли не набросился на баронессу, расчётливо ответившую взаимностью. Уже после множества проведённых вместе ночей Александр разглядел тот же весёлый огонь и игривую кокетливую живость, так влюбившую его в первую жену. Лишь лёгкая вульгарность и откровенное стяжательство отличали Виолетту от той наивной и умилительно беззаботной девушки. Впрочем, со временем принц счёл подобную разницу плюсом, не позволявшим чувствам к прошлому захватить его разум и удерживавшим от глупостей.

Истомившись от ожидания, Александр едва сдержался, чтобы не встать лично приветствовать столь желанную гостью. Однако подобное немедленно обозначило бы неуважение ко всем остальным посетителям, а потому мужчина одёрнул себя. На удивление, близость желаемого остудила пыл, и он почти до первых сумерек обсуждал с Жаном состояние отданных ему на управление поместий.

Наконец, дела подошли к концу. Александр взял в руку ладонь Фионы и незаметно провёл мизинцем, отчего девочка тут же встрепенулась, желая выслужиться.

– Милорд, не могли бы мы записать некоторые условия в более приватной обстановке? – обратился принц к барону, слегка улыбнувшемуся от подобных условностей.

– Но, дорогой муж, прошу, останьтесь и составьте мне компанию, чтобы досмотреть выступление! – с поразительно искренним удивлением и просьбой пропищала Фиона.

– Ваше высочество, – тут же откликнулся ей Жан, – увы, принц обременён бессчётным числом забот. А долг превыше всего. Позвольте, я стану вашей компанией, – он слегка поклонился. – Моя жена хорошо осведомлена об этом деле. Пусть они пока обсудят всё необходимое, а мы после присоединимся к ним для соблюдения формальностей.