Алексей Дальновидов – Запретный сектор (страница 3)
Первый раз в жизни она видит врага не на плакатах. Не в учебных материалах. А здесь, на своем экране. Живого. Настоящего. Летающего по другую сторону границы.
Инструкция предписывает: немедленно доложить, нажать тревожную кнопку, поднять перехватчики. Это ее долг. Это ее работа. Это безопасность Федерации.
Ева не нажимает кнопку.
Она смотрит на серый дрон и думает: там кто-то есть. Там, перед экраном, сидит человек. Такой же, как она. Уставший. Одинокий. Который тоже смотрит на пустошь часами и тоже мечтает о чем-то другом.
Связь издает короткий писк. Сигнал вызова. С чужой частоты.
Ева замирает.
Палец сам ложится на сенсор приема.
И в наушнике раздается голос. Первый голос с той стороны стены за всю ее жизнь.
Глава 3. Столкновение в нулевой точке.
Палец Адама касается сенсора, и в наушнике возникает звук, которого быть не должно.
Шорох. Дыхание. Тишина.
– Ты меня слышишь?
Голос тихий, искаженный помехами, но совершенно отчетливый. Женский. Чужая интонация, чуть растянутые гласные – так говорят на востоке, Адам знает это из учебных записей. Но в записях голоса звучали плоско, мертво, как у манекенов. А этот дышит. Этот волнуется.
– Слышу, – отвечает Адам и сам пугается собственного голоса. – Кто ты?
– Я… оператор 881. Восточный сектор. А ты?
– 734. Западный.
Пауза. Секунда, которая тянется вечность. Где-то на заднем плане у нее, кажется, гудит вентиляция – совсем как у него. Одинаковые системы в разных мирах.
– Что происходит? – спрашивает она. – Наши дроны…
– Я вижу. Зависли друг напротив друга. Навигация сбоит.
– У нас тоже. Теневая зона, спутники теряют сигнал.
Адам смотрит на экран. Два дрона висят в воздухе метрах в пятидесяти друг от друга – опасная близость по меркам беспилотников. Системы уклонения должны были развести их, но системы молчат. Похоже, сбой затронул не только навигацию.
– Нам нужно их развести, – говорит он. – Если они столкнутся…
– Я знаю. Но ручное управление не реагирует. Ты пробовал?
– Пробовал. Задержка сигнала или блокировка.
– Что будем делать?
Этот вопрос застает Адама врасплох. Что
– Давай синхронно, – говорит он, лихорадочно соображая. – Попробуем отдать команду одновременно. Может, если сигнал пойдет в один момент, система примет.
– Рискованно.
– А у нас есть выбор?
Тишина. Потом тихий смех – усталый, нервный.
– Наверное, нет. Давай. На счет три?
– На счет три.
– Раз… два…
Адам кладет пальцы на сенсоры ручного управления. Сердце колотится где-то в горле. Он понимает, что если она обманет, если их дрон рванет вперед именно в этот момент – его «Стрекоза» может упасть. Но отступать поздно.
– Три!
Они нажимают одновременно.
На экране происходит что-то странное. Оба дрона дергаются, но не в стороны, а навстречу друг другу. Система, получив два конфликтующих сигнала с разных сторон, сходит с ума. Адам видит, как его дрон заваливается влево, восточный – вправо, они проходят в считанных сантиметрах друг от друга, задевая воздух винтами…
И сталкиваются.
Удар – без звука, только на экране вспышка и рябь помех. Дроны цепляются крыльями, теряют управление и начинают падать. Медленно, кувыркаясь, уходя вниз, к серой земле Запретного сектора.
– Нет! – выдыхает она.
Адам смотрит, как падает его «Стрекоза». Три года работы. Сотни вылетов. И вот так – по глупости, по ошибке, из-за дурацкого сбоя.
– Падают, – говорит он глухо. – Оба.
– Я вижу. Господи, я вижу…
Она замолкает. Адам слышит только дыхание – частое, сбивчивое. Она плачет? Или просто задыхается от ужаса?
В наушнике резкий щелчок – вмешивается диспетчерская связь.
– Семь-три-четыре! Что у тебя? Потеря сигнала со «Стрекозой-7»! Прием!
Адам замирает. Надо отвечать. Надо сказать, что дрон упал. Но как объяснить, почему? Сказать правду – значит признаться в контакте с врагом. Значит трибунал, разжалование, а может и хуже.
– Семь-три-четыре, прием!
– Слышу, – Адам давит волнение, заставляя голос звучать ровно. – Потеря связи. Предположительно сбой навигации в теневой зоне. Дрон, кажется, упал.
– Кажется? Ты должен знать точно!
– Сигнал пропал. Координаты падения фиксирую. Квадрат девять, точка ноль.
Пауза. В диспетчерской, видимо, совещаются.
– Жди указаний. Не отключайся.
Связь с диспетчером глохнет, но Адам знает – они вернутся. Они всегда возвращаются с вопросами. А пока…
– Ты здесь? – шепчет он в гарнитуру, переключаясь на чужую частоту.
– Здесь, – отвечает она так же тихо. – У меня то же самое. Диспетчер требует объяснений.
– Что скажешь?
– Не знаю. Скажу, что сбой. А правда…
– Правда нас убьет.
Она молчит, и Адам понимает, что сказал вслух то, о чем оба думали с первой секунды этого разговора. Правда убьет. Их – за сотрудничество. Дроны – за потерю техники. Мир – за то, что враги оказались людьми.
– Нам нужно их достать, – говорит она неожиданно твердо.
– Что?
– Дроны. Если они упали, там остались черные ящики. Системы записи. Если наши найдут их раньше…
– Они увидят, что мы пытались развести дроны одновременно. Увидят, что был контакт.
– Именно. Поэтому мы должны достать их первыми. Или хотя бы уничтожить запись.