Алексей Дальновидов – Последний естественный человек (страница 1)

Алексей Дальновидов

Последний естественный человек

Пролог. Атавизм

Выдержка из «Энциклопедии Медицинских Аномалий», 342-е переиздание (стереотипное).

Издательство Центра Контроля Биологических Форм, Город-Агломерат 1.

Раздел 7: Рудиментарные синдромы и атавизмы.

Подраздел 7.4: Патологии матрично-физического несоответствия.

Синдром L-тимоса (устар.: «Эффект Арахны», «Биологическая блокировка», в просторечии – «Стеклянные люди», «Последние естественные»).

Этиология и определение.

Редчайшее дегенеративное состояние соматической матрицы, при котором у индивидуума наблюдается полная или частичная несовместимость с процедурой Трансфера Сознания (ТС). В отличие от стандартных противопоказаний (например, приобретенных нейротравм или критического истощения мнемо-кортекса), синдром L-тимоса является врожденным и считается филогенетическим атавизмом, «отголоском» дотрансферной эпохи человечества.

Природа синдрома заключается в гипертрофированной, атавистической связи сознания с биологическим оригиналом тела. Если у обычного человека личность является по сути программным кодом, который можно перенести на любой совместимый носитель (биологический, синтетический или цифровой), то у носителя синдрома личность «прикипает» к конкретному набору молекул. Нейронные связи таких людей не поддаются оцифровке без необратимых потерь; попытка копирования приводит к эффекту «разорванной голограммы».

Историческая справка.

В первые десятилетия Эры Трансфера, когда процедура смены тел только входила в обиход, случаи отторжения или невозможности переноса фиксировались достаточно часто (примерно 1 случай на 100 000 населения). Однако по мере совершенствования технологий нейроморфического интерфейса и отсеивания «биологического шума» из генома, статистика неуклонно стремилась к нулю.

Последняя подтвержденная регистрация носителя активной формы синдрома была произведена 82 года назад.

Случай признан уникальным, пациентка находится под постоянным наблюдением Института Редких Форм. С этого времени все новорожденные проходят обязательный генный скрининг на маркер L-тимоса, и при обнаружении предрасположенности применяется внутриутробная коррекция.

Клиническая картина и образ жизни.

С точки зрения обывателя мира, победившего смерть, носитель синдрома L-тимоса является инвалидом в самой тяжелой форме.

Старение. Тело носителя подчиняется естественным биологическим часам. Клетки делятся, изнашиваются, накапливают ошибки. Кожа теряет эластичность, кости становятся хрупкими, органы деградируют.

Летальность. Повреждения, которые для обычного граждане являются косметическим дефектом (перелом, ожог, внутреннее кровотечение), для носителя могут стать фатальными. Любая травма несет риск необратимой потери функций организма.

Болезни. Носитель подвержен вирусным и бактериальным инфекциям, которые были искоренены в общей популяции столетия назад. Простейшая простуда может перерасти в пневмонию и закончиться летальным исходом.

Инволюция когнитивных функций (Сенильность). На поздних стадиях синдрома (условно после 70-80 лет биологического существования) наблюдается деградация тканей головного мозга, ведущая к потере памяти, способности к рассуждению и, в конечном итоге, к распаду личности еще до физической смерти организма.

Психосоциальный аспект.

Носители синдрома L-тимоса (в просторечии «стеклянные люди» или «естественные») часто становятся объектом болезненного любопытства, смешанного с отвращением. В обществе, где понятие «смерть» сохранилось лишь как исторический курьез или метафора в искусстве, вид увядающей плоти вызывает когнитивный диссонанс. Это напоминание о хаотичном, жестоком прошлом, от которого человечество с таким трудом отказалось.

В то же время, в узких кругах (среди эстетов-декадентов и коллекционеров редкостей) существует культ «естественных людей». Их эфемерность, их обреченность ценятся выше любых артефактов. Вступить с таким носителем в близкие отношения – значит обрести статус обладателя уникального, исчезающего «экспоната». Отношение к ним балансирует между брезгливостью санитара к гниющей ране и трепетом ценителя перед умирающим шедевром.

Сноска редактора:

В связи с возросшим общественным интересом к теме биологической летальности, в данное стереотипное издание включено приложение с кратким описанием текущего состояния единственной известной носительницы.

Приложение 1. Краткое досье наблюдения.

Идентификационный номер: 734-96-03 / L-99.

Имя (присвоенное при активации): Лина.

Дата биологической активации: 13.03.2478 (по старому стилю).

Текущий биологический возраст: 21 стандартный год.

Комментарий куратора:

Состояние пациентки стабильно тяжелое. Прогнозы на продление жизнедеятельности бионосителя неблагоприятные. Максимально прогнозируемый срок существования оригинального белкового носителя – до 60-70 лет, после чего наступит неизбежная деградация и терминация.

В связи с абсолютной несовместимостью матрицы личности с процедурой Трансфера, после терминации биологической оболочки идентификационный номер 734-96-03 подлежит полному архивированию и аннулированию. Сохранение личности или её реконструкция силами нейросетей признаны невозможными.

Особые отметки:

Объект проявляет аномальную для своего статуса социальную активность. Посещает общественные места, контактирует с обычными гражданами. К своему состоянию относится с долей фатализма, граничащей с легкомыслием. Психологический профиль фиксирует отсутствие должного пиетета перед неизбежностью терминации.

Рекомендация психолога: продолжать наблюдение. Рекомендация этического комитета: не препятствовать, так как объект является единственным источником данных о прогерии поздних стадий в естественной среде обитания.

Из личного дела, конфиденциально:

*«Объект демонстрирует поведение, классифицируемое как "жадность до ощущений". Отмечается повышенный интерес к тактильным контактам, вкусовым раздражителям и, что наиболее архаично, к погодным явлениям. Во время последнего сеанса наблюдения объект намеренно подставляла лицо под атмосферные осадки (дождь), улыбалась и отказывалась заходить в купол, несмотря на риск респираторного заболевания. Мотивация: "Это же просто дождь. Он настоящий". Рекомендовано усилить контроль за контактами с внешней средой». *

Примечание для читателя: данный текст является выдержкой из документации мира, в котором вы родились. Если вы читаете эти строки, а не транслируете их через нейросеть – возможно, вы тоже атавизм. Но не спешите в клинику. Возможно, именно в этом ваша уникальность.

Глава 1. Номер 734-96-03

Она проснулась от того, что кололо в боку.

Это было первое, чему ее научило собственное тело за двадцать один год жизни – обращать внимание на сигналы. Обычные люди просыпались от будильника, интегрированного в нейросеть, или от того, что заканчивался цикл регенерации во сне. Лина просыпалась от того, что что-то кололо, болело, ныло или чесалось. Ее тело разговаривало с ней на языке мелких неприятностей.

Она села на кровати и потянулась, хрустнув шеей. Этот звук всегда ее немного пугал – слишком механический для живого существа, слишком напоминающий о том, что внутри у нее суставы, которые могут изнашиваться. Как у старой двери.

Комната была маленькой. Не потому, что у нее не было денег на большую – социальный пакет для носителей редких аномалий покрывал базовые потребности с лихвой. Просто большую комнату было бы труднее согревать. Температура тела у «стеклянных людей» падала быстрее, чем у обычных, а центральное отопление в домах давно стало пережитком прошлого – зачем отапливать жилье, если большинство граждан регулировали температуру своего тела через настройки аватара?

Она подошла к зеркалу. Не голографическому проектору, показывающему идеальное отражение с ретушью, а к старому, настоящему стеклянному зеркалу, которое купила на аукционе древностей за те деньги, что накопила за полгода. В нем отражалась девушка с темными волосами, собранными в небрежный пучок, с бледной кожей и темными кругами под глазами. Круги были новыми. Вчера она легла поздно – читала старую бумажную книгу, найденную в том же аукционе, и не могла оторваться. Сегодня организм напоминал ей, что экономия сна накапливается. Буквально. Под глазами.

Она провела пальцами по скулам, нажимая чуть сильнее, чем стоило. Кожа послушно бледнела под пальцами, а потом розовела снова. Кровообращение работает. Хорошо. Значит, сосуды пока держатся.

В душе она позволила себе роскошь, которую большинство граждан сочло бы варварством – горячую воду. Настоящую, текущую из крана, а не ультразвуковую очистку. Горячая вода стоила дорого, потому что ее нужно было греть, а энергия в городе распределялась экономно. Но Лина считала, что иметь горячую воду – это ее право. Ее тело не умело само очищать поры и регулировать температуру. Ее тело нуждалось в горячей воде, как в элементарном жесте заботы.

Она стояла под струями, закрыв глаза, и думала о том, что сегодня вторник. Во вторник у нее первая пара в университете, потом обед в столовой, потом лабораторная по истории эволюции сознания, потом визит к куратору. Обычный день обычного человека в необычном мире.

Мир за окном просыпался.