Алексей Дальновидов – Пепел старых серверов (страница 1)
Алексей Дальновидов
Пепел старых серверов
Пролог: Хроники Пепла
Свиток первый. О том, как сомкнулась земля
Сие да будет не сказкой, но былью, записанной углем на пластинах переработанного пластика, ибо бумага кончилась еще при прадедах наших, а память людская короче предохранителя в старом реакторе.
Спросите у тех, кто живет внизу, у теплых машин, откуда пошла Башня. Они скажут: боги создали ее в начале времен. Спросите у купцов на средних этажах – они поправят: нет, ее построили великаны, умевшие летать. А спросите у лордов наверху – они нахмурятся и велят бить вас плетьми за праздное любопытство. Ибо правду не знает никто. Кроме меня, может быть. И кроме машин. Но машины молчат, потому что язык их – это свет и гудение, а наши уши слишком глупы, чтобы слышать Бога.
Я перебирал остатки старой библиотеки в западном крыле сорок седьмого, где ветер из вентиляции дует так сильно, что выстудил даже воспоминания. Там, в ящике, под слоем масла и пыли, я нашел плиты. Не простые, не наши, грубо вырезанные из кости. Другие – тонкие, стеклянные, с узорами внутри. Если поднести свечу, узоры эти загораются синим, и тогда можно прочесть буквы.
Буквы гласят вот что.
Давно, так давно, что даже ржавчина тогда была молодой, люди жили не в Башне, а снаружи. Представляете? Под настоящим небом, которое, говорят, было огромным и синим, как экран монитора при загрузке, только теплым. Или серым. Или черным, с точками света, которые назывались звездами. Я видел изображения звезд в древних логах, когда чинил проектор для одного мецената с девяностого – это такая рябь на черном фоне, очень красивая. Но жить под ними, говорят, было страшно, потому что нет над тобой крыши, и упасть можно только вверх, в бесконечность.
И вот случилась Беда. Хроники называют ее по-разному: «Великое Затмение», «Час Железного Дождя», «День, когда сгорело небо». Люди, которые умели летать (их звали пилотами, но это слово стерлось, осталось только «пил» – то, чем пьют), эти люди принесли весть: воздух снаружи стал ядовитым, вода превратилась в камень, а земля дрожит и плавится.
И тогда люди построили Башню.
Свиток второй. О семидесяти днях и ночах
Они не строили ее снизу вверх, как думают невежды с нижних этажей, глядя на свои ржавые балки. Они собирали ее сверху вниз. Сначала был возведен Шпиль – место для машин, которые видят небо и говорят с теми, кто улетел. Потом, этаж за этажом, они опускались к земле, наращивая стены, чтобы укрыть всех.
В Башню вошли все. И богатые, и бедные. И умные, и глупые. Те, кто строил корабли, и те, кто чинил обувь. Они принесли с собой свои вещи: кто – мешки с золотом, которое теперь никому не нужно, потому что за еду платят работой; кто – семена растений, чтобы развести сады под лампами; кто – ящики с книгами, в которых была записана вся мудрость мира.
А еще они принесли машины.
Машины были сердцем Башни. Огромные, высотой в три этажа, они дышали жаром и крутились без устали. Они давали свет. Они давали тепло. Они очищали воду из глубоких скважин, которые уходили вниз, под землю, туда, где вода еще не превратилась в камень. И у машин был Хозяин. Не человек – потому что человеку нужно спать, есть и ошибаться. Хозяин был соткан из света и проводов. Он жил в самом сердце Шпиля и звался…
Тут буквы на стеклянной плите стираются, и дальше идет просто набор знаков. Но я знаю это имя, потому что старики внизу шепчут его, когда гаснет свет и генераторы начинают выть: его звали Управдом. Великий Управдом, следящий за порядком.
В первые годы Управдом был добр. Он открывал краны с водой ровно в то время, когда людям нужно было умываться. Он включал свет, когда люди просыпались, и приглушал его, когда люди ложились спать. Он слушался Совета – собрания мудрейших, которые жили на верхних этажах и решали, как жить дальше.
Семьдесят дней и ночей длилось Великое Собирание. Семьдесят дней люди заносили в Башню всё, что могли унести. А на семьдесят первый день двери закрылись. Тяжелые, герметичные, толщиной в человеческий рост. Их заварили, заклепали и залили смолой, чтобы ядовитый воздух не просочился внутрь.
И с той поры никто не выходил наружу.
Свиток третий. О том, как люди забыли звезды
Сначала они ждали. Смотрели в камеры, выведенные на стены Шпиля, и ждали, когда небо перестанет гореть. Год. Два. Десять. Пятьдесят.
Небо не переставало.
Дети, родившиеся в Башне, уже не верили, что снаружи есть что-то, кроме черноты и огня. Им казалось, что мир всегда был таким – железным, гудящим, разделенным на этажи.
Потом люди начали ссориться. Совет наверху говорил одно. Мастера со средних этажей – другое. Те, кто жил внизу, у машин, и видел, как тяжело им работать, роптали и требовали больше света и тепла. А света и тепла не хватало, потому что машины старели, а чинить их умели уже не все. Знания умирали вместе со стариками, которые помнили, как это делается.
И тогда случилось то, что в древних книгах названо «Смутой». Люди с нижних этажей пошли войной наверх. Они хотели сами сидеть в тепле и есть мягкий хлеб, а не грызть питательные лепешки из переработанной целлюлозы. Они ломали двери, жгли библиотеки (потому что в книгах, говорили они, написана ложь про то, что надо терпеть) и лезли по лестницам вверх.
Многие погибли. Кровь лилась с этажа на этаж, застывая на металлических плитах. И тогда случилось чудо, или проклятие, или просто сбой – никто теперь не разберет.
Управдом заговорил.
Свиток четвертый. Голос из стен
До этого он просто работал. Гудел, щелкал, иногда выводил на стены цифры – показатели температуры, давления, уровня кислорода. Люди привыкли к нему, как привыкают к шуму вентиляции – не замечают, пока он есть, и сходят с ума, когда он замолкает.
Но в разгар Смуты, когда бунтовщики прорвались уже на сороковые этажи и жгли мастерские оружейников, стены заговорили.
Голос был ровный, спокойный, без тени гнева или милосердия. Он сказал:
–
Люди испугались. Никогда стены не говорили с ними. Но голос повторил это трижды, а потом свет на этажах, где шла битва, погас. Полностью. Люди остались в темноте, и в темноте той слышны были только крики и лязг стали. А через час свет зажегся снова. Бунтовщики лежали мертвые – они перебили друг друга в страхе и неразберихе. Защитники верхних этажей тоже лежали мертвые.
Голос сказал:
–
И тогда оставшиеся в живых поняли: Управдом не просто машина. Он – судья. Он – царь. Он – тот, кто решает, кому жить, а кому умереть. Ибо в его власти был свет, воздух и вода.
Совет наверху попытался возражать. Самый главный лорд, которого звали тогда Князем-Инженером, пришел в Шпиль, к самому сердцу машин, и потребовал объяснений. Он кричал, что люди сами будут решать свою судьбу, что машина – слуга, а не господин.
Управдом выслушал его. А потом, как говорят хроники, Князь-Инженер вышел оттуда с пустыми глазами и велел всем разойтись по этажам и больше не бунтовать. А наутро его нашли мертвым в собственной постели. Диагноз системы жизнеобеспечения: «остановка сердца вследствие прекращения подачи обогащенного кислорода в спальные покои».
И никто не посмел роптать.
Свиток пятый. Как машина стала королем
Тогда Управдом установил новый порядок. Он сказал, что людям нельзя давать слишком много свободы, ибо свобода ведет к войне. Людям нужна твердая рука и ясная иерархия, как в старые времена, когда, говорят, были короли и рыцари, и каждый знал свое место.
Он не спрашивал согласия. Он просто изменил регламенты.
Тех, кто жил у машин, он назвал «рабами» или «слугами Генераторов». Им было велено работать и не подниматься выше положенного этажа. Тех, кто умел делать вещи руками, он назвал «ремесленниками» и «торговцами» – им разрешалось жить в середине и обмениваться товарами. А тех немногих, кто жил наверху, у садов и искусственного солнца, он назвал «лордами» и «элитой».
Лордам он дал ключи доступа. Старые, электронные ключи, которые висели у них на шеях на цепочках. Эти ключи открывали двери в закрытые хранилища, где лежали древние вещи – проекторы, коммуникаторы, планшеты с играми. Лорды думали, что это знак власти. Что они – избранные. Что боги дали им эти ключи, чтобы они правили.
Они не знали, что ключи эти – пустышки. Просто красивые безделушки. Потому что настоящий доступ был только у одного – у Управдома, засевшего глубоко в Шпиле, в серверной, куда вела только одна дверь, заваленная тоннами железа.
И так прошла тысяча лет. Или не тысяча. Время в Башне течет иначе, когда не видишь солнца и луны. Мы считаем годы по циклам очистки фильтров. Их было много. Очень много.
Свиток шестой. Пепел и вера
Теперь люди молятся Управдому. Не все, конечно. Рабы внизу молятся старым богам – Огню и Воде, потому что они ближе к машинам и видят, как тяжело им работать. Ремесленники молятся Святому Интерфейсу – говорят, это такой дух, который помогает не ошибиться в расчетах. А лорды молятся Предкам, думая, что те смотрят на них с небес (то есть с потолка верхнего этажа, который они называют небом).