Алексей Чернявский – Отстаньте, я нормальный! (страница 2)

●

Ты уже на ногах, - констатировала она, прислоняясь бедром к столешнице и глядя в окно на серую рябь Онежского озера. - А на улице опять морось. Свинцовое небо, классический карельский сентябрь.

●

Марина, - Алексей указал указательным пальцем на синюю керамику, не прикасаясь к ней, словно речь шла о неразорвавшейся мине времен финской кампании. - Это что?

●

Это кружка, Леша.

●

Я вижу, что это кружка. Вопрос в другом: каков ее статус в текущем технологическом цикле кухни?

Марина медленно перевела на него взгляд своих серых глаз, в которых за четырнадцать лет брака выработался абсолютный иммунитет к любым формам производственного аудита.

●

Ее статус очень простой: я налила в нее цикорий, сделала два глотка, вспомнила, что забыла выключить утюг в гардеробной, пошла проверить, проверила, вернулась, поняла, что цикорий остыл, и решила, что допью его потом.

●

Цикорий остывает за четыре минуты сорок секунд при комнатной температуре двадцать один градус, - ровным, хорошо поставленным голосом руководителя произнес Алексей, подходя ближе. - После этого органолептические свойства напитка деградируют на шестьдесят процентов. Пить ты его не будешь. Следовательно, сосуд функционально пуст, но физически заполнен. Почему он не в раковине?

●

Потому что я, возможно, сделаю еще один глоток, - не моргнув глазом ответила Марина.

●

Когда?

●

В течение жизни, Леша. В пределах сегодняшнего утра.

●

У нас нет «пределов утра», - Алексей достал из кармана смартфон и разблокировал экран, на котором цветными блоками светился семейный график. - У нас есть девяносто минут до выхода. В восемь ноль пять выходит Михаил. В восемь пятнадцать выезжаешь ты со своим съемочным реквизитом. В восемь двадцать стартую я, потому что в девять ноль ноль у меня селектор с генеральным директором по поводу мурманского проекта. Если на кухонном плацдарме образуется несанкционированная зона временного хранения, тайминг посыплется на этапе приготовления омлета.

Марина подошла к столу, взяла кружку, демонстративно сделала микроскопический глоток холодного темного осадка, поставила кружку ровно на один миллиметр в сторону от прежнего следа и мягко улыбнулась:

●

Все. Статус обновлен. Теперь это активная посуда. Можешь внести корректировку в свой генеральный план спасения человечества.

Из дальней комнаты донесся глухой грохот, за которым последовал протяжный стон, полный вселенской скорби. Это просыпался Михаил.

Двенадцатилетний сын Алексея обладал поразительной физиологической способностью: он умел перемещаться по квартире, полностью игнорируя законы сохранения импульса и прямолинейного движения. В дверях кухни возник худой подросток в одном черном носке и широких трикотажных штанах. Правый глаз Михаила спал, левый смотрел на окружающий мир с неприкрытой враждебностью.

●

Мам, - глухо пробормотал он, почти не разжимая губ. - Где мой черный худи с капюшоном?

●

В стиральной машине, Миша, - отозвалась Марина, доставая из холодильника картонную пачку масла. - Потому что вчера ты упал в нем на самокате прямо в клумбу у подъезда.

●

Он мне нужен сухим прямо сейчас, - сообщил сын, падая на кухонный диванчик с такой пластичностью, будто в его теле внезапно растворились все кости. - У нас сегодня общая фотография для школьного сайта. Если я приду в синей рубашке, я буду выглядеть как стажер из пенсионного фонда.

Алексей убрал телефон в карман и встал над сыном, заложив руки за спину:

●

Михаил, сядь ровно. Позвоночник формирует осанку до шестнадцати лет. Это во-первых. Во-вторых: рубашка была выглажена мамой в воскресенье в шестнадцать тридцать. График ношения формы утвержден уставом лицея. В-третьих: почему на тебе один носок? Где второй парный элемент?

Михаил медленно открыл второй глаз и посмотрел на отца снизу вверх:

●

Пап, второй носок находится в состоянии суперпозиции. Он существует, но его точные координаты в пространстве комнаты пока не определены.

●

Это не квантовая механика, Миша, это бытовая распущенность, - отрезал Алексей, взглянув на наручные часы. - Время шесть сорок. На локализацию носка, умывание и надевание регламентной рубашки у тебя ровно десять минут. После этого омлет начнет остывать, а я не позволю нарушать температурный режим приема белков.

●

Леша, отстань от ребенка, - бросила через плечо Марина, разбивая три яйца на шипящую сковороду. - Он только проснулся, а ты уже развернул командный пункт МЧС.

●

Это не МЧС, Марина, это элементарная гигиена процессов, - твердо парировал Алексей. - Цивилизация держится не на вдохновении, а на людях, которые вовремя надевают оба носка и ставят посуду в мойку. Миша, подъем.

Подросток тяжело, с надрывом вздохнул, поднялся и, волоча босую правую ногу по паркету, поплелся в коридор, бормоча под нос:

●

Если бы спартанцы жили по твоему таймингу, персы победили бы их просто потому, что греки не успели бы заполнить отчет о сдаче копий.

●

Спартанцы проиграли при Фермопилах из-за предательства и отсутствия эшелонированной разведки тыла, а не из-за дисциплины! - крикнул ему вслед Алексей, искренне задетый исторической безграмотностью сына.

Через тридцать пять минут утреннее напряжение перешло в фазу скрытого кипения. Михаил, нашедший пропавший носок внутри наволочки, сидел над тарелкой и с унылой методичностью хирурга выковыривал вилкой кусочки тушеного лука. Марина лихорадочно упаковывала в три холщовые сумки тяжелые чугунные формы для выпечки, баночки со специями и полутораметровый кольцевой осветитель: сегодня в арендованной студии на набережной начинались съемки роликов для ее кулинарного блога.

Алексей, уже затянувший темно-синий шелковый галстук безупречным узлом, стоял в прихожей и держал в руках плоскую черную коробку.

●

Михаил, подойди на тридцать секунд, - скомандовал он.

Сын нехотя выполз из кухни, дожевывая кусок тоста.

●

Держи, - Алексей открыл крышку. Внутри, на черном поролоне, лежали массивные электронные часы с тяжелым резиновым ремешком цвета хаки.

Михаил подозрительно прищурился:

●

Это еще зачем? У меня есть телефон.

●

Телефон рассеивает внимание и провоцирует зависимость от бессмысленного контента, - авторитетно заявил отец. - Это профессиональный спутниковый трекер с двухсторонним каналом связи и встроенным гироскопом. Я внес в память маршрут «Дом - сороковой лицей». Допустимое боковое отклонение от безопасного коридора составляет ровно пятнадцать метров. На перекрестке улиц Кирова и Ленина зафиксирован чек-поинт номер один. На калитке школьного двора - чек-поинт номер два. Когда ты пересекаешь контрольную черту, мой телефон получает push-уведомление. Если задержка на контрольной точке превышает две минуты, прибор автоматически активирует аудиомониторинг окружающей среды.

Михаил посмотрел на часы с непритворным ужасом:

●

Пап, ты мне сейчас надел электронный браслет, как преступнику под домашним арестом? Мне двенадцать лет! Надо мной весь класс ржать будет!

●