Алексей Чернявский – Отстаньте, я нормальный! (страница 1)
Алексей Чернявский
Отстаньте, я нормальный!
Пролог
Человечество, по глубокому и научно обоснованному убеждению Алексея Сергеевича, делилось на две неравные категории: на тех, кто понимает второй закон термодинамики, и на остальных жильцов дома номер четырнадцать по улице Куйбышева в городе Петрозаводске.
В воскресенье, ровно в девятнадцать часов ноль минут, подвальное помещение товарищества собственников жилья «Онежский маяк» напоминало осажденную крепость перед капитуляцией. В сыром воздухе пахло квашеной капустой, мокрой собачьей шерстью и дешевым растворимым кофе. За длинным столом, покрытым потрепанной советской клеенкой с блеклыми ромашками, сидели семнадцать человек.
На повестке внеочередного собрания стоял один-единственный вопрос: выбор цвета для двух деревянных скамеек у третьего подъезда.
●
Соседи, тише! - надрывался председатель ТСЖ, отставной майор интендантской службы Павел Иванович, колотя по столу обломком пластиковой линейки. - Вопрос копеечный! ЖЭУ выделило три банки эмали ПФ-115. Либо красим в зеленый, как в прошлом году, либо в синий, как просила Антонина Васильевна из сорок восьмой! Давайте голосовать поднятием рук, у меня в восемь футбол начнется!
Именно в эту секунду со своего места в третьем ряду поднялся Алексей.
Он не встал как человек, пришедший поругаться из-за пятисот рублей на общедомовые нужды. Он поднялся с грацией генерального конструктора тяжелых ракетных крейсеров. На нем был строгий темно-серый шерстяной джемпер поверх белой сорочки, брюки со стрелками, рассекающими воздух с точностью бритвы, а в правой руке он держал телескопическую лазерную указку с зеленым лучом повышенной мощности. Под мышкой левой руки покоилась внушительная стопка сброшюрованных документов на плотной мелованной бумаге плотностью сто шестьдесят граммов на метр.
В подвале мгновенно стало тихо.
Соседи знали эту походку. Ровно так же три года назад Алексей Сергеевич обосновывал недопустимость посадки сирени под окнами первого этажа, зачитав сорокастраничный доклад о ветровых завихрениях, затенении естественной инсоляции и миграционных коридорах карельских клещей.
Марина, сидевшая в самом дальнем углу возле пыльного фикуса, тихо сползла по спинке стула вниз, натянула воротник свитера до самого носа и зажмурилась.
●
Павел Иванович, - негромко, но с тем леденящим металлом в голосе, от которого на высоковольтных подстанциях выравнивалось напряжение в сети, произнес Алексей. - Принятие цветоколористического решения методом стихийного голосования - это преступный волюнтаризм, граничащий с эксплуатационным вредительством.
Председатель ТСЖ жалобно зажмурился и уронил линейку на клеенку:
●
Алексей... Ну какие лавочки? Ну покрасим в зелененький, траве под цвет, и дело с концом!
●
Зеленый цвет спектра с длиной волны пятьсот тридцать нанометров, - Алексей развернул лазерную указку и щелкнул кнопкой, послав яркий зеленый зайчик точно в переносицу майору, - в условиях карельской осени стимулирует выработку мелатонина и провоцирует развитие сезонного аффективного расстройства у жильцов старшей возрастной группы на четырнадцать процентов быстрее нормы. Это во-первых. Во-вторых, синяя эмаль марки ПФ-115 содержит фталиевый ангидрид, который при контакте с ультрафиолетом выделяет летучие токсины в радиусе двух метров от сидящего пенсионера.
Алексей сделал шаг вперед и легким, выверенным движением фокусника разложил перед онемевшим председателем семнадцать одинаковых брошюр в синих пластиковых скоросшивателях:
●
Ознакомьтесь. Комплексный проект модернизации малых архитектурных форм придомовой территории с учетом розы ветров Петрозаводской губы.
В первом ряду вздрогнула и прижала к груди сумку с кошачьим кормом Клавдия Степановна из двенадцатой квартиры:
●
Лешенька, милый... Нам просто присесть, пока ноги гудят после поликлиники...
●
Чтобы присесть, Клавдия Степановна, угол сочленения досок спинки и сиденья должен составлять ровно сто шесть градусов, - строго парировал Алексей, листая презентацию. - На текущих лавках угол равен девяноста градусам. Это гарантирует компрессию поясничного отдела позвоночника и застой венозной крови уже на двенадцатой минуте нахождения на объекте. Кроме того, существующая длина бруса - два метра сорок сантиметров. Это провоцирует несанкционированное размещение молодежных маргинальных групп в горизонтальном положении после двадцати двух ноль ноль.
●
Чего провоцирует?.. - глухо переспросил сантехник Семеныч, высунув из кармана разводной ключ.
●
Алкаши на них спать будут, Семеныч, - со стоном перевела со своего стула Марина, не открывая глаз.
●
Вот именно! - Алексей удовлетворенно кивнул жене, словно получил одобрение штабного эксперта. - Поэтому проектом предусмотрен монтаж антивандальных разделительных подлокотников из легированной стали с шагом шестьдесят сантиметров. Поверхность покрывается двухкомпонентным полиуретановым лаком оттенка RAL 7035 - светло-серый шелк. Коэффициент светоотражения - ноль целых семь десятых. Это снижает затраты на ночное дворовое освещение на восемьсот сорок рублей в год в пересчете на весь девятиэтажный контур!
В подвале повисла тяжелая, густая тишина.
Было слышно, как в углу капает ржавая вода из соединительной муфты обратного трубопровода, которую Алексей мысленно уже внес в дефектную ведомость на четвертый квартал.
Павел Иванович медленно снял очки в роговой оправе, положил их на клеенку, потер ладонями красное, усталое лицо пожилого интенданта и посмотрел на Алексея снизу вверх. В этом взгляде смешались многолетняя армейская покорность судьбе, отчаяние и священный, первобытный ужас перед человеком, у которого в голове вместо живых мыслей крутились дифференциальные уравнения.
●
Алексей Сергеевич, - очень тихо, с расстановкой спросил майор. - Ты скажи мне, Христа ради. Ты сам-то... нормальный? Тебе сорок три года. Ты замдиректора энергосетей. У тебя жена красавица, сын растет, машина японская. Зачем ты нам шестнадцать страниц про угол лавочки напечатал? Ты не можешь просто выйти из подъезда, сесть на доску и посмотреть на озеро? Просто так, без формул?
Алексей замер.
Уголки его губ слегка дрогнули. Он выпрямился во весь свой немалый рост, аккуратно щелкнул кнопкой лазерной указки, убирая луч, и окинул семнадцать жильцов дома взглядом пророка, которого дикари отказываются пускать в светлое царство электрификации.
●
«Просто так» смотрят в стену пациенты диспансера, Павел Иванович, - отчеканил Алексей. В его чистом, глубоком голосе не было ни капли агрессии. Там звенела искренняя, кристальная, непоколебимая вера человека, несущего крест высшего разума среди всеобщей житейской анархии. - А разумные люди опираются на расчет. Если в этой стране хотя бы один человек не будет контролировать угол наклона досок, через три года ваши дети начнут ходить на четвереньках, а балконы упадут на тротуар под действием гравитации. Отстаньте от меня. Я абсолютно, стопроцентно нормальный. Я единственный нормальный человек во всем этом Октябрьском районе.
Он четко, на девяносто градусов повернулся на каблуках, подошел к Марине, протянул ей руку и помог подняться со стула:
●
Пойдем, Марина. Комиссия не готова к системному диалогу. Завтра понедельник. У нас по графику утренний подъем в шесть двадцать восемь и проверка школьного маршрута. Нас ждут великие дела.
Марина тяжело вздохнула, взяла мужа под локоть, посмотрела на остолбеневших соседей и одними губами, беззвучно произнесла: «Простите его, люди добрые».
Они вышли в сырые петрозаводские сумерки.
В небе над Онегой сгущались тяжелые свинцовые тучи, а впереди, всего через десять часов, Алексея Сергеевича ждала синяя керамическая кружка, спаниель Артос и самый грандиозный крах иллюзии контроля в истории отечественной энергетики.
Глава 1. Синдром диспетчера
Алексей проснулся за две минуты до звонка будильника, в шесть часов двадцать восемь минут утра, и это было единственным событием за день, которое прошло строго по регламенту.
Мир за пределами спальни уже начал накапливать энтропию. В тишине утренней квартиры ощущался тот особый, зыбкий покой, который в инженерных кругах называют состоянием перед гидравлическим ударом. Алексей бесшумно поднялся, надел серые спортивные брюки, разложенные с вечера на спинке кресла строго под прямым углом к плинтусу, и шагнул в коридор.
На кухонном столе стояла кружка.
Она была толстостенной, синей, с полустертой белой надписью «Карелия - край озер». И стояла она не на пробковой подставке, предохраняющей массив ясеня от термических микротравм, а прямо на лакированной поверхности. Внутри, на самом донышке, темнела треть чайной ложки холодного кофе.
Алексей замер. В его сознании мгновенно развернулась технологическая карта утренних операций. Посудомоечная машина Bosch шестой серии была запущена накануне в двадцать три часа пятнадцать минут с использованием таблетки двойного действия и завершила цикл глубокой сушки ровно в ноль два сорок. Следовательно, кружка была извлечена человеком. Причем человеком, который осознанно открыл заблокированную на замок дверцу, достал чистый предмет, налил напиток, сделал пару глотков и бросил емкость посреди дубового пространства.
В кухню, бесшумно шаркая войлочными тапочками, вошла Марина. Ее каштановые волосы были скручены в небрежный узел деревянной китайской шпилькой, а на плечах висел просторный шерстяной кардиган цвета топленого молока.