Алексей Черкасов – Дурман (страница 14)

– О, ты ещё здесь? – удивился он. – Чего тебе?

Толик поднял на него глаза:

– Я хотел бы тоже обрести вечную жизнь.

Мастер ответил:

– Ты получишь её, если только будешь держаться подле меня. Великий Бафомет дарует вечную жизнь всем, на кого я укажу. От тебя требуется только быть послушным. Ещё что-нибудь?

– Да, – Толик посмотрел на дверь, за которой он слышал стоны. – Вы же сейчас мучили кого-то, я хотел бы тоже принять в этом участие. Ведь тем, кто получит бессмертие, в аду нужно будет уметь мучить…

Тот посмотрел на него непонимающим взглядом, а затем вдруг разразился громким хохотом. Он смеялся несколько минут, и Толик даже подумал, что Мастер сошёл с ума. Наконец, он остановился, достал салфетку, стёр пот со лба и сказал:

– Принимать участие в моих делах тебе ещё рановато. Но мучить я вас научу. На следующей службе мы этим займёмся.

Толик с трудом дождался следующего собрания, которое состоялось через три дня. Началось оно как обычно, а затем, после проповеди, Мастер сказал следовать за ним и вывел всех во внутренний дворик. Из лежавшего там мешка он достал кошку со связанными лапами и объявил:

– Вечная жизнь в аду потребует от вас умения мучить и истязать наших врагов. Необходимо уже сейчас учиться этому, чтобы в ад спуститься хорошо подготовленными. Враги наши у вас ещё впереди, а начнём мы вот с этого животного.

Затем были несколько часов изощрённого издевательства над кошкой. Её резали, душили, били, ломали… Она визжала и извивалась от боли. Каждое её движение или крик вызывали у собравшихся восторг и энтузиазм. Затем уже умиравшую кошку отнесли в ближайшую многоэтажку и привязав за шею к лестничным перилам, а за ноги – к дверной ручке, позвонили в квартиру…

Больше Толик на службы к Мастеру не ходил, а над Женькой, когда тот звал его на очередное собрание, посмеивался.

– Мастер ваш – просто великий бухомет, – говорил он издевательски. – И в соседней комнате у него – девка…

Женька злился и краснел, но попыток снова затащить Толика на службы не оставлял. Но Толик уже понял, что на этот раз он Его не нашёл. Убийство кошки – это было глупо и мелко, Он не мог такое поощрять.

И вот теперь Толик чувствовал, что Хозяин, наконец, пришёл к нему по-настоящему. Мир ещё не дрожал, но Толик уже знал: Хозяин здесь. А значит, скоро задрожит и мир. Первое, что Он сделал – выгнал из Толика чертей, которые ни днём ни ночью не давали ему покоя и занял их место. С тех пор каждую ночь Толик погружался в состояние блаженства. Вибрация, которую он ощущал в своих снах, это бесконечно длящееся «о-м-м-м», полностью овладевала им и одаривала радостью и наслаждением. А главное – Он разговаривал с ним. Каждую ночь Толик слышал Его, понимал Его, отвечал Ему и стремился Ему угодить. По утрам, вставая, он знал, что ему предстоит сегодня сделать.

Глава одиннадцатая. Арифметика апокалипсиса

Второго респиратора в шкафу не было. Или он был где-то, куда и в голову не пришло бы заглянуть. Надя с отцом Илием осмотрели все коробки, перерыли все мешки, выставили половину содержимого шкафа на пол, но ни респиратора, ни даже медицинской маски найти не удалось.

– Замотаю лицо шарфом и пойду искать, – сказала Надя. – Может быть, он умирает где-то рядом с домом…

Монах внимательно посмотрел на неё. Она знала Костю всего несколько часов. Откуда взялась эта забота? Надя поняла, о чём он подумал.

– Это просто одиночество, – сказала она.

Одиночество? Монах задумался. Из их мира внезапно исчезли все, остались только они трое. И теперь в этом новом странном мире предстояло как-то приспосабливаться к жизни заново.

– Интересно, а кто-то ещё, кроме нас, остался? – тихо спросила Надя, глядя на отца Илия.

– Конечно, остался, – с уверенностью, которой не чувствовал, ответил он. – Пройдёт день-другой, выжившие сообразят, как жить дальше и начнут потихоньку выползать из своих убежищ.

Они складывали содержимое шкафа назад. Надя схватила длинный – в два метра – шерстяной шарф и сказала:

– То, что нужно.

Быстрыми движениями она обмотала шарфом лицо так, что неприкрытыми остались только глаза и лоб.

– А бову́, – невнятно донеслось до отца Илия из-под шарфа.

– Ну куда ты пойдёшь? – сказал он устало. – Идти, так вдвоём, чтобы помочь друг другу, если что. Подожди, я тоже поищу что-нибудь.

Но ничего подходящего больше найти не удалось. Тогда отец Илия взял со стола канцелярский нож и принялся резать низ своей рясы. Отрезав длинную и широкую полосу плотной ткани, он сказал:

– Завяжи мне, пожалуйста, Надюша.

Надя быстро замотала ему лицо двумя слоями ткани и завязала на затылке.

Они вышли на лестничную площадку, и Надя вопросительно посмотрела на монаха.

– Дверь-то как запереть?

Тот махнул рукой.

– Да чего тут запирать…

Они спустились по лестнице и вышли во двор. Пройдя под аркой, направились по улице в сторону центра.

– Сначала в эту сторону пройдём с километр, потом вернёмся назад и поищем в противоположной стороне, – пояснил монах.

Но искать им долго не пришлось. Меньше, чем в километре от дома, они увидели шатающуюся фигуру, двигающуюся им навстречу. Узнав Костю, Надя побежала к нему, монах едва поспевал.

Костя посмотрел на них мутными глазами и упал прямо на руки подбежавшему монаху.

– Он без респиратора, – заметил отец Илий.

Он подтащил Костю к ближайшей лавочке и попытался оторвать ещё одну полосу от рясы. Но ткань была крепкой и не поддавалась. Тогда он сорвал с себя повязку и намотал её на Костину голову. Затем взвалил его себе на плечи и быстрыми шагами направился к дому.

– Да как же… – причитала Надя, семенившая рядом. – Ты ведь сейчас опять отравишься.

– Не успею, – сжав зубы, говорил монах.

Но всё-таки успел. Когда дом уже появился из-за магазина спорттоваров, монах зашатался и, только напрягши всю волю, овладел своим телом и продолжил путь. Надя сорвала свой шарф и на бегу намотала его на голову монаха. Тот с благодарностью посмотрел на неё.

У подъезда оба едва соображали. Монах с недоумением посмотрел на дверь – она была закрыта магнитным замком.

– У Кости где-то… – с трудом проговорила Надя и начала ощупывать его карманы.

Ключ нашёлся на связке во внутреннем кармане.

В квартире все трое упали на пол и полчаса лежали без движения. Первой поднялась Надя и неровной походкой пошла в ванную – она помнила, что Костя вчера откачивал её нашатырём и надеялась найти его здесь. Действительно, пузырёк стоял на полочке над раковиной. А правее на крючке висела и стопка ватных дисков в пакетике.

Надя поднесла диск по очереди монаху и Косте. Монах дёрнулся от резкого запаха, открыл глаза и прошептал:

– Я в норме. Им займись.

Костя на нашатырь реагировал слабо – только повернул голову. Но и это было неплохо – отлежится и встанет, думала Надя.

Тем временем приближался вечер. Отец Илий встал, и Надя предложила ему поесть. Она и сама, давясь и кашляя, проглотила несколько ложек горячего. А монах с удовольствием съел тарелку супа и порцию риса с мясом. После этого он подошёл к окну и рассеянным взглядом окинул двор. Что-то в нём изменилось, но уставший и плохо соображавший, он не сразу сообразил, что именно.

– Подойди сюда, Надя, – сказал он, не оборачиваясь.

Надя встала рядом с ним у окна.

– Глянь-ка, – он показал вниз. – Ты ничего странного не видишь?

– Да вроде нет, – ответила она, посмотрев вниз, а затем снова на монаха. – А что там?

– Да сам не знаю… – задумчиво ответил тот. – Показалось что-то…

Когда стемнело, отец Илий улёгся прямо на полу в гостиной, и скоро богатырский храп оповестил, что его сон столь же крепок, как и он сам. А Надя всю ночь провела возле Кости, откинувшись спиной на стену позади кровати и погрузившись в поверхностный сон, который был больше похож на дремоту. Уже под утро она заметила, что Костя со спины перевернулся на бок, и, поняв, что он теперь просто спит, уснула сама.

Около семи утра Костя открыл глаза и, услышав храп за стеной, посмотрел на Надю, которая тоже смотрела на него от противоположной стены.

– Это кто там? – спросил он сиплым голосом и закашлялся.

– Отец Илий, – ответила Надя.

– Отец… кто? – удивился Костя.

– Ты что – не помнишь ничего? – спросила она. – Меня-то хоть помнишь?

– Конечно, – кивнул он. – Ты – Надя. А там…

– А там монах, которого мы с тобой вчера вместе тащили на пятый этаж.