Алексей Черкасов – Дурман (страница 11)
– Выглядит как?
– Высокий, худощавый, но жилистый такой, – начала Надя.
– Тёмный шатен, волосы слегка вьются? – уточнил монах.
Надя кивнула.
– Понятно, – сказал монах. – Константин Боровцов, журналист. Верно?
Надя пожала плечами.
– Зовут Костей…
– Ну вот, что-то выяснилось. Да, Надя! Я теперь не дядя Валера, а отец Илий.
Отец Илий встал у окна и задумчиво посмотрел вниз. Воздух за стеклом был неподвижен – ни ветерка, ни пылинки. Даже пыль перестала падать. Возникло ощущение ожидания чего-то – чего-то такого, о чём трудно помыслить. Островки синего хаотичными пятнами вклинивались в жёлто-зелёное покрывало. Он обернулся и посмотрел на Надю:
– Значит, дело в цветах, говоришь?
– Похоже, в их аромате. Даже не в аромате, они ничем не пахнут, но что-то выделяют в воздух. Что-то усыпляющее.
Монах кивнул и снова повернулся к окну.
– «И дикие ослы стоят на возвышенных местах и глотают, подобно шакалам, воздух; глаза их потускли, потому что нет травы…» – услышала Надя.
Он снова повернулся к ней.
– Где же нам теперь искать нашего Костю? – спросил он даже несколько растерянно. – Похоже, что даже и выходить наружу небезопасно.
Надя кивнула.
– Он говорил, что, возможно, есть ещё один респиратор…
– Он ушёл в респираторе? – переспросил отец Илий.
Надя кивнула.
– Вообще-то респиратор так себе защита… там специальный фильтр нужен. Но всё же лучше, чем ничего.
Он вопросительно посмотрел на Надю.
– Костя ходил за ним в спальню, рылся там где-то. Думаю, в шкафу.
Монах кивнул и быстрыми шагами прошёл мимо неё в спальню. Надя шла следом.
Большой платяной шкаф с зеркальными дверями стоял вдоль узкой стены напротив окна. Монах распахнул его и уставился на содержимое.
– Да-а… – протянул он. – Тут у него, считай, кладовка.
Внутри шкаф был завален самыми разными вещами – мешочками, коробками, просто разбросанными в беспорядке вещами. За зеркальными дверцами царил кавардак – как будто кто-то пытался спрятать целую жизнь, но не знал, куда положить начало, а куда – конец.
– Как же тут искать? – недоумённо спросил отец Илий.
Хроники Чёрной Земли. Камень, что пьёт Ка
– …когда он не строит, не лечит и не смотрит в небо, он всё время пишет, – сказала юная Ини-Нет-Кас, глядя в сторону царского писца, но обращаясь к матери пер’о Ини-Маат-Хап. – Зачем он тратит на это время? Лучше бы поиграл со мной.
Царица улыбнулась и запустила пальцы в кудри внучки, взъерошив их.
– Он ловит голос Ка в письменах, дитя моё. А Ка – не птица, что возвращается по зову. Улетит – и не сыскать.
– Но ведь Ка может повторить!
– Пока ты молода, он шепчет тебе одно и то же. Но придёт день, когда голос его стихнет. И тогда пожалеешь, что не поймала его слова в сети папируса, как делает наш полезный Яхим.
– Чем он так полезен? – надула губки Ини-Нет-Кас. – Он даже не смотрит на меня.
– К тебе приходят твои слуги с веерами и сладостями…
– Он тоже мой слуга! – возмутилась царевна.
– Но он слуга иного рода. Вспомни, когда духи вошли в тебя, и хет твой начал сохнуть, как тростник в зное… Никто не мог спасти тебя. Яхима здесь не было, и мы все боялись, что ты уйдёшь в страну Хентиаменти… – глаза старой царицы покраснели при тяжёлом воспоминании.
– Вот видишь! Его здесь не было.
– Да, он был в пути… но едва услышал зов – два дня не смыкал очей. И прибыв, не лёг отдохнуть, а сел у твоего ложа. Это он вернул тебя нам.
– Ну и что? – капризно спросила Ини-Нет-Кас.
– Всё, что он записывает, сатсаис1, помогает ему исцелять болезни, а твоему итефу управлять страной, – пояснила Ини-Маат-Хап.
– Лучше бы он поиграл со мной, – царевна вернулась к тому, с чего начала. – Наверное, я скажу итефу, чтобы наказал его!
Царица взглянула строго:
– Яхим – единственный в Обеих Землях, кого твой отец не может наказать, не наказав сам себя и весь Кемт, – сказала царица. – Запомни это, моя дорогая.
Она поцеловала Ини-Нет-Кас в макушку и встала.
Яхим вероятно услышал их речи. Он поднял голову, улыбнулся девочке, отложил папирус, закрыл сосуд с чёрной краской и, подошёл. Низко склонившись, он ждал, пока детский голос не сказал:
– Говори же, тепе2.
– Госпожа говорила обо мне?
– Да! – подтвердила Ини-Нет-Кас. – Поиграем, как в прошлый раз!
– Если госпоже разрешат, то я с радостью возьму её с собой смотреть на строительство пер-джеда, – он вопросительно посмотрел на Ини-Маат-Хап, и та кивнула.
– Я пойду с вами, – сказала она.
По пути к херет-нечер она наклонилась из своих носилок к Яхиму, который нёс царевну на руках, а та, смеясь, щекотала ему шею.
– Скажи, Яхим, – голос её стал тише, – зачем нам такой громадный пер-джед?
– Так пожелал Нечерихет… – уклонился он.
– Он говорит, что твои слова были причиной.
В воздухе стоял запах известняковой пыли. Яхим взглянул на дальние холмы.
– Кемт – не единое тело. На болотах и в верховьях люди говорят разными устами3, кланяются разным богам. Вражда растёт, как тростник после разлива. Но когда они увидят эту громаду, высящуюся до небес, – поймут: пер’о – не человек, а бог.
– И это всё? – спросила царица. – Ка шепчет мне: ты не договариваешь.
Лицо Яхима стало суровым.
– Ты ещё не ступала на место работ, о, сиятельная. Видела лишь издали?
– Даже издали – дух захватывает, – кивнула Ини-Маат-Хап. – Когда эти ярусы стали расти и расширяться…
– Первые расчёты были неточны. Пришлось менять замысел. Но теперь… – он указал на шесть ярусов, уходящих ввысь, – почти готово. Осталось возвести только двор вокруг. Подойдёшь ближе – поймёшь.
Когда до подножья осталось сто локтей, Ини-Маат-Хап вдруг выскочилаиз носилок. Её лицо преобразилось: глаза засветились огнём, каким сияют лишь в юности, ноздри раздулись, тело вытянулось, будто прикоснулось к невидимому столпу света.
– Ты чувствуешь? – спросил Яхим.
– Да, – выдохнула она. – Ты черпаешь отсюда силу?