Алексей Черкасов – Дурман (страница 10)

О смене дня и ночи он мог бы судить по появляющемуся и исчезающему едва заметному контуру света вокруг люка, которым было закрыто его подземелье. Но, находясь в полузабытьи, Клякса не отмечал этих изменений, поэтому время тянулось для него очень медленно, ускоряясь, когда люк поднимался, и в его застенок спускался Чёрт, его мучитель. Он брал у него из вены кровь и поил его ей, а кормил отрезаемыми от ног кусками, которые запекал на находящемся тут же мангале.

Клякса находился в подземелье четвёртые сутки, но и этого тоже не осознавал. Время превратилось в бесконечно текущую ленту без ориентиров с изредка вкрапляющимися узелками в виде посещений Чёрта. Как ни странно, именно сейчас в голове вдруг прояснилось, и он, вися на своём кресте, впился взглядом во тьму, стараясь выхватить из неё хоть какие-нибудь контуры. Он поднял глаза и убедился, что вокруг люка нет светлой каймы. Вероятно, снаружи ночь, отметил Клякса.

Боли в изувеченных ногах он не чувствовал. Он их вообще не ощущал – перетянутые жгутами, ноги затекли и потеряли чувствительность. Накануне, когда Чёрт отрезал от него очередной кусок, Клякса почувствовал не боль, а только некоторый дискомфорт – как будто что-то неудобно надавило на икроножные мышцы.

Вернувшееся сознание побудило Кляксу проверить, насколько сильно он привязан к кресту. Он энергично зашевелил кистями рук – руки были зафиксированы надёжно, но в правой руке он ощутил несколько бо́льшую свободу движений. Если подвигать рукой энергичнее, то, возможно, удастся вытащить её, подумал Клякса и устремил к этой цели все свои усилия.

Клякса принялся активно крутить правой кистью и вскоре почувствовал, что петля верёвки растянулась – видимо, за счёт некрепко завязанного узла. Узел теперь, вероятно, затянулся, зато он, напрягшись, сумел отодвинуть запястье от деревяшки чуть не на целый сантиметр.

Этот успех вызвал у него лёгкую эйфорию и прилив сил. Он даже улыбнулся от радости. Сделав паузу, Клякса удвоил усилия и добился того, что рука стала довольно свободно перемещаться внутри петли по горизонтали.

От прилагаемых усилий в глазах у него потемнело, пришлось снова остановиться и передохнуть, но Клякса ликовал – ещё немного, и он сможет освободить правую руку. Освободив правую, он получит возможность отвязать и левую, а там и ноги. А дальше…

Что дальше, Клякса пока не задумывался.

Следующая попытка закончилась триумфально – ему удалось вынуть правую руку и теперь он усиленно разминал кисть, восстанавливая кровообращение. Ног он по-прежнему не чувствовал, но надеялся, что и это – следствие не нанесённых ему ран, а прекращения движения крови в туго стянутых верёвками конечностях. Ноги были перетянуты не только внизу, где они были привязаны к кресту, но и выше – где жгуты были наложены, чтобы остановить кровотечение.

Он протянул правую руку влево, повернулся туда же корпусом и с обратной стороны креста нащупал узлы, которые затягивали верёвку на его левом запястье. Клякса снова пошевелил рукой, чтобы оценить тугость верёвки и убедился, что левую руку так просто не освободить, придётся развязывать узел. Это будет непросто, так как дотягивался он до него с трудом.

В голове Кляксы вдруг возникла необычная ясность, как будто он и не висел на кресте четвёртые сутки впроголодь и почти без воды, как будто он не подвергался истязаниям и пыткам. Взгляд его снова скользнул по кромешной тьме и зацепился за светлую полосу – это свет, он идёт снаружи, и значит, пока он освобождал правую руку, наступил новый день. Быстро он с креста не слезет, наверняка уйдёт час-другой. Затем надо будет выбираться из подземелья – а как? Лестницу его тюремщик, кажется, поднимал наверх. Да и люк, видимо, снаружи заперт. Пока он со всем этим справится, пройдёт много времени, а Чёрт может прийти в любую минуту.

Нет, надо ждать, подумал Клякса. Надо вытерпеть ещё один день, а потом, когда Чёрт уйдёт, немедленно начать действовать, имея в запасе минимум сутки. Только бы сил хватило.

Он вздохнул и стал просовывать правую руку обратно в петлю верёвки. Почти одновременно заскрипели петли поднимающейся крышки над его тюрьмой…

Глава восьмая. Отец Илий

Костя обходил одну за другой аптеки и магазины. Все они были закрыты, не было и следа человеческой деятельности. Людей нигде не было. Респиратор защищал, но не очень хорошо – уже через час заболела голова, приступами накатывали головокружение и слабость. Наконец, в трёх остановках от дома он обнаружил открытый магазин. Внутри оказался один спящий парень в униформе охранника. Он сидел за упаковочным столом, положив голову на руки. Костя снял респиратор и положил на стол. Затем дотронулся до плеча охранника, и тот моментально поднял голову.

– Где все? – спросил Костя.

– Да хрен их… – охранник взял со стола пачку сигарет и закурил. – Утром никто не пришёл. Я ночью оставался, утром как положено, открыл магазин…

– Зачем, если никто не пришёл? – спросил Костя.

Тот пожал плечами.

– Да хрен его… положено, вот и открыл.

– Ясно. Ну а купить-то тут что-нибудь можно? – он достал банковскую карту и помахал ей перед лицом охранника.

– Как? – спросил охранник недоумённо. – Кассы не работают, кассиров нет.

– А в долг запишешь?

Охранник покрутил головой.

– Не положено такого. У нас не забегаловка, тут в долг не продают.

– Ну а если мне надо? Всё равно нет никого.

– Украсть, что ли хочешь? – охранник взялся за дубинку. – А ну пшёл отсюда!

Костя вышел из магазина. Да, тут не договоришься. Во всяком случае, пока. Он вернулся и жестом подозвал охранника.

– Ну а если тебя не сменят, ты тут так и будешь сидеть?

– Да, – жёстко ответил он. – Так и буду.

– А, ну-ну, – сказал Костя и посмотрел на бейджик.

«Суздальцев Максим» было написано на бейджике.

– Ну бывай, Максим, – Костя хлопнул его по плечу и вышел.

Ну ладно, еда пока дома есть. Респиратор, конечно, один на троих. Аптека – прямо в доме. В неё, он знал, есть служебный вход прямо со двора – через выкупленную квартиру в первом подъезде. Если что, он взломает дверь и респираторов будет сколько захочешь. И потом – ну вернутся же когда-нибудь люди. Не могли же все уйти навсегда?

Рассуждая таким образом, Костя брёл домой. Идти было минут двадцать. Но выходя из магазина, он забыл на столе респиратор и, пройдя метров пятьсот, почувствовал сильное головокружение. Настолько сильное, что едва устоял на ногах. Мир вокруг закачался, Костя сделал несколько шагов и упал на скамейку автобусной остановки. Он потянулся к карману, чтобы достать респиратор, но там оказалось пусто, и рука его безвольно упала.

***

Как раз в это время Надя закончила варить суп и тушила рис с мясом. Обед был почти готов, но Кости всё не было. Она посмотрела на настенные часы – прошло больше двух часов с момента, когда он ушёл. Одновременно в гостиной послышался шорох, и почти тут же из неё вышел монах.

Он шёл неуверенной походкой, а дойдя до кухни, устало опустился на диван.

– Как я сюда попал? – спросил он.

– Ты лежал там, – сказала Надя, показывая на улицу. – Мы затащили тебя сюда…

– Вы – это кто? – спросил монах и тяжело опустил голову на руки, лежавшие на столе.

– Это я и твой знакомый… – запнувшись сказала Надя. – Вчера…

Монах с трудом поднял голову и мутным взглядом посмотрел на неё:

– То есть, двое моих знакомых. А что вообще случилось, Надя?

– Я не знаю… но догадываюсь… цветы. Это, наверное, цветы. Дядя Валера, а можно тебя попросить не говорить, что мы знакомы?..

Монах оглядел разбросанные по столу цветы и, взяв несколько, поднёс их к глазам.

– Странные какие-то… вроде, одуванчики, но не одуванчики, – затем он поднял на неё глаза и сказал: – Конечно. Пусть будет конспирация, раз тебе, Надюша, так нужно.

Надя кивнула головой, реагируя на его замечание о цветах.

– Да, стебель, рассечение листа, цветоложе – всё как у одуванчика. Но цвет…

– Ну да, ты же ботаник, Надя… – добродушно сказал монах, который, кажется, вполне пришёл в себя.

– Так и не стала ботаником. Ты чай будешь? – Надя приободрилась. – Взбодрит.

– Чай буду, – ответил монах. – Только сахар не клади.

Пока чайник закипал, монах продолжал расспрашивать.

– А где этот мой знакомый, который вчера…

– Он ушёл поискать людей, разведать обстановку, – ответила Надя.

– Давно ушёл? – деловито спросил монах, который очень быстро восстанавливал физическую форму и уже даже встал и начал расхаживать по кухне.

– Часа три прошло…

– Три часа-а-а? – протянул монах. – Похоже, что-то случилось. А кто он?

– Я не знаю…

Тот с удивлением посмотрел на неё.

– Да нет, – Надя усмехнулась. – Ты не так понял, дядь Валер. Вчера мне тоже стало плохо, и он принёс меня сюда. Я сидела вон на той скамеечке и умирала, – она показала на скамейку под окном.

– Да он просто профессиональный спасатель, этот наш с тобой знакомый, – с иронией ответил монах. – Чип и Дейл спешат на помощь. – Он посерьёзнел. – Только теперь, кажется, придётся спасать его самого. Куда он собирался идти?

Надя развела руками.

– Мы говорили об аптеках и магазинах – работают ли…

Монах кивнул.