Алексей Черкасов – Дурман (страница 9)

Потом он с трудом поднялся и, схватив монаха под мышки, потащил его по газону. Голова всё больше тяжелела вместе с телом грузного монаха. Костя волок его по направлению к подъезду, там всего метров семь по асфальту и дверь. Вот они и в подъезде, и Костя перевёл дух. Пот ручьями стекал по его лицу.

Он посидел на ступеньках минут пять. На втором этаже в тридцатой квартире Андрей – крепкий парень, поможет. Одному ему монаха на пятый этаж не втащить. Да и надо ли? Костя посмотрел на запылившееся лицо больного. Вызвать «скорую», и пусть забирают. Вот и ответ на вчерашний вопрос, кстати.

Он достал из кармана телефон. Пятнадцать минут десятого, в редакцию сегодня можно поехать к часам к двенадцати. Тут он обратил внимание, что на улице стоит необычная тишина. Он подошёл к двери и открыл её. Да, гула машин, который обычно доносится с Советской, не слышно. Тишина стояла так густо, что Костя почувствовал давление в ушах – будто весь мир выключили – только ветви деревьев слегка колыхались от ветра, создавая едва слышный шелест. Он закрыл дверь. Набрал «скорую». Занято.

Костя чертыхнулся. Да что такое происходит? Второй день врача не вызвать – помрёшь, пока дозвонишься.

Он поднялся на второй этаж и позвонил в тридцатую квартиру. Никто не открыл. Костя позвонил ещё раз с тем же результатом. Уехал куда-то? Машина, вроде, у подъезда стоит.

Он услышал шаги на лестнице. «А это нас арестовывать идут…» – подумал он мрачно и обернулся. Это была Надя. Лицо её было напряжённым, даже испуганным.

– Что случилось? – спросила она. – Я видела в окно…

– Плохо человеку, не знаю, что делать, – пояснил Костя. – В «скорую» не дозвониться, а он тяжёлый… не бросать же его здесь? И вот ещё что…

Костя запустил руку за пазуху и достал ворох цветов. Пока он выкладывал их на ступеньки, от его внимания ускользнул странный взгляд, который Надя бросила на монаха.

– Посмотри-ка, раз ты ботаник.

Надя взяла у него цветы, и глаза её расширились от удивления. Она осмотрела пару растений.

– Ну что сказать… по всем признакам это одуванчики. Цветонос внутри полый, млечный сок на изломе, цветоложе ямчатое… соцветие типичное для одуванчика. Но вот цвет… что за чепуха? Синих одуванчиков не бывает! Я знаю, что бывают розоватые, белые. Но синие?!

Она ещё раз перебрала цветы.

– Листья тоже одуванчиков, но они тут отдельно, неясно, может быть они от жёлтых цветков. Я сбегаю посмотрю. И она метнулась по лестнице вниз.

– Стой! – крикнул Костя, и она обернулась. – Там что-то не так, не выходи. Помоги лучше.

Вдвоём они тащили грузное тело монаха на пятый этаж минут двадцать.

– Я однажды спускал человека вдвоём с фельдшером, – рассказывал Костя, когда они стояли на площадке между третьим и четвёртым этажами. – Он вот тут на площадке лежал, и у него изо рта текла кровь со слизью. Я вызвал «скорую», приехали очень быстро, но фельдшер один и девушка, совсем молоденькая, девочка просто. Он его уложил на брезент – помоги, говорит, спустить… ну и понесли. Помню, как несём, а у него голова по ступенькам – бум, бум, бум… Эх, был бы такой брезент.

– Мягкие носилки… – поправила его Надя и предложила: – На покрывало можно положить.

– Да уже немного осталось, – сказал Костя. – Потащили.

Втащив монаха в квартиру, они оставили его на полу в гостиной и по очереди смывали пот в ванной. Затем сели у стола на кухне, и Надя сказала:

– Странный ты… всех спасаешь, к себе тащишь. Зачем мы тебе?

Костя пожал плечами.

– Ну не бросать же. Люди ведь… Кто-то должен помочь.

Надя помолчала минуту и спросила:

– А что там не так?

– Где? – не понял Костя.

– Ну на улице. Ты сказал: не выходи, там что-то не так. Это ты о чём?

– Понимаешь, – сказал Костя, – через пять минут у меня там опять стала кружиться голова. И слабость… даже тошнота, что ли. Потом там почему-то тихо, машин не слышно. Детей нет во дворе – в это время уже всегда на детской площадке шум. Куда все подевались?

Надя посмотрела в окно.

– И правда пусто. Хм…

– Вот то-то – хм… Плюс цветы эти странные – откуда такие взялись?

Он помолчал.

– Вчера весь день башка трещала, слабость накатывала. Сегодня то же самое. Но вчера я по улице долго ходил, а сегодня – только вышел и практически сразу… Синих цветков вчера совсем чуть-чуть было, а сегодня уже полно.

– Похоже, что эти цветы выделяют что-то в воздух, – сказала Надя. – Что-то одуряющее или даже отравляющее. Помнишь, как в «Волшебнике Изумрудного города»?..

– Лев, Элли и Тотошка уснули на маковом поле… – задумчиво ответил Костя, взял со стола цветок и понюхал. – Ничем не пахнет.

– Не всё имеет запах, как маковый цветок, – ответила Надя. – Но я думаю, надо принять это как рабочую версию.

– Ну допустим. Похоже на правду, – рассуждал Костя. – А куда исчезли все люди? По идее, все газоны должны быть усеяны пострадавшими. А у нас за сутки двое – ты и этот монах. Остальные где? По домам, похоже, не сидят. Машины не едут, учреждения, судя по всему, не работают – «скорая»-то, точно, а это экстренная служба!

Надя скорчила недоумённую гримасу

– Возможно не на всех так действует, как на меня…

– Если не так, то они должны быть на улицах! На работе! – эмоционально ответил Костя. – А нет никого!

– Ну на работе-то, может быть и есть, – ответила Надя. – Мы же не проверяли.

– Сейчас позвоню в редакцию, – сказал Костя и взял телефон. – А, чёрт! Аккумулятор сел.

Он нервным движением отбросил телефон на стол. Потом подумал и вышел из комнаты, вернувшись через минуту с зарядным устройством.

– Значит, если это цветы, – продолжал он, ставя телефон на зарядку, – то, скосив их, мы обезопасим местность, так?

Надя кивнула.

– Осталось найти газонокосилку… или хотя бы косу, – сказал Костя.

– А ещё можно надевать противогаз. Или респиратор, – сказала Надя.

Костя посмотрел на неё и улыбнулся.

– Молодец, Надя! Респиратор-то у меня где-то есть, – он убежал в спальню, и оттуда донёсся его крик: – От пандемии остался! Может, даже пара найдётся.

Через пару минут он вернулся с респиратором.

– Пока один нашёл. Ничего, в аптеке можно купить… – он осёкся. – Интересно, а безналичная оплата работает? У меня налика вообще нет, вчера в автобусе последнюю мелочь выложил.

– Интересно, работают ли аптеки, – сказала Надя.

– И магазины… – продолжил Костя упавшим голосом, но тут же взбодрился, – а вот я сейчас это всё и узнаю.

Он надел респиратор и подмигнул Наде.

– Только ты там всё равно долго не ходи, – попросила она. – Во-первых, респиратор, наверное, не очень надёжно защищает от разной химии. Во-вторых, вдруг он очухается, – она показала в сторону гостиной, где на полу по-прежнему лежал монах. – Может он псих, мне страшно.

– Нет, он не псих, – сказал Костя.

– Ты его знаешь?

– Ага, пересекались пару раз, – ответил он. – Буквально вчера по делам виделись.

– У тебя дела с церковью? – удивилась Надя.

– Да как тебе сказать… – задумался он уже в дверях. – Это по работе. Потом расскажу.

Дверь захлопнулась.

Надя прошла в гостиную. Монах громко сопел на полу, зрачки под веками бегали. Надя проверила пульс – в пределах нормы. Вообще было похоже, что он вот-вот придёт в себя.

Надя пошла на кухню, залезла в холодильник. Затем, поколебавшись, осмотрела отсеки под угловым диваном. Удовлетворённо хмыкнув, она достала разные продукты и принялась за стряпню.

Глава седьмая. Надежда

Клякса потерял счёт времени. Он не знал, сколько уже висит на этом кресте – день, два, неделю, месяц? Временами он проваливался в бредовое состояние: и не сон, и не явь. В кромешной тьме своего заточения мерещились ему какие-то зловещие тени, временами раздавались странные звуки, закрыв глаза, он перемещался в, как ему казалось, иные миры, а открыв, возвращался в мрачную действительность. Тьма не просто скрывала стены – она давила. Каждый вдох был борьбой с ней.