Алексей Черепанов – Труба! (страница 4)
Он сделал шаг вперед, его фигура, казалось, заполнила всё пространство палатки.
– Вы – не люди сейчас. Вы – "кроты". Инструмент. Единственный инструмент, который может сломать тупик в этом городе. Инструмент не выбирает, куда его совали. Он выполняет функцию. Ваша функция – пройти эти пятнадцать километров ада. Вылезти. И устроить такой ад тем, кто сидит на "Красном Молоте", что наши смогут прорваться. Спасти хоть кого-то из тех, кто еще гибнет на улицах за каждый метр. Понятно?
Вопрос был риторическим. Понятно было всё. Слишком понятно. Слишком страшно.
– Так точно, товарищ майор, – раздалось несколько хриплых голосов. Нестройных. Без огня. Но это было принятие. Горькое, выстраданное, но принятие приговора.
– Отбой до 21:00, – отрубил Хасавов. – Явка у точки ввода в 22:30. Полная экипировка. С собой – только то, что приказано. Максимальная лёгкость. Максимум сосредоточенности. Последний шанс отказаться – до подхода к люку. После – только вперед. Или навсегда.
Он резко кивнул, давая понять, что всё кончено. Бойцы, как тени, стали выходить из палатки, избегая взглядов друг друга. "Сойка" пошатнулся на пороге, его вывел под локоть "Айболит", лицо медика было бескровным. "Бизон" шел, сгорбившись, будто уже чувствуя тяжесть трубы на спине.
Волков задержался у выхода. Он видел, как Хасавов, оставшись один, тяжело опустился на табурет у стола. Майор снял фуражку, провел ладонью по лицу. На мгновение его бесстрастная маска спала, обнажив нечеловеческую усталость, горечь и тяжесть непосильной ответственности. Он послал этих семерых на верную смерть. И он знал это. Он был не командиром "особого отряда". Он был палачом, объявляющим приговор. И его "особый отряд" – это семь смертников, добровольно шагнувших в стальную гильотину длиной в пятнадцать километров. Первая реакция прошла. Начинался путь к точке ввода. К началу ада.
Глава 2: Стальные Чрева
Смертельные Расчеты
Холодный, пронизывающий до костей мартовский ветер гулял по разрушенному двору заброшенной насосной станции на самой окраине удерживаемого сектора. Здесь, среди оплавленных останков компрессоров и покореженных заслонок, под низким, задымленным небом, собралась группа "Кроты". Семеро человек в застиранном камуфляже, с минимальной экипировкой за спиной, стояли, съёжившись, вокруг импровизированного "стола" – куска бронеплиты, брошенного на два обгорелых бетонных блока. На плите лежали не патроны и гранаты, а бумаги. Карты. Схемы. Распечатки. Это было их оружие. Их единственная надежда и одновременно – детальное описание их гроба.
Над бумагами склонился майор Хасавов. Его фигура в пробитой ветровке казалась еще более угловатой и неумолимой на фоне руин. Рядом с ним – капитан-инженер Громов, тот самый, что на совещании в штабе называл идею безумием. Теперь его долг был сделать это безумие хоть как-то осуществимым. Лицо Громова было серым, глаза красными от бессонницы.
– Смотрите и запоминайте, – начал Хасавов, его голос резал ветер. Никаких вступлений. Только факты. Он ткнул пальцем в пожелтевшую, местами прожженную схему, явно довоенную, с печатями какого-то технадзора. – Объект: Магистральный газопровод "Суджа-Северный Узел". Год постройки – 1978. Толщина стенки – 12 мм. Сталь. Не лучшего качества. Коррозия. Сварные швы – потенциальные зацепы и источники острых кромок.
Его палец скользнул по извилистой линии на схеме.
– Маршрут: Точка ввода – здесь. – Он указал на люк метрах в пятидесяти от них, едва видный под грудой битого кирпича и снега. – Далее: 3.2 км под промзоной – разрушенные цеха, возможны просадки грунта, завалы в трубе. Потом поворот на 15 градусов влево. Далее 8.1 км под полем и лесополосой – тут риск ледяных пробок, скопления талой воды. Еще поворот, 27 градусов вправо. Последние 3.7 км – под жилыми кварталами. Высокий риск обрушений от бомбежек, завалов строительным мусором. Конечная точка: Технический колодец в подвале котельной завода "Красный Молот". – Палец Хасавова с силой ткнул в крошечный квадратик на схеме завода. – Общая длина участка: 15 километров ровно. Ни больше, ни меньше. Забудьте про тропы. Ваша тропа – вот эта линия. Стальная. Тёмная.
– Расстояние: 15 000 метров. Это не по лесу. Не по полю. Это – ползком. На спине или животе, по ржавой стали, в тесноте, преодолевая трение каждой клеткой тела. Средняя скорость в таких условиях? – Громов посмотрел на них поверх блокнота, его глаза были пусты. – Оптимистично: 300 метров в час. Пессимистично: 100. Возьмем среднее – 200 метров в час. Простая арифметика: 15 000 / 200 = 75 часов. Трое суток.
В палатке повисло гробовое молчание. Даже Хасавов не шевельнулся. Семеро "кротов" замерли. Трое суток. В трубе. В холоде. В темноте. Без сна? Без нормального движения? Это был приговор.
– Но это – нереально, – Громов отчеканил, словно вынося диагноз. – Человеческое тело не выдержит. Время. Мы даем вам максимум 20 часов. Двадцать. Потом – гипотермия, полный упадок сил, психологический срыв. Вы превратитесь в овощ или труп. Значит, ваша реальная средняя скорость должна быть 750 метров в час. 12.5 метров в минуту. Каждую минуту. Без остановки. Двадцать часов подряд. – Он посмотрел на "Бизона". – Для тебя, богатырь, это будет как бег с препятствиями с мешком цемента на спине. В горизонтальном положении.
Старший сержант "Бизон" сглотнул так громко, что звук был слышен даже на фоне завывания ветра. Его могучие руки сжались в бессильные кулаки. 12.5 метров в минуту. Вечность в аду.
– Энергозатраты, – продолжил Громов, перелистывая страницу. – По расчетам физиологов: в таких экстремальных условиях, с нагрузкой, холодом и стрессом – от 8000 до 10000 килокалорий в сутки. У вас с собой – высокоэнергетические пасты, шоколад, сало. Максимум – 5000 ккал на человека. Дефицит – минимум 3000 ккал в первые сутки. Вы будете двигаться, сжигая собственные мышцы и резервы. К концу пути вы будете пустыми, дрожащими оболочками. Если дойдете.
"Айболит", младший сержант-медик, кивнул, его лицо было скорбной маской. Он мысленно видел график падения уровня глюкозы, нарастания кетонов, мышечные судороги, помутнение сознания.
– Газ, – это слово Громов произнес с особой тяжестью. Он достал из кармана два небольших прибора, похожих на толстые авторучки. – Детекторы. Один – на метан (CH4). Другой – на сероводород (H2S). Метан – удушающий. Вытесняет кислород. Без запаха. Сероводород – нервно-паралитический яд. В концентрации 0.1% – потеря обоняния (он пахнет тухлыми яйцами, но потом нос отключается). 0.2% – смерть за минуты. В трубе – возможны "карманы". Особенно в низинах участка. Давление в магистрали упало, но не до нуля. Остаточное – до 0.1 атмосферы. Мало? Достаточно, чтобы газ скопился в ловушке. – Он протянул детекторы Волкову. – Вешайте на грудь. Если замигает красный или запищит – назад. Немедленно. Если успеете. Но учтите: датчики могут врать из-за влажности. Или сработать слишком поздно. Искра… – Капитан снова сделал жест рукой у горла. – От статики. От удара ножа о металл. От чиркания зажигалки, если кто вдруг закурить захочет в своем гробу. Одна искра в метановом кармане – и вас просто испарит. Без шансов. Без останков.
Волков взял холодные цилиндры детекторов. Они весили как гири. Гарантии ноль. Смерть – вероятна.
– Давление, – Громов снова ткнул в блокнот. – Не только газовое. Давление времени. Давление темноты. Давление пространства. Восемьсот миллиметров – это не только тесно. Это – постоянный контакт. Ржавчина впивается в одежду, в кожу. Каждый сантиметр продвижения – трение. Через час локти и колени будут стерты в кровь. Через пять часов – начнется воспаление. Через десять – раны откроются до мяса. Влажность 100% превратит любую ссадину в ворота для инфекции. Антисептики? – Он горько усмехнулся, глядя на "Айболита". – В таких условиях? Фикция. Боль будет вашим постоянным спутником. Она будет грызть, отвлекать, сводить с ума. И её придется игнорировать. Каждую секунду. Потому что скорость – 12.5 метров в минуту. Время – 20 часов максимум. Иначе – замерзание или безумие.
"Айболит" бессильно сжал аптечку в своем рюкзаке. Он знал: йод и бинты бессильны против этого. Боль станет частью тьмы.
– Абсолютная тьма, – Хасавов, молчавший до сих пор, вступил в разговор. Его голос был низким, как скрежет металла. – Это не просто "темно". Это – отсутствие света. Навсегда. Ваши глаза будут открыты, но они ничего не увидят. Ни теней. Ни очертаний. Никакого намека на форму или пространство. Только черноту. Густую, как смоль. Вечную. Это сломает психику быстрее, чем холод или боль. Галлюцинации начнутся через несколько часов. Шорохи, голоса, лица в темноте, свет впереди… которого нет. Борьба с ними потребует титанических усилий воли. Любой срыв – паника, крик, попытка развернуться или ускориться – может погубить не только тебя, но и всю группу. Тьма – ваш главный враг. Сильнее любого боевика снаружи. Она внутри. В вашей голове. И она ждёт.
"Сойка", снайпер, привыкший полагаться на зрение, на точность видимого мира, содрогнулся. Его худые плечи поджались. Абсолютная тьма. Для него – эквивалент слепоты. И смерти души.
Громов захлопнул блокнот. Звук был резким, как выстрел.
– Итоговый расчет: Шанс дойти живыми и вменяемыми до "Красного Молота", по нашим оценкам… – он посмотрел на Хасавова, потом на бойцов, – не превышает 15-20%. На группу. Не на каждого. На группу. Один из пяти. Может, один из семи. Остальные – останутся в трубе. Навсегда.