Алексей Бёрбут – Свобода и Братство (страница 10)

Он посмотрел на неё внимательно.

– То есть это для тебя не проблема?

– Нет, – честно ответила мама. – Для меня проблема – это здоровье, семья, одиночество. А это… работа.

И тут же добавила, будто вспомнив:

– Кстати, Артём, я тебя хотела попросить. У меня пульт от телевизора барахлит. Ты посмотришь?

Он замер.

– Мам, – Артём говорил медленно чтобы стало понятно – Я тебе сейчас говорю о вещах, которые для меня важны. От которых зависит моя работа, безопасность, жизнь в конце концов! Ты это понимаешь?

– Понимаю, – ответила она рассеянно. – Но пульт правда плохо работает.

Он почувствовал, как в нём что-то обрывается.

– Ты сейчас серьёзно? – спросил он, уже не скрывая раздражения. – Я тебе говорю про угрозу, а ты про пульт? Ты меня не слышишь!

– Я слышу, – сказала мама чуть обиженно. – Просто ты слишком драматизируешь.

Он встал.

– Мам, ты вообще мне веришь?

Мама смотрела на него долго.

– Я верю, что тебе кажется, что это важно, – сказала она наконец.

Эти слова ударили сильнее, чем прямое «нет». Артём медленно кивнул.

– Понятно. Извини, – сказал он уже тише. – Я, наверное, зря сорвался.

Она тут же оживилась.

– Ну конечно зря, – сказала с облегчением.

Он надел куртку.

– Ты уже уходишь?

– Да.

Она подошла, поправила ему воротник.

– Шапку надень, холодно.

– Мам…

– Надень, надень.

Он вышел, и аккуратно закрыл за собой дверь.

На лестнице было тихо. Он спускался и думал о том, что для неё он навсегда остался мальчиком – мальчиком, которому можно подарить игрушку, которого нужно накормить, но мальчиком чьи страхи, обиды и сражения никогда не бывают настоящими.

Глава шестая

Стаса он узнал сразу – по походке, по чуть сутулым плечам, по привычке смотреть куда-то поверх людей, не обращая внимания на то, что находится у него под ногами. Они не виделись лет пять, но Артёму показалось, что прошло не больше месяца.

– Стас?

– Артём? – тот прищурился, потом улыбнулся. – Ни фига себе.

Пожали руки, как делают это люди, у которых когда-то было общее прошлое, но нет привычки обниматься. Потом пошли рядом, медленно, без цели. Болтая о том, о сём.

Стас вдруг усмехнулся и спросил, что-то вспоминая:

– Слушай… а помнишь институт?

Артём кивнул, не задумываясь.

– Конечно помню.

– А помнишь нашего препода по высшей математике? – продолжил Стас. – Ну этого… который за бороду себя дёргал.

Артём расплылся в улыбке:

– Козла, что ли?

Они одновременно рассмеялись.

– Господи, – сказал Стас, – Я думал, он себе эту бороду оторвёт когда-нибудь.

– А помнишь, как он говорил: «Математика ошибок не прощает», а сам путался в собственных формулах.

– Слушай, – вспомнил Артём, – А Валентину Семёновну помнишь?

Стас простонал.

– О, только не её!

– Как она нас пугала, – продолжил Артём, оживляясь, – Что, если застанет ночью на этаже у девчонок, напишет докладную, и нас отчислят за аморальное поведение.

Они снова посмеялись, но уже тише.

– Ты где сейчас? – спросил Артём.

– Работаю, – ответил Стас и усмехнулся. – В конторе. Серьёзной.

– Это как?

– Так что «лучше не спрашивать», – сказал он. – Физика, измерения. Связанной с военными.

Артём почувствовал, как внутри что-то шевельнулось.

– Измерения? – сказал он после паузы, – У меня сейчас странная история. Я даже не знаю, с чего начать.

Стас посмотрел на него внимательно.

– Ну начни как есть.

Артём рассказал. Не всё, но достаточно. Про исчезающие данные. Про ощущение, что кто-то постоянно рядом.

– Я понимаю, как это звучит, – закончил он. – Но я это видел. Хотя доказать не могу, сохранить данные не получается.

Стас кивнул не сразу.

– Так, – сказал он наконец, – Ты забыл про одну возможность.

– Какую? – не понял Артём.

– Про авторитетного свидетеля, – уверенно сказал Стас.

– У нас на работе, есть один человек. Если он подтвердит твои слова, этого будет достаточно.

Артём остановился.

– Ты серьёзно?