Алексей Бухаровский – Дети (страница 4)
– Понятно вам? – Остап с ненавистью посмотрел на подростков.
Дети, белые как полотно, испуганно кивали.
– Закрывай! – скомандовал Остап.
Дверь товарного вагона медленно поползла, погружая маленьких пассажиров во тьму, снова лязгнул стальной запор.
Остап, равнодушно перешагивая через мёртвые тела, шёл по платформе, убирая пистолет в кобуру, рядом семенил молодой долговязый.
– Пущай с кажного вагона по одной сволочи выведут и покажут, що за побег будет! – отдал он приказ молодому полицаю.
– Будет исполнено! Пан Остап, осмелюсь спросить. Так нам что, теперь всех, кто в Германию грузится, переписывать?
– Да на кой ляд?! Это так, для острастки! – смеясь, произнёс мордатый, и долговязый поспешно подхватил, высоко подхихикивая своему начальнику.
Глава 6
Командир партизанского соединения Батя, он же Никифор Захарович, и Матрёна склонились над картой. Духовщи́нский район Смоленской области оба знали хорошо, и сейчас, глядя на топографические отметки, они чётко понимали, какая земля контролируется партизанами, а какая территория – под немцами. Батя был явно расстроен.
– Все связные как сквозь землю провалились. Нет разведданных. Что на Большую землю радировать? А помнишь, как ты по два раза на неделе в разведку ходила? Мы же каждый чих из их сопливой фашистской ноздри знали. А нынче что?! Вот такие дела, Матрёна. Вот такие дела.
Матрёна ответила достаточно резко, хоть и соблюдая субординацию:
– Никифор Захарович, всё одно надо связь налаживать. Давайте я схожу.
– Да ты что, смеёшься, что ли? А если тебя там опознают? Мало ли кого ты встретишь. Немцам давно известно про вас с Михаилом. И то, что вы секретаря райкома у себя дома прятали, и то, что к вам оружие и листовки привозили. Да это расстрел! Расстрел! И ещё поизмываются вдоволь. Слышала, как подпольщиков на казнь вели? На них живого места не было! Пойдёт она, понимаешь… Ты даже мысли эти брось!
Командир в сердцах кинул карандаш, которым водил по карте, и стал нервно ходить по землянке взад и вперёд.
Матрёна робко продолжила:
– Так у нас в отряде, почитай, все со Смоленщины – всегда будет опасность, что опознают. А идти всё равно надо. Ну кого вы ещё пошлёте?
– Что, народу в отряде мало, что ли? Подбери кого посообразительнее. Связной должен не привлекать к себе внимания. Тихо, как мышка, юрк – и нет его! Сбегал туда-сюда и на глаза не попался никому. Неприметненький, маленький человечек должен быть.
Матрёна, задумавшись, глядела в крохотное оконце землянки. На улице ярко светило солнце. Весна понемногу входила в свои права. Лес оживал после снежной зимы, зеленел и радовал глаз. Там, на полянке, Михаил, разобрав свой пулемёт, тщательно чистил каждую деталь. Колька крутился рядом, жадно внимая новую для себя науку.
– И много с него немцев покласть можно? – интересовался Коля.
– Не покласть, а положить, – не прерывая работу, поправил его Михаил.
– Ну поло́жить.
– Положи́ть! Ударение на «и».
– Да чё ты придираешься, как учитель в школе!
– А я и есть школьный учитель.
– Учитель? Так учи, как с пулемётом обращаться! А не крути впустую. Положи́ть, поло́жить!
– Дадут приказ – научу.
В разговор вступила Матрёна. Она, выйдя из командирской землянки, стояла неподалёку и прислушивалась к их беседе.
– Чего же ты, Миша, парня знаний лишаешь? Видишь же, что он учиться хочет. Расскажи ему про пулемёт, а он заодно и математику, и физику подтянет.
– Нужна мне ваша физика с математикой! Мне бы стрелять выучиться и с немцами поквитаться! – психанул Колька.
– А вот в этом деле математика и физика – наипервейшее дело, – спокойно парировал Михаил.
– В стрельбе‐то они к чему? Навёл ствол и знай себе поливай!
– Это ты грядки в огороде так поливай. Каждый патрон, каждая пуля – на вес золота.
– Да я не про то. Я про физику с математикой. Война идёт. После все эти учения. Как немцев побьём. Сейчас не до них.
– Матрёна, смотри – ну какой же невежественный молодой человек! Физика и математика ему на войне ни к чему. Хорошо. Вот, по-твоему, как пуля из ствола пулемёта летит?
– Известно как: куда ствол смотрит, туда пуля и летит.
– Вот! Садись, двойка тебе! По параболе пуля летит.
– Это как? Наискосок, что ли?
– Наискосок! Нет, ну ты видала, Матрёна! Баллистика! Баллистика – наука о полёте снаряда. А в баллистике основа всего – физика и математика!
– Так то ж снаряда. Я пока с пулемёта стрелять научиться хочу, а с пушки уж потом.
– Да что снаряд, что пуля – и то, и другое подчиняется одним и тем же законам физики.
Матрёна решила, что обстановка накалилась до предела и лучше сменить тему.
– Миша, ты бы не ругался, а объяснял всё парню толком. А пока иди-ка ты на перевязку.
– Так я вчера был.
– Так то вчера. А сегодня не был. Иди! – настойчиво потребовала она.
– Да там уж всё зажило. Чего ходить‐то каждый день.
– А ты что, врачей боишься?! – усмехнулся Колька.
– Вот ещё! Сейчас и пойду! Пулемёт только дособеру.
Матрёна опустила руку на плечо подростка. Колька вздрогнул, но затем успокоился. Прикосновение этой молодой девушки было добрым, родным, похожим на материнскую заботу.
– Давай! И Колю с собой возьми. Видал, какая у него на щеке ссадина. Надо обработать. Вдруг столбняк?
– Да ну! Так пройдёт! – заканючил Колька.
– Ну, чего? Кто врачей боится? Небось от уколов бегал в школе‐то? – подзадоривал парня Михаил.
– Не бегал! Пошли давай!
Пулемёт был собран. Теперь ничего не мешало отправиться в санчасть. Идти было недалеко: в партизанском отряде все селились компактно, хоть Батя и требовал соблюдать дистанцию между землянками на случай авианалёта; все хотели быть ближе друг к другу, чувствовать, что в лесу ты не одинокий зверь, а боевая единица могучей партизанской армии.
Медсестра Екатерина встретила их приветливо, осторожно принялась развязывать бинты на руке Михаила. Тот заметно нервничал, но не стонал, терпел. Колька стоял рядом и с интересом смотрел за всеми манипуляциями.
– Как там Мотя? Давно её не видала, – спросила медсестра.
– Ха! Тётя Мотя! – захихикал Колька.
Михаил одёрнул его:
– Кому тётя Мотя, а кому и Матрёна Исаевна. Ой! Катя, ты б поосторожнее.
– Болит? Ну, ещё не скоро заживёт, – со вздохом произнесла Екатерина.
Колька пристально вглядывался в рану.
– Пулевое? Насквозь прошла? А когда в тебя попало, жглось?
– Вот ты любопытный, Колька! Твоё бы любопытство да в нужное русло.
– Это теперь твой ученик? – с улыбкой поинтересовалась медсестра у Михаила.
– Навроде того. Кать, ты ему щёку йодом обработай.