Алексей Бухаровский – Дети (страница 3)
Желающих не нашлось.
– Ежели бы ночью…
Коля и не думал никого уговаривать.
– Да до ночи он невесть сколько ещё проедет, сейчас надо.
Трусливые попутчики снова зароптали:
– А дале куды? В деревне же немцы. Сцапают.
– Куды, куды! К партизанам. Ну?
Ответ Коля не получил. Махнув рукой в сторону остальных подростков, он начал обсуждать с Васей план побега.
– Я первый прыгаю. Ты за мной следом. Как только насыпи коснёшься, скатывайся, но не вставай, жди, когда поезд проедет. Понял?
– Ага, – кивал в ответ Вася.
– Ну давай, братуха. Не робей!
Через несколько минут поезд и вправду замедлил ход. Коля, словно ящерица, ловко пролез в рукотворный проём, ведущий на свободу, и кубарем скатился с насыпи. Прижавшись к земле, он ждал, когда все вагоны пройдут мимо, а как только стук колёс стал затихать, вскочил и, петляя, будто заяц, побежал к лесу. Времени на то, чтобы обернуться, у него не было.
Где‐то за спиной у мальчика гулко раздалась автоматная очередь, и он не знал, в кого это стреляют, возможно, и в него, а быть может… Коля гнал от себя эти мысли. Бежал по лесу, не разбирая дороги. Он успокаивал себя тем, что Васька фартовый и роста невеликого. И вообще, погони за ними быть не может. Разве же станут ради них двоих целый эшелон останавливать? «Ещё. Ещё чуть-чуть, – командовал он сам себе, – а потом отдохну и начну выкрикивать брата». А до ночи, до ночи они обязательно встретятся, это уж к гадалке не ходи.
Глава 4
В просторной, по партизанским меркам, землянке бородатый, хоть ещё и не старый, командир отряда по прозвищу Батя диктовал шифровку радисту. Ключ ровно отстукивал на Большую землю радиограмму с оккупированной Смоленщины:
– «В бою у деревни Закуп особо отличилась связная партизанского отряда – оперативный позывной „Месяц“. За проявленную храбрость и решительность прошу представить её к ордену Красного Знамени. Из надёжных источников стало известно, что фашисты готовят массовую отправку молодёжи в возрасте от четырнадцати лет на работу в Германию. Оставшееся население деревень, а это женщины и дети, оккупационные власти собираются уничтожить. Командир отряда Батя».
На пеньке рядом со штабной землянкой сидел Михаил. Повязка, которую наложила ему на руку супруга, и вправду была хороша: не сползла и не развязалась. Матрёна, расположившись на коленях у Михаила, любовалась своей работой.
– Миш, а повязка тебе не давит?
– Не.
– Рука‐то ноет, небось?
– Да всё хорошо, Мотя.
– Ну да, хорошо, пулей насквозь прошило! Разве хорошо?
– Обошлось ведь. Я ведь не дитё малое, перетерплю. Заживёт.
– Миш, а Миш, а ты сколько хочешь, чтоб у нас детишек было?
– Да хоть сколько.
– Ну, это не ответ. Я же тебя серьёзно спрашиваю.
– Так и я серьёзно. Вот разобьём немцев, и сразу нарожаешь мне целый школьный класс ребятни.
– Так это после войны. А ежели сейчас?
Михаил задумался, но не успел ничего ответить Матрёне. Его внимание, как и остальных партизан, привлёк подросток, которого вели в штаб под дулом винтовки. Рукав его куртки был разодран, на щеке ссадина.
В землянке Батя стал лично допрашивать Колю. Тот, измотанный, без сил, стоял перед наставленной на него винтовкой конвоира. Ведь в лес теперь просто так не ходили. Всякий, кто здесь оказывался, мог быть либо партизаном, либо провокатором и предателем, работающим на немцев. Партизан, приведший Колю в отряд, не спускал с него глаз.
– Я же говорю, что вас искал. – Коля, усталый и грязный, уже не в первый раз рассказывал свою историю.
– Ну, допустим. А как ты, говоришь, от немцев сбежал? – хитро щурил глаз командир.
– Снова да ладом… Я ж рассказывал: сгуртовали нас на станции и ну в товарняки пихать. В Германию погнали. Со всех окрестных деревень на станцию свозят. И парней, и девчонок. Погрузились. Тронулись. Ну вот. Мы с братом рванули. Остальные забоялись.
– Забоялись, значит?
– Да правду я вам говорю! Пустите меня! Мне брата найти надо. Мы вместе в партизаны решили. Чтобы воевать! Фашистов бить!
– Может, и так. Может, ты и брат твой – отчаянные хлопцы. Но всё проверки требует. Ты вот нас случайно нашёл?
– Понятно, случайно. Указателей‐то в лесу нет! Этот вон выскочил и винтовкой давай махать…
– На то оно и есть охранение. Сам пойми: мы для фашистов как рыбья кость в горле. Они к нам уже провокаторов засылали, и не раз. Вот так приблудится человек к отряду, а через пару дён и немцы тут как тут.
– Да свой я! Фашистов бить хочу!
– Проверим.
– Давайте оружие! Я хоть щас в бой готов идтить!
– До оружия, милый мой, ещё далеко. Ты лучше заново расскажи: как ты сбежал, в каком месте прыгал?
В землянку вошёл Седой. Он вместе с другим партизаном нёс что‐то на плащ-палатке. Седой, опустив глаза, обратился к Бате:
– Товарищ командир. Вот. Такое дело, понимаешь. Сходили мы в то место, куды мальчонка указал. А там…
Партизаны развернули плащ-палатку. На ней лежало бездыханное тело Васи.
Коля кинулся к нему, отчаянно прижал к себе и тут же понял, что его брат мёртв. На спине Васи вокруг чёрной точки пулевого ранения расползлось кровавое пятно. Стоя на коленях, не отпуская тела Васи из своих рук, Коля рыдал и кричал сквозь слёзы:
– Васька! Ты чего?! Что я мамке‐то скажу?! Васька!
Все партизаны, находящиеся в землянке, молча сняли шапки. Привыкнуть к смерти было невозможно, пусть и война, и убивали на ней каждый день, но сердце всякий раз сжималось в комок и ныло при виде мёртвого товарища, а тут и вовсе ребёнок. Ему бы жить да жить… И теперь его брат, такой же подросток, стоит на коленях, обнимая мальца, стенает, плачет горькими слезами, но всё тщетно: паренька уже не вернуть.
Глава 5
Уже стало смеркаться, когда на железнодорожной станции остановился пассажирский поезд. Из вагона на перрон вывалился огромного роста мордатый полицай. Он важно поправил железный крест – недавно полученную награду. На полусогнутых, переполненный подобострастного рвения к нему подбежал молодой долговязый полицай и, приложив руку к голове, радостно затараторил:
– С приездом, пан Остап. Разрешите поздравить вас с наградой!
– Ладно. Ввечеру обмоем! Как у вас отправка идёт? – Мордатый полицай с крестом был явно в хорошем расположении духа.
– Не поверите, пан Остап. Бегут ироды. На ходу спрыгивают – и в лес.
– Так! А ну-кась пойдём!
Полицаи перешли на соседний путь и поравнялись с товарным вагоном, который охранял немецкий часовой. Остап жестом приказал открыть вагон. Лязгнул засов. Дверь вагона приоткрылась. В нём стояли подростки и с опаской, предчувствуя неминуемую беду, смотрели на полицаев.
Остап неожиданно добродушно поинтересовался у детей:
– Ково мамка провожает?
Ребятишки робко подняли руки.
– А ну распорядись, щоб их родичей к вагону подпустили, – Остап отдал распоряжение долговязому.
Молодой полицай резво побежал, перескакивая через рельсы, и вскоре вернулся с толпой крестьян. Те, плача, бежали к детям. Не чувствуя опасности, пытались передать им узелки с едой.
Остап медленно достал пистолет из кобуры. Гаркнул, перекрикивая бабский вой:
– Слушать сюда!
Все замолкли. И взрослые, и дети, остолбенев от испуга, затаив дыхание, слушали.
– Кто до места не доедет, тех родичей сыщем и порешим! Уяснили?!
Дети в вагоне и провожающие их крестьяне послушно закивали головами. Остап молча направил дуло пистолета на толпу и не глядя произвёл три выстрела. Крестьяне с криками ринулись прочь от вагона. На перроне остались лежать три женщины.