Алексей Братский – Механики неба (страница 9)
Айдын, не двигаясь, пристально вглядывался в её лицо, пытаясь поймать малейшую фальшь. Затем медленно откинулся в кресле, сплетая пальцы на столе.
– Вы кидаете мне дезу? – спросил он, сузив глаза. – Искусственный интеллект? На самолётах, которые были новыми, когда наши деды ходили в школу? Не смешите меня.
– Я всего лишь журналист, – парировала Елена, не отводя взгляда. Спокойно достала сигарету, её движения были точными и выверенными. – Но человек, который со мной поделился этим, владеет большей информацией. Я пишу статьи на темы, которые ему выгодны, а он мне… частенько такие байки, нет-нет, да и рассказывает за рюмкой чая.
– Я могу с ним увидеться? – Генерал плавно пододвинул массивную стеклянную пепельницу к краю стола и, чиркнув зажигалкой, протянул огонь через стол.
– Он в Москве, – она наклонилась, прикурила, вдохнула и откинулась назад, выпуская струйку дыма. – Я часто летаю к сыну. И по приезду захожу к нему за… расчётом.
Дым заклубился в неподвижном воздухе бункера, рассеивая тусклый свет лампы, от которого по карте и по их лицам поползли нечёткие, зыбкие тени.
– Я бы хотела поскорее закончить всё это, – тихо произнесла Елена, и её голос впервые дрогнул, обнажив усталость. – Господин генерал, я хочу увезти сына из этой страны. Чтобы, когда он вырастет, у него был выбор. – Она опустила взгляд на пепельницу, раздавила о край недокуренную сигарету с резким, почти злым движением. – Я не хочу, чтобы он погиб где-нибудь в чужой пустыне, защищая финансовые интересы людей, чьих лиц даже не видел.
Айдын молча наблюдал за ней несколько тяжёлых секунд, его лицо было каменной маской, скрывающей работу мысли.
– Я вас услышал, – наконец сказал он, поднимаясь. – Мы с вами свяжемся. Через три дня.
Елена встала со стула так же плавно, как и села. Кивнула, развернулась и открыла дверь, за которой её ждал тот же бесстрастный солдат.
– Отвезите мисс Петрову туда, куда она сочтёт нужным, – распорядился генерал, не глядя на них, его взгляд уже был прикован к карте, где только что обрёл смысл новый, многообещающий вектор.
Если мисс Петрова будет делиться такой информацией из первых рук, то это многое может поменять.
Глава 4
Рассвет был всегда ранним – солнце вставало, как надзиратель, без опозданий и снисхождения. Ночная прохлада, едва успевшая набрать силу, уже отступала, сжимаемая наступающим зноем. Свежесть, что всего час назад цеплялась за металл фюзеляжей, безропотно таяла, воздух разогревался, готовясь к очередному дню пекла.
Утренний туалет на базе был делом быстрым и практичным. Рядом с палатками стояли на скорую руку собранные модули из походных раковин с подогревом воды от компактных термогенераторов. Вода была бесценна, поэтому пилоты мылись экономно: набрал в ладони горячей воды, смочил лицо, побрился электробритвой, работающей от общего аккумулятора, и смыл пену остатками влаги из кружки. Кто-то использовал быстроразлагающиеся влажные салфетки с антисептиком, выданные по норме – упаковка, десять штук на день. Они не давали ощущения настоящей свежести, но снимали липкую пыль и хоть как-то освежали перед вылетом.
К восьмому часу утра у штабного бункера собиралась вся авиагруппа – три пилота, взводы техников и операторов. Полковник Борисов, де-факто командир этой летающей части Каспийского Щита, с помятым, не выспавшимся лицом, но чётким взглядом, обводил строем свою немногочисленную команду, сверяясь с планшетом. Ритуал был отлажен до автоматизма. Он был здесь и командиром, и начальником штаба, и завхозом в одном лице. Но ему ставили и дополнительные задачи, наземных операций, так как выслужился он и получил опыт именно на земле.
– Воронов, – кивнул он на Тень, – твой Призрак на техосмотре до вечера. Рустам сказал «там недолго», уточнишь потом и переговори по ремонту. Сегодня помогаешь техникам, координация секторов. Петров, – взгляд полковника уперся в Грома, – ты с Волковым. На сегодня есть задача, зайдите ко мне. Остальные – в резерве, ждете смены или особого распоряжения. Погода ясная, ветер до пяти метров. Вопросы есть?
Вопросов не было. Приказы в их маленьком, замкнутом мире отдавались не для обсуждения, а для исполнения. Через тридцать минут брифинг закончился – задача Артему была ясна. Еще один день – еще один вылет.
Пока Гром расспрашивал детали у штабных, Артём, уже направляясь к стоянке, мысленно накладывал новую задачу на вчерашний бой. Картина выстраивалась простая и безрадостная. Вчера – колонна с боеприпасами. Сегодня – склад горючего. Их звено работало как хирургический скальпель, которым командование методично перерезало сухожилия наступающей Каспийской Республике.
Они могли себе это позволить, пока их Яки оставались призраками, невидимыми для ПВО сепаратистов. Это тактическое окно было узким и вот-вот могло захлопнуться. Артём не питал иллюзий: их вылазки не решали исход войны. Они были шипом, тормозящим вражеское колесо, чтобы основные силы Консерваторов – эти нескончаемые колонны Грачей и пехоты на востоке – успели перестроиться, окопаться и не дать противнику переломить ход событий одним решительным ударом.
Они были всего лишь одним зубцом в большой шестерёнке. Их работа – обеспечить стабильность фронта, чтобы другие могли делать свою. Сжечь этот склад – значит, выиграть для своих на земле еще несколько дней, может неделю. Но в этой войне счет шёл именно на дни. И пока их звено было тем самым шипом, ему приходилось крутить этот зубчатый механизм, даже понимая всю его громадность и безразличие к отдельной жизни.
Если Запад придет к власти в Туркменистане, наш Каспийский Щит превратится из шипа в пыль. Первым делом новые хозяева откроют газовые краны на полную – но уже не через Россию, а в обход. Европа получит свой дешевый газ, а мы – новый фронт у своих южных границ. Турция получит карт-бланш, их беспилотники будут базироваться в Ашхабаде как у себя дома. А наши базы? Нас просто выставят. Как нелегалов. Сначала через миротворцев, потом через санкции, а если сопротивление – то и через ракеты. Консерваторы хоть и сволочи, но свои сволочи. Они держат фронт. А эти… эти принесут с собой такой хаос, по сравнению с которым нынешняя война покажется дракой в песочнице. Им не нужен сильный Туркменистан. Им нужна дыра в стене, через которую можно дуть на Россию.
Да пусть хоть каждый вылет будет сожженный склад, автоколонна, зенитка или грузовики с подкреплением! Это не просто приказ. Это кирпич в стену, которую они пытались построить против надвигающегося урагана. И он молился, чтобы эта стена успела вырасти выше, чем поднимется волна. Полноценная война с Россией в 21 веке – это катастрофа для всей планеты.
Артём стоял у Старика, вжимаясь в планшет с заданием. Взгляд его скользил не по условным значкам, а по рельефу – каждый овраг, каждый гребень дюны, каждый выступ скалы был потенциальной угрозой или спасением. Он мысленно стирал свои знаки и расставлял чужие: вот здесь, на подлёте к базе, они бы поставили мобильную РЛС, замаскированную под грузовик. Вот с этого гребня отлично бы били переносные зенитные комплексы, поймав самолёт на взлёте. А в том узком ущелье, единственном разумном пути для скрытного подхода, идеальная позиция для засады пары Альбатросов.
Как бы я подловил нас? – этот вопрос жёг его изнутри холодным, профессиональным огнём. Он представлял себя по ту сторону, турецким командиром, знающим, что его топливные резервы – лакомая цель. Расчет был прост: заставить атакующих идти по предсказуемому маршруту, подставить под перекрёстный огонь, отсечь пути к отступлению. Значит, их единственный шанс – быть непредсказуемыми. Сделать то, чего от них не ждут. Пройти там, где не летают. Ударить тогда, когда все ждут затишья.
Он отложил планшет и положил ладонь на еще прохладную обшивку фюзеляжа. Задача была не просто в том, чтобы уничтожить цель. Задача была в том, чтобы переиграть собственное отражение, сидящее по ту сторону фронта и думающее ровно так же, как он.
– Волк, а тебя этот старик не подводил еще? – раздался голос – молодой, без наигранности, скорее с долей делового интереса.
– Подводил, – не отрывая руки от прохладного метала, ответил Артём. – Один раз. В сорок пятом. Потом починили.
– Смешно, – Гром усмехнулся, подходя ближе. – Ладно… Говорят, у них там ПВО. Две новые зенитки с тепловыми прицелами.
– Знаю, – Артём наконец поднял на него взгляд. – Поэтому и летаем на Яках. Дерево, дюраль, немного труб – слабо отсвечивают на радарах, да и выхлоп у его мотора холоднее. Их тепловые головки наводятся только в упор.
– Да понятно, – Гром кивнул, уже без иронии, его взгляд стал аналитическим. Он представил, как тепловой след его самолета яркой меткой висит на экране вражеского оператора. – Значит, снова будем призраками. Ладно, довезу тебя. Только смотри, не подведи, дедуля. —«дедуля» он сказал уже самолету, похлопав по его фюзеляжу с новым уважением.
– Он тебя переживет, – Артём отложил планшет, лишь сейчас оторвав палец от экрана, где он только что утвердил цифровую заявку на вооружение. – Двигай, проверь связь. Через пятнадцать минут вооружение.
Вскоре к стоянке, лязгая по щебню, подкатили две низкие гидравлические тележки – те самые, что поднимают ракеты и бомбы к подвесам. С тележек срывали брезент, и взгляду открылся весь их смертоносный груз – темные, продолговатые тушки бомб и ракет.