Алексей Братский – Механики неба (страница 7)
Тень подошёл молча. Подмигнул Грому, кивнул Артёму.
– Чисто сработал. Как всегда.
– Ты тоже, всё в точку.
Они стояли втроём – уставшие, потные, но с чувством выполненного долга. Над ними – небо. Вокруг – песок. Впереди – чай и отдых.
Артём похлопал по фюзеляжу Старика.
– Ну что, дожил?
– 100% структурной целостности. Для твоего возраста – отличный результат, – откликнулась в наушниках Сайра.
– Я про самолёт, Сайра.
– …я тоже.
Артем усмехнулся.
Задача выполнена. Все живы. Дома. Больше, в этот момент, ему ничего не было нужно.
Глава 3
– Эй, Механик! Не стой, как памятник – иди сюда! Чайник уже гудит. И не тот, что на твоих плечах! – раздался голос – грубый, с южным акцентом, сдобренный смехом.
Рустам – главный механик базы, бывший инженер из Ашхабада, теперь – папа всех самолётов ЧВК Каспийский Щит, человек, который мог починить даже совесть, если бы она сломалась. Но её у него не было от слова совсем. На нём – потрёпанная кожаная куртка, на груди пятно масла, на лице – усмешка, которая никогда не доходила до глаз.
После доклада Борисову об итогах вылета Артём вышел из прохладного полумрака бункера на палящий солнцепёк. Воздух, раскалённый за время их полёта, обжёг лёгкие. Он остановился, давая глазам привыкнуть к слепящему свету, и потянул носом знакомый запах базы – смесь раскалённого песка и авиационного керосина.
Механик сам пошёл к Артёму своей особой походкой – чуть раскачиваясь, с лёгкой переваливающейся пластикой могучего, но не тяжелого человека. Его поступь была твердой и уверенной, ступни в промасленных сапогах будто вжимались в песок, оставляя чёткие следы. Эта походка говорила о многом: о привычке к работе на любом грунте, о врождённой силе и о некой внутренней, непоколебимой стабильности. Он не спешил, но каждый его шаг сокращал расстояние с неумолимой точностью сходящихся деталей в его руках.
Подойдя вплотную, Рустам не стал ничего спрашивать. Он молча, по-братски, похлопал Артёма по плечу, задержав свою жилистую, испачканную в смазке ладонь на его комбинезоне. В этом жесте была вся их общая история – и понимание, и одобрение, и бессловесный вопрос: Целым вернулся? Артём кивнул, и в ответ на его усталое, но спокойное лицо Рустам широко, по-южному оскалился, и в его тёмных глазах вспыхнули тёплые искорки. Никаких лишних слов. Просто протянул Артёму жестяную кружку с дымящимся крепким чаем – их ритуал, их причастие после каждого вылета. И в этот момент Артём почувствовал, как последнее напряжение покидает его плечи. Здесь, возле своего самолёта и этого человека, он был дома.
– Ну? Как он? – спросил Артём, принимая от Рустама кружку.
Рустам постучал по цилиндрам ключом – звонко, ритмично, как по кристаллу.
– С мотором – идеально. Ни стука, ни вибраций. Как у новорождённого телёнка – только с 1800 лошадиных сил. Ты его и не гонял еще, как я вижу – танцуешь пока. Даже масло чистое, как слеза младенца.
Артём усмехнулся, отхлебнув чая.
– А что, по-твоему, я должен был делать? Убегать от ПЗРК на крейсерской тяге?
Они сели на ящики из-под патронов – холодные, твёрдые, надёжные. Под навесом – ещё два Яка. Один – в разобранном виде, кишки наружу. Второй – с открытым моторным отсеком.
Рустам жарил на примусе что-то невероятно пахнущее.
– Слышал, что Серые Призраки на Альбатросах теперь делают? – начал он, переворачивая шашлык.
– Что?
– Подключают свои модули… прямо к пушкам.
Артём нахмурился.
– Как это – прямо?
– А вот так. У них – простая система. TURK-AI, зовут. Холодный голос, как у бухгалтера. Не учится. Не чувствует. Только вычисляет. И – командует.
Рустам сделал паузу, наслаждаясь эффектом.
– Пилот – сидит. Смотрит в HUD. Видит цель. Нажимает кнопку разрешить автономный огонь. И – бац! – модуль сам выбирает момент, сам ведёт прицел, сам стреляет. Пилот – просто пассажир. Как на беспилотнике с креслом.
Артём фыркнул.
– Идиоты. Что, если система заглючит?
– А что, если человек заглючит? – парировал Рустам. – Так им проще. Особенно новичкам. Турки их учат: доверьтесь машине – и выживете. Как в Сирии учили…
Он не договорил. Оба знали, о ком речь.
– А Чёрные Тюрбаны? – спросил Артём.
– У них – вообще дикари. Берут старые Грачи, впихивают в кабину коробку с Штурманом-3 – это их модули, типа. Голос – как у робота из дешёвого фильма. Может только цели называть и курс давать. Больше – ничего. Но зато – дёшево. И главное – не учится. Им это не надо. Им надо – аллах акбар – и вперёд.
Артём кивнул. Это было логично. Тюрбаны не нуждались в тактике. Им нужна была вера. А вера – не требует алгоритмов.
– А Kartal-1? – спросил Артём, имея в виду турецкие ударные беспилотники.
– О, это – отдельная песня. У них – модуль Süvari – Всадник. Без голоса вообще. Без души. Без совести. Он не говорит. Он – убивает. Работает в рое. Один беспилотник – видит цель, второй – вычисляет траекторию, третий – бьёт. Как стая волков. Только из пластика и микросхем. Самое страшное, что они не боятся. Не устают. Не сомневаются. И не просят пощады.
Артём посмотрел на Старика. Где-то там чёрный цилиндрический модуль за кабиной.
– Она вроде не такая.
– Не, – согласился Рустам. – Она другая. И знаешь почему? Потому что она не просто вычисляет. Она понимает. Тебя. Твои манёвры, твои ошибки, даже твоё дыхание.
Он понизил голос, хотя вокруг никого не было.
– Говорят, у них в Стамбуле есть лаборатория. Там сидят учёные – и пытаются понять, как она работает. Как именно она учится. Они думают, что если поймут – смогут наделать таких модулей сотни. Тысячи. Поставить на беспилотники. На танки. На всё. И тогда машины будут командовать войной, а не люди… Люди будут просто нажимать кнопки.
Артём кивнул. Посмотрел на небо.
– Значит, они её хотят… не для войны. А для… производства войны.
– Вот именно. Твоя Сайра – это не оружие. Это – мозг. А мозг, который умеет учиться на человеке… это – ключ к будущему. Они считают, что это ключ к их будущему. Без нас.
Артём допил чай, чувствуя, как густая жара и сладкая горечь напитка растворяют в теле остатки боевого напряжения. Его взгляд, скользнув по фюзеляжу Старика, по бескрайнему песку и высокому безжалостному небу, наконец, остановился на Рустаме. Он выдержал паузу, уголки его губ дрогнули, тронутые едва уловимым движением, а глаза, прищуренные от палящего солнца, вдруг ожили. Глубокие морщины лучами разошлись от век к вискам – немые свидетельства сотен таких же послеполётных мгновений. Они прочертились на его загорелой коже, выдав редкую, истинную усмешку.
– Ну, пусть попробуют.
Рустам усмехнулся – на этот раз усмешка дошла и до глаз.
– Вот и славно. Значит, ты наконец-то это понял. А я уж думал – придётся тебе по шапке дать, чтобы дошло.
Он протянул Артёму шампур с шашлыком.
– Ешь. Силы нужны. Ваша работа – это наш суверенитет. Пока вы в небе, они не диктуют нам свои правила на нашей же земле. Ваша память о доме – сильнее их железных калькуляторов.
Артём взял шампур. Мясо было горячим, сочным, с дымком.
Он ел. Молчал. Слушал ветер. Слушал, как где-то вдалеке гудит генератор. Слушал, как Старик остывал, постукивая металлом, как живое существо после боя. И пока враг поджидал его в небе, главная загадка таилась в собственной кабине. Что скрывалось за холодным голосом – верный напарник, скрытая угроза или просто набор алгоритмов, имитирующих понимание?
Артём поднял глаза к небу, ставшему свинцовым от надвигающихся сумерек.
-–
Небо отвечало каждому, даже если смотреть на него в небольшое окно-бойницу подземного бункера.
Запах в бункере стоял густой и сложный – едкая смесь махорочного дыма и пыли, въевшейся в бетон за десятилетия. Этот тяжелый воздух оседал на полу, испещрённому следами грязных сапог и потёртому до блеска в самых проходимых местах. Стены, сложенные из грубых бетонных блоков, местами отсырели и покрылись тёмными разводами. Низкий потолок давил массивными балками, с которых свисали провода в металлических гильзах, кое-где перемотанные изолентой. На единственном большом столе лежала карта. Она была усыпана пометками. В углу, создавая резкий контраст с убогой обстановкой, молча мерцал современный монитор, показывающий спутниковые данные.
В небольшое окно-бойницу за надвигающимися сумерками наблюдал генерал Хакан Айдын – человек, чьё присутствие полностью заполняло собой любое помещение. Бывший спецназ турецкой армии, теперь – командующий операцией Транскаспийский Клинок. Глаза – холодные, как сталь, но в них всегда горела искра азарта. Он не кричал. Он говорил тихо, чётко, так, что каждое слово ложилось на ухо, как приказ, который очень не хотелось нарушать.
В помещение вошли, генерал сел за стол и посмотрел на вошедшего.
Перед ним – капитан Мехмет Йылмаз – молодой, амбициозный, с горящими глазами и слишком новыми погонами. Он только что вернулся с места атаки на автоколонну с боеприпасами и медициной, а самое главное с усилением воинского состава.