Алексей Братский – Механики неба (страница 5)
Артём потянул на себя рычаг воздушной системы. Раздался резкий, шипящий звук – бортовой баллон наполнялся. Взгляд скользнул по манометру: стрелка медленно, но верно поползла к рабочей отметке.
– Давление в системе – 48 атмосфер. Достаточно для запуска, – отчеканила Сайра.
– Вижу, – буркнул он, переводя взгляд на другой прибор. – Но масло всё равно еще холодное.
Несмотря на палящую жару снаружи, ночь в пустыне была ледяной. Стрелка указателя температуры масла замерла на отметке +12°C.
– Температура масла +18. Прогрейте до +40. Это займёт около двух минут, – поправила его Сайра, её голос был ровным, но в нём слышалась лёгкая укоризна.
– Да знаю я, Сайра, – сквозь зубы пробормотал Артём.
Он повернул ключ зажигания для запуска магнето и вибратора. Мотор чихнул, выплюнув из выхлопных патрубков клуб сизого дыма. Потом еще один чих, но уже увереннее. И, наконец, зарычал, как зверь, которого разбудили слишком рано, но который всё равно готов рвать и метать.
Прогревая двигатель, Артём на автомате запустил свой планшет. Тот отреагировал зеленым свечением после считывания отпечатка пальца. Шершавым подушечкам, привыкшими чувствовать металл, было непривычно скользить по гладкому стеклу. Он развёл пальцы, увеличивая масштаб карты, затем резким, точным тапом вывел маркером крестик в районе ущелья – предполагаемое местоположение цели. Осмотрел район возможных путей отхода, сверил высотные отметки местности. Его взгляд, выхватив ключевые данные, заскользил по стрелочным приборам панели: обороты плавают в районе восьмисот, давление масла медленно, но верно ползёт вверх, температура показывала уже +25°C. Он видел всё то же самое, что и Сайра, но ему нужно было почувствовать это самому, своими глазами, своей старой, как мир, пилотской привычкой – доверять, но проверять.
– Координаты цели загружены. Все системы в пределах нормы. Прогрев на 65%, – её голос прозвучал ровно, без намёка на упрёк, но Артёму показалось, что в нём сквозит лёгкое понимание. Она уже всё проанализировала, всё просчитала. Но она молчала, позволяя ему совершить этот маленький ритуал, эту дань уважения к небу, без которой он не мог подняться в воздух.
Он потянул ручку управления шагом винта плавно на себя, переводя лопасти в режим мелкий шаг для максимальной тяги на взлёте. Потом – рычаг газа. Не резко. С чувством. Мотор ответил ровно, мощно, с вибрацией, которая шла не в уши, а в кости, в позвоночник, в саму душу.
Артём надел шлем. Включил общую связь.
– База, Волк на старте. Запрашиваю разрешение на вылет.
– Разрешаю, – раздался голос в наушниках, – Координаты в твоём планшете. Будь точен. Мы не можем позволить себе ошибок.
– Как всегда.
Артем отпустил тормоза. Старик медленно покатился по грунтовке – пыль брызнула из-под колёс, как кровь из свежей раны.
– Координаты я бы подсказала тебе. Он не доверяет мне? – спросила Артема Сайра.
– Он никому не доверяет.
– А ты?
Артём на секунду замер.
– Я ненавижу тебя.
– Принято.
Он увеличил обороты – подал рычаги вперед плавно, но уверенно, без сомнений до отказа. Левой ногой слегка придавил педаль, выравнивая курс, компенсируя момент от винта. Левой рукой – притянул газ, дозируя тягу, чувствуя, как мотор набирает обороты, как винт вгрызается в воздух.
Разбег.
Скорость на приборе – 50… 70… 90…
– Скорость 90. Ветер попутный, 5 узлов, – отозвалась Сайра.
– Вижу.
100… 120… 130…
Артём чувствовал каждую вибрацию планера, каждый толчок от неровностей грунта, передающийся через штурвал и педали. Он не смотрел приборы. Он чувствовал машину – как она дышит, как она рвётся в небо.
150… 180…
– Скорость отрыва – достигнута, – предупредила Сайра.
Он плавно, но уверенно потянул штурвал на себя. Старик оторвался от земли – легко, как будто всегда ждал этого, как будто песок был ему не домом, а тюрьмой.
Пески остались внизу. Небо – впереди, чистое, жестокое, свободное.
– Набор высоты. Скорость 200. Высота 20.
– Убираю газ. Перевожу винт на грубый шаг, – Артем начал проговаривать то, что делает – сам не зная зачем, будто подражал своему новому модулю искусственного интеллекта. Он потянул ручку шага вперёд. Мотор стал работать тише, ровнее. – Давай, старик. На высоту.
Як задрал нос, набирая высоту. Солнце било в лицо, слепя и обжигая. Ветер выл в щелях фонаря. Не как помеха, а как музыка, как песня, которую знаешь наизусть. А мотор напевал свою мелодию – низкую, грубую, живую, как пульс человека, который ещё не сдался.
– Ты дышишь чаще, когда выходишь на боевой курс. Почему? – спросила Сайра.
– А ты как думаешь?
– Адреналин. Страх. Возбуждение. Ты любишь это?
– Нет. Я это ненавижу. Но умею.
– …я начинаю это понимать.
– Волк. Я в километре от тебя справа. Иду на сближение. – Голос в наушниках – молодой, напористый, чуть наигранно-бравый. Максим Петров – Гром, 26 лет, бывший спортсмен, летает так же на Яке – Молния. Всё делает на пределе, верит в огонь и манёвр.
– Волк. Я на позиции. Держусь 600 метров сзади и выше. – Голос – низкий, спокойный, почти безэмоциональный. Алексей Воронов – Тень, 38 лет, бывший разведчик, летает тоже на Яке – Призраке. Летает тихо, незаметно, как его позывной.
Вся их эскадрилья, какая бы она ни была, летает на Яках. Самолетов «Щит» нашел не много, но новых пилотов есть на что посадить.
– Принято. Строимся в клин. Неудобно, но раз уж все вместе пошли, то только так. Полусферы разобрали, смотрим внимательно.
Строй тройкой – клин – был идеален для их разношёрстной команды, но в паре Артему летать было гораздо удобнее. Старик Артёма вёл группу, занимая вершину воображаемого треугольника. Справа и чуть сзади, на дистанции в два корпуса, держалась Молния Грома. Пилот нервно покачивал крыльями, его самолёт казался живым, готовым в любой миг сорваться с места – терпение никогда не было сильной стороной Максима. Он уже мысленно представлял, как врежется в строй врага, и едва сдерживал нетерпение.
Слева и тоже сзади, словно серая тень, почти растворяясь в мареве, шёл Призрак Тени. Алексей Воронов был полной противоположностью Грому – его самолёт казался не летящим, а неподвижно висящим в воздухе, настолько плавными и выверенными были его движения. Его глаза, скрытые затемнённым стеклом шлема, безостановочно сканировали сектора: небо, землю, шесть, воздух вокруг. Он не видел будущего боя – он видел десятки возможных засад, траектории ракет и манёвры уклонения. Его спокойствие было ледяным и абсолютным. В этой тройке он был щитом, зрением и холодным расчётом, прикрывающим горячность Грома и фокусировку Артёма.
Артём также никогда не зацикливался только на атаке. Пока Сайра беззвучно обрабатывала данные, его собственный мозг, воспитанный годами войны, просчитывал главное – маневр отхода. Вход – это только полдела, – твердил он себе. – Выход живым – вот вся задача. Он мысленно набрасывал на карту возможные угрозы: откуда ждать зенитного огня, куда уйти, если из-за облака вынырнет Альбатрос, где среди этих коричневых складок местности таится спасительная царапина ущелья. Он всегда прикидывал запасной маршрут, и часто не один.
Чтобы проверить свои мысленные построения и получить полную картину, он коротким, точным движением штурвала он завалил Старика на левое крыло. Мир за стеклом кабины накренился, и земля поплыла прямо под ним, открывая панораму. Он просканировал сектор, ища неестественные тени, блики на стекле или движение, которые могли бы выдать засаду. Секунда – и плавный переход в крен на правое крыло. Тот же отработанный алгоритм: взгляд скользит по пескам, скалам, руслам высохших рек, выискивая угрозы, которые могли укрыться в мертвой зоне под фюзеляжем. Этот танец с кренами был его способом почувствовать поле боя кожей, дополнив бездушные цифры Сайры живой интуицией пилота.
Они вышли на позицию. Колонна тянулась по пыльной дороге, как змея – 12 грузовиков, 3 БТР, 2 зенитки ЗУ-23 прицеплены к грузовикам.
– Подходим к цели. Координаты зафиксированы, – доложила Сайра.
– Сам вижу. Гром, Тень – готовимся к атаке. План А. Я – первый. Гром – второй, по левому флангу. Тень – прикрытие и добивание. Ждём моей команды.
– Принято, Волк! – бодро отозвался Гром.
– Жду, – коротко сказал Тень.
Артём выровнял крылья. Перевёл взгляд с HUD на старый ПБП-1А кольцо, мушка, ничего лишнего.
– Сайра, статус зениток?
– Обе активны. Повреждений не вижу. Возможны атаки личного состава, тенты на грузовиках откидные. Сектор обстрела – вкруг.
– Внимание, группа. Гром, следуй за мной, Тень, ты разворачивайся в сторону хвоста колонны, атаковать будешь последним сзади. Атака через 3… 2…
Он сбросил газ. Потянул ручку шага винта на себя – переводя лопасти в мелкий шаг для резкого пикирования. Они прошли над колонной – в сторону её движения, на высоте около километра.
– …1.. Работаем…
Артём быстро положил ручку управления вправо и тут же дал правой ногой на педаль. Старик послушно закрутился вокруг продольной оси, выполняя четкую полубочку. Воздушные вихри закрутились у фонаря, и ветер в его щелях взвыл на новой ноте. Через мгновение он уже висел вниз головой, потянул ручку на себя. G-сила вдавила его в кресло с нарастающей тяжестью, кровь отлила от головы, поплыли чёрные круги. Старик, подобно пикирующему соколу, клюнул носом и понёсся к земле почти вертикально, с визгом обтекаемого ветром воздуха.