Алексей Братский – Механики неба (страница 4)
– Это… вторжение в личное пространство! – возмутился Таранов.
– Это – спасение жизни, – спокойно ответила Лариса. – Когда пилот входит в зону стресса, Сайра не кричит ДЕЛАЙ ЭТО!. Она адаптирует свой совет. Если он – циник, она говорит коротко, по делу. Если он – новичок, она объясняет. Она не заменяет его интуицию. Она усиливает её. Она – как напарник, который знает тебя лучше, чем ты сам.
Полковник задумался.
– И как вы предлагаете это осуществить? Модернизировать самолет через систему искусственного интеллекта?
– Осведомлённость, – Лариса посмотрела на каждого из них, переводя взгляд с инженера на военного. – Представьте самого опытного штурмана, который видит всё и сразу. Сайра – это он. Её задача – собирать мозаику из сотен мелких деталей, которые пилот просто не успевает заметить в бою.
Она обвела рукой воображаемую сферу вокруг себя.
– Спутниковая навигация скажет о внезапном порыве ветра на подлёте к цели. Давление в масляной системе предупредит о возможном отказе двигателя на десять минут раньше, чем это почувствует пилот. Анализ расхода боеприпасов подскажет, хватит ли патронов на второй заход. Она видит высоту, скорость, курс, расположение сил противника – и предлагает пилоту наилучший вариант. Как тихий голос за спиной, который шепчет: Смотри, слева от тебя ущелье, там можно укрыться, или Топлива хватит на двадцать минут, из них 10 минут боя, лучше выйти из схватки.
– И кто принимает решение? – недоверчиво спросил Таранов.
– Всегда – человек! – твёрдо ответила Лариса. – Всегда. Пилот. Она лишь подаёт ему информацию в том виде, в котором он сможет её мгновенно усвоить. А в критической ситуации… – Лариса сделала небольшую паузу, – …она просто напомнит ему о самом важном. Как друг. Как напарник. Как голос самого пилота, который он когда-то доверил машине.
Тишина. Даже шелест серверов на секунду стих. Она посмотрела на обоих специалистов, а потом – на полковника.
– Ладно. Если она не лезет в управление – я за, – выдал полковник. – Пусть болтает. Главное – чтобы не отвлекала в критический момент. И чтобы пилот её не послал, куда подальше в самый неподходящий момент.
– Она научится не отвлекать, – улыбнулась Лариса. – Она научится… молчать, когда нужно.
Семёнов пожал плечами.
– 68% выживаемости при поддержке, пусть и дружеской – всё равно лучше, чем 41%. Логично.
Таранов кивнул – медленно, тяжело.
– Хорошо. Только никаких голосов прошлых бывших пилотов. Это – моё условие.
– Принято. – Лариса протянула руку.
Семенов пожал её первым. Полковник пожал последним.
Она повернулась к экрану. К виртуальному Яку, зависшему над виртуальными песками.
Глава 2
Солнце ещё не успело подняться в зенит, но плоская, как стол, равнина Каракумов уже дрожала в мареве. На многие километры тянулась выжженная, потрескавшаяся земля, поросшая редкими пучками жёсткой, седой полыни. Среди этого мёртвого пространства, прилепившись к развалинам старой постройки с осыпавшимися стенами, темнело низкое, бесформенное сооружение из мешков с песком и натянутых камуфляжных сетей – база Каспийский Щит. Вся база представляла собой временный лагерь, встроенный в уцелевшие корпуса старой советской радиолокационной станции. Комплекс бетонных бункеров и антенн на вершине в пустыне. Вокруг, между высохшими стволами саксаула, колыхалось море камуфляжных сетей, скрывая технику и людей от любопытных глаз с воздуха. Здесь, на этом клочке выжженной земли, планировались такие же операции, как и неделю назад, и как будут планироваться завтра – казалось, эта война не знала конца.
Внутри старых бункеров было тесно и душно. Единственным источником света служила тусклая LED-лента, прилепленная к балке под потолком. Она отбрасывала резкие тени на лица людей и на разложенную на складном столе карту.
За столом стоял Медведь – Полковник Борисов. Перед ним – трое пилотов. Артём – в стороне, прислонившись к стене, с кружкой крепкого, обжигающего чая. Двое других – молодые, с горящими глазами и слишком новыми комбинезонами.
– Присаживайтесь, – сказал Борисов, не повышая голоса. – Время – деньги. А у нас – только время.
Все сели. Артём – последним.
– Текущее задание простое, – начал Борисов, ткнув пальцем в карту, в точку под названием Балканабад. – Разведка доложила, что сепаратисты организовали полевой склад ГСМ и мастерскую по ремонту техники на старом содовом заводе. Туда же вчера завезли ящики с запчастями для турецких беспилотников.
Он сделал паузу, глядя на каждого.
– Как вам известно, март – это не про громкие победы. Это про грязь, пот и тыловую грызню. Они нас изматывают рейдами дронов – мы им в ответ режем тылы. Они не могут выйти из своего сектора, мы не даём им спокойно спать. Их Каспийская Республика держится на трёх китах: турецкие советники, азербайджанские деньги и наши же туркменские углеводороды. Задача – выбить один из этих китов. Пусть хоть на неделю, но захлебнутся.
Он перевёл взгляд на юг карты.
– На хвосте у сепаров – Исламисты Юга. Сидят в Мары, как тараканы за плинтусом. Но если почуют нашу слабину – клюнут. Лишите их Альбатросы топлива – и они превратятся в груду железа. Но сначала надо разбить подкрепление. Иначе потом нам самим уже будет не добраться.
Борисов посмотрел на Артёма.
– Ваша задача – не геройство, а ювелирная работа, – он упёрся пальцем в карту. – Точечные удары. Один заход – одна бомба. Цель – моторизованная колонна. Волк бьёт по головной машине, создавая затор. – Его взгляд сместился на остальных пилотов. – Тень, Гром, закидываете хвост, центр, пока они не разъехались. Запереть, создать мясорубку.
Медведь прошелся перед пилотами, оценивающе глядя на каждого, и, развернувшись, закончил уже по-отечески, без прежней жёсткости:
– Никакого геройства, парни, ясно? Пришли, накрыли, ушли. Без шоу. – Полковник выдержал паузу, – Вопросы?
Вопросов ни у кого не возникло. Для Артёма это не первый вылет, не первая операция, он и сам мог спланировать ее, но было положено получить инструктаж. Задумавшись о чем-то, о своем, Волк уставился в то место, на которое полковник указал пальцем. Стоял, не моргая и не отрывая взгляда от карты.
– Артем, – окликнул его Медведь, – в воздухе работай с Сайрой. Она знает карту ПВО этого района лучше, чем ты свою кабину. Не отключай её. Это – не просьба. Это – приказ. С самого верха
Один из молодых пилотов хмыкнул.
– Искусственный интеллект? Серьёзно, полковник?
Борисов медленно повернулся к нему. Взгляд – ледяной.
– Ты летал с ней?
– Нет, товарищ полковник… Обещают скоро поставить.
– Тогда – заткнись. Она узнает, откуда ждать ракету, пока ты кнопку ловушки на ручке будешь искать.
Он снова посмотрел на Артёма.
– Вы все помните, что было, хотя бы, год назад? – спросил Борисов, оглядывая уже всех. – Нас показали слабыми. Нас застали врасплох. Сегодня – мы показываем, что урок усвоен. Сегодня – мы не жертвы. Мы – кулак.
Он встал.
– Время вылета – через полчаса. Волков – ведущий. Остальные – прикрытие. Вопросы?
Снова тишина.
– Тогда – свободны. Готовьтесь. И помните: небо – не просто ваш друг. Оно – ваше оружие.
Артём встал. Отставил кружку. Опять посмотрел на карту – на Балканабад, на южные горы, где погиб Кирилл, на пустыню, где горел красный диод целеуказателя..
…не геройство, а ювелирная работа… – эхом звучали слова Борисова.
Он усмехнулся – горько, цинично. Каждый мой бой – ювелирная работа – подумал он и вышел из бункера – навстречу солнцу, песку и войне, которая никогда не заканчивается.
Крупный сухой песок скрипел под сапогами – сухо, противно. Артём провёл тыльной стороной ладони по лбу, смахивая пот, и тут же почувствовал, как соль впилась в свежую царапину. А вокруг – тот самый запах: бензин, пыль, горячее масло и лёгкая, едва уловимая гарь – запах жизни, запах войны, запах единственного дома, который у него остался.
Перед ним стоял его Старик – Як-3М-21. Не музейный экспонат и не раритет для парадов, а живая, дышащая машина. Крылья помнили сотни боёв, а обшивка хранила шрамы от осколков и пуль, как ветеран медали на груди. Двигатель ВК-108М – отличный мотор. Артём знал этот мотор лучше, чем собственное тело – каждую трещину, каждый хриплый вздох при запуске, каждый чих, когда масло ещё не разогрелось. Это был не двигатель. Это был его голос.
– Ты опять его гладишь, как кошку. Это не поможет, – раздался голос в наушниках – спокойный, женский, с лёгкой хрипотцой, будто говорила не машина, а уставшая радистка из прошлого века.
Артём знал, откуда он идёт – из чёрного цилиндрического модуля за его креслом. Сайра. Система Адаптивного Искусственного Разума Авиации. Ему её впаяли в самолёт неделю назад – против его воли.
– Это не про помощь. Это про уважение. Он старый, как я.
– Ему 84 года. Тебе – 45. Логическая ошибка.
– Заткнись, Сайра.
Он постучал костяшками по капоту – три раза, ритуал, как молитва перед боем. Левее винта, там, где на старом Яке была трещина, а теперь – сварной шов, крепкий, но не забытый.
– Не подведи, Старик.
Артем залез в кабину – узко, тесно, как в гробу с видом на небо. Ремни – потёртые. Приборная панель – странная смесь эпох: стрелочные приборы 1944 года соседствуют с цифровыми, GPS-дисплей, а на лобовом стекле – голографический прицел, холодный, бездушный, чужой. Он терпел все это оборудование. Но доверял – только железу.