Алексей Большаков – Похождения рубахи-парня (страница 55)

Алексей жестко повторил:

— Открывай ворота!

Чтобы покончить с колебаниями бойцов, воевода мягко добавил:

— Вы же меня знаете. Разве я похож на предателя? Так надо. Мои бойцы подготовили врагу шикарный прием!

Ополченцы выполнили приказ. Под крики «Измена!» в открытые ворота рванула кавалерия ляхов. Но разгуляться им было негде. Обложенные соломой деревянные дома моментально загорелись. Воины Сотникова кидали в дома и неприятельских всадников горшки со смолой и огненной смесью.

Жуткое зрелище! Смешались вместе кони, люди. Множество скакунов задыхались в дыму и горели вместе со своими всадниками. А стрельцы осыпали их мушкетными выстрелами. Часть пехоты Сапеги то же успела попасть в пылающую ловушку. На них бесстрашно устремились местные мужики.

Сапеги быстро терял людей. В ряды же воинов Алексея Сотникова вливались все новые и новые добровольцы из мужиков и посадских. Вот и пятьсот бойцов из Троице-Сергиевой лавры с примкнувшими к ним всадниками появились с обратной стороны холма и устремились с тыла на ляхов.

Они дрались умело. Трудно было не попавшим в западню польским пехотинцам противостоять всадникам с оружием.

Сотников командовал боем. Он хотел бы опять помахать мечом и саблей, но ранение давало о себе знать. Не стоило рисковать здоровьем в преддверии других славных дел. От рождения Господь наделил его редкой силой и выносливостью, помноженными на суровое спартанское воспитание. Не каждому суждено родиться за решеткой и иметь родителей известных спортсменов. Уникальная генетика и жесткие, с младенчества, тренировки сделали его фактически сверхчеловеком.

Не зря Боги выбрали именно Сотникова для перемещения в позднее средневековье. Подобные военные подвиги не по силам было бы совершить другому попаданцу, будь он заурядным человеком.

Меж тем Сапеги, командуя своими воинами, приблизился к слободе. Здесь его уже ждали. Пара стрельцов-снайперов практически одновременно попали в польского воеводу. Он упал с коня, чтобы больше никогда не подняться. Умер быстро и не так мучительно, как тысячи наемников и ляхов, сгоревших заживо, подстреленных или посаженных на вилы в пекле и давке адской слободы.

Мужики в своей ярости беспощадны, они настрадались от иноземцев и не щадили даже тех, кто поднимал к верху руки и падал на колени.

Алексей Сотников не препятствовал расправам. Наоборот, у него не было резона обременять себя пленниками. Нужно быстрее добить это войско и идти на соединение со Скопиным-Шуйским.

Вспомнилась Чечня. Там тоже было много жестокости и смертей. В ваххабитских отрядах сражалась разные люди. Кто-то из чеченцев был искренне убежден, что воюет за правое дело и защищает Родину, кто-то изначально был палачом и отморозком. Но война ожесточает. И чем дольше она идет, тем чаще встречаются отрезанные головы и изуверские пытки.

Нет, русские не наслаждались пытками. Но убивали. Случалось, что и женщин, и подростков, и стариков, если они выступали с оружием в руках. Алексей никогда не убивал безоружных. И сейчас лично не убивал тех, кто пытался сдаться в плен. Но это делали за него другие. Просто уничтожали противника, выполняя приказ не брать пленных. Его приказ. И от этого было противно на душе. Алексей убеждал себя, что войн без уничтожения не бывает, что отданный им приказ вовсе не его, а Скопина-Шуйского, но мерзкое настроение не могла скрасить даже находившаяся рядом Аленушка. Ей тоже бойня была не по душе.

— Спой, что ли, родной, — попросила красавица.

Да, песня могла немного скрасить минорное настроение. Но петь совсем не хотелось. Алексей предложил:

— Давай, я тебе лучше свои стихи почитаю.

Стихи, так стихи. Аленушке нравились стихи. И Алексей не заставил себя долго ждать:

   — С тобой, краса, хочу я в счастье жить,   Чтоб дал Господь удачи понемногу!   И вместе с милой вечером бродить,   Не надо только нагонять тревогу!   Под ножками твоими лопухи,   Сорвал цветок пахучий, желто-красный!   И посвятил возлюбленной стихи,   Чтоб каждый миг с мечтою был прекрасный!   На небе тучи, капля на ладонь,   Поцеловал тебя — в жар погрузился!   Невыносим той страсти сей огонь,   Терпеть страданья, муки научился!   Вокруг пустыня — обжигает тишь,   Сверлит висок и с петель сносит крышу!   Но, голубь мой, ты к вечности летишь,   И хлопот крыльев я по ветру слышу!   Да, знаю верно — это не вернуть,   То, что в Эдеме с нами раньше было!   Прижал к лицу твою тугую грудь,   Нужна мне воля и большая сила!   Утес над нами хмур и неприветлив,   И ветер дует, хлещет зло волна!   Накручивают вихри в небе петли,   И стая чаек — буйная орда!   Твой изменился взгляд и стал он весел,   Мы сжали руки — власти торжество!   Нет, не сломить печали, буду честен,   В стране великой жить нам повезло!   В уста целую — любоваться рад бы,   И чтоб был не без смысла разговор!   Пускай добычу делят казнокрады,   Им вынесут суровый приговор!

— Хорошие стихи, — сказала Аленушка. — Мне понравились. А сражение уже закончилось полным нашим триумфом.

— Только вот на сердце что-то горько, — грустно сказал Алексей. — Опять столько крови и убитых! Столько смертей. А ведь и там, за бугром, дети будут плакать по отцам и умирать от голода! Как это все печально и жестоко.

И Алексей негромко пропел:

   — Он думал, что тут будет приключенье,   Героем стать хотел на вроде Брюса Ли…   Но оказалось на войне одно мученье,   Да ну её — Бог разорви!

Аленушка поспешила успокоить своего хмурого напарника:

— Не переживай ты так! Человек родится для того, чтобы умереть. У нас после смерти остается бессмертная душа. Даже легче становится, когда избавляешься от темницы собственного тела.

Алексей, глядя на Аленушку, искренне ответил:

— Твое тело больше похоже на дворец, чем на темницу!

Девушка задумчиво сказала:

— Да, моя красота…  Пока она со мной, мне жаль расставаться с таким великолепным телом. Но когда красота увянет, то станет сей облезший и обрюзгший дворец мне отвратительным.

Алексей тяжело вздохнул и согласился: