Алексей Большаков – Похождения рубахи-парня (страница 56)
— Старость хуже смерти, она уродует людей.
К этой теме напарники вернулись, когда отряд Сотникова сразу после победы над войском Сапеги выдвинулся на соединение со Скопиным-Шуйским.
Во время похода было время поговорить по душам.
Аленушка сказала:
— Не понимаю, зачем существует такая жуткая вещь, как старость. Возраст так уродует женщин! Это воистину ужасно.
Алексей пожал плечами и заметил:
— Религиозный человек сказал бы: старость это последствия греха…
Аленушка срубила ветку саблей и ответила:
— Но ведь и святые стареют, а ведьмы, случалось, столетиями сохраняли цветущую молодость. А ведь ведьм относят к слугам Сатаны.
— Если учесть, что Люцифер сам был ангелом, то в этом нет ничего удивительного, — сказал Алексей.
Аленушка отрицательно замотала головой:
— Я думаю: есть единый в многообразии всемогущий Бог и множество его дочерей и сыновей, богов, которые очень разные и вместе с тем составляют одно целое с Отцом. А про козни Люцифера придумали люди.
Алексей немного попридержал коня, чтобы они не слишком выдавались вперед, и сказал:
— Если бы все боги были единым целым с Богом-Отцом, то в мире не было бы столько горя, проблем и зла!
Аленушка улыбнулась:
— Для того и щука в реке, чтобы карась не дремал. Чтобы у человека и человечества в целом был стимул для развития, боги ради блага конкретного индивида создают ему кучу трудностей.
— Может, ты и права, — согласился Алексей. — Даже во время войны активизируется развитие техники. У нас большой скачок в войну сделала военная наука, особенно в СССР, США и Германии. Трудности и голод стимулируют людей. Будь у голодной обезьяны руки длиннее — она не взяла бы палку для того, чтобы сбивать плоды, а потом не огрела бы этой палкой своего собрата.
Аленушка почему-то не спросила про неизвестные ей страны, а неожиданно повторила фразу Энгельса:
— Когда обезьяна взяла в руку палку — она стала человеком!
Алексей внимательно посмотрел на юную женщину. Ему опять показалась, что она — совсем не та, за кого себя выдает. Но, с другой стороны, подобная загадочность делает женщину еще более привлекательной. Точно так же как неполное обнажение часто возбуждает мужчин сильнее, чем абсолютная нагота. Аленушка… Сколько в ней свежести и очарования! Великолепная девушка, полная грации. А утверждает, что ей уже пятьдесят.
Сотников осторожно поинтересовался:
— Знаешь ли ты Энгельса?
Девушка-ведьма, не моргнув глазом, ответила:
— Нет! А кто это? Воевода? Богач?
Алексей ответил:
— Нет, не воевода и не богач! Вот ты, например, хочешь стать богатой?
Аленушка хихикнула:
— С моей внешностью подцепить богатого жениха не проблема. Главное только: не говорить мой настоящий возраст!
Алексей кивнул и подумал о Дарье, дочери Шереметьева. Возможно, с ней ему придется обвенчаться. А как же тогда Аленушка? Хорошо у басурман: можешь иметь четыре законных жены. С одной заключить брак по финансовым или политическим соображениям, на второй жениться по любви, от третьей могут получиться хорошие дети, а для философских бесед можно взять умную четвертую жену. Вот это была бы жизнь! Если Скопин-Шуйский станет царем, то можно попробовать ввести и на Руси многоженство. Хоть и трудно будет преодолеть скепсис священников и консервативное мышление.
— Иногда возраст не имеет значения, — задумчиво произнес Алексей.
Аленушка ответила:
— Когда-нибудь твой возраст будет внушать и трепет, и почтение!
Алексею вдруг вспомнилась оставленная в прошлой жизни жена и дети, он грустно молвил:
— Когда-то, возможно, и будет. Хотелось бы, чтобы собственным детям. И даже в старости была под боком любимая жена. А я пока так одинок…
Аленушка на это сказала:
— Знаешь, я, может, никогда не выйду за тебя замуж, но ребеночка от тебя иметь не отказалась бы!
Алексей заморгал от неожиданности. Он любил детей и хотел бы обзавестись ими и в этом мире. Неизвестно, что с ним будет дальше. Может погибнуть или перенестись в другую эпоху. А здесь останутся его дети, продолжение его рода в средневековье. Вот в двадцать первом веке у него остались мальчик и старшая — шустрая девочка Лиза. Стоп! А ведь она похожа на Елизавету, шпионку Лжедмитрия! Такие же волосы, глаза, взгляд, те же выражения лица, та же манера говорить. Возможно, Елизавета в детстве была точной копией Лизы. Как он сразу об этом не подумал? И его острое нежелание выдавать шпионку, скорее всего, связано с этими подсознательными мотивами.
Тут у Алексея мелькнула мысль: а что, если в реальной истории именно Елизавета отравила Василия Шуйского, а вовсе не дочь Малюты Скуратова. Выглядит правдоподобно: это молва приписала отравление потомку известного палача, некрасивой даме уже не первой молодости. А красавицу Елизавету нужно будет найти потом и поговорить с ней. Узнать о ее детстве, убедить бросить шпионить на иезуитов.
Аленушка с интересом ожидала ответа задумавшегося Алексея. Он с улыбкой спросил:
— Так за чем же дело стало? Я всегда готов!
Аленушка оглянулась и сказала:
— Не люблю медленную езду. Давай пришпорим лошадей, чтобы оторваться от основной массы.
И они погнали коней во всю прыть.
Им удалось найти стог свежего сена. Они нырнули в ароматную траву. Страсть полыхала, словно костер в сухом лесу. Объятья были жаркими и нежными. Куда-то уплыла Вселенная, ушла из-под черепной коробки, растворившись между звездами. И не было ничего вокруг, кроме их всепоглощающей страсти! Как жаль, что нельзя остановить время! Пришлось продолжить путь, догонять свой отряд.
Глава 21
Войско Скопина-Шуйского двигалось наперерез шедшему из Тушино войску пана Лисовского. Однако разведка доложила, что король Сигизмунд, сняв осаду Смоленска, то же выступил к Туле. Проводники иезуитов провели к нему несколько иноземных полков, усилив и так многочисленное польское войско. Для Скопина-Шуйского создалась угроза: в случае атаки Лисовского, Сигизмунд может успеть ударить во фланг. Скопин-Шуйский резонно рассудил, что бить по частям неприятеля куда сподручнее. Он выслал несколько летучих отрядов, чтобы задержать продвижение войска Сигизмунда, а сам приказал максимально увеличить скорость похода, чтобы настигнуть Лисовского заметно быстрее, чем это удастся польскому королю.
В первую очередь следовало ускорить пехоту. Для этой цели Скопин-Шуйский поставил в конце войска кавалеристов и приказал им подгонять отстающих. Расстояние между двумя войсками неуклонно сокращалось.
На резвых конях к Скопину-Шуйскому спешил отряд Сотникова. Кавалеристы поспели как раз вовремя: войско князя Михаила уже село на хвост пану Лисовскому. Поредевшие после событий в Тушино полки польского воеводы не хотели принять бой. Они старались любой ценой прорваться к Туле и укрыться за ее надежными стенами.
Понимая это, Скопин-Шуйский выдвинулся вперед, чтобы встретить противника. Началась жестокая схватка Алексей Сотников и Аленушка для начала выпустили стрелы, потом, размахивая мечами, вступили в рубку. Они сражались с самым сильным и боеспособным пехотным подразделением пана Лисовского — рыцарским наемным полком. Было жарко в прямом и переносном смыслах, рыцари гибли под мечами и копытами коней русских кавалеристов, которым помогали мужики из ополчения. Они бросались с длинными и острыми косами на наемников, стараясь найти незащищенные места в их доспехах.
Хорошие все же мужики на Руси! И страшные! Даже косой наводят ужас на неприятеля. И Боги любит русского человека.
Пан Лисовский оказался в зажиме. Его войско несло большие потери, русские брали вверх и числом, и умением, и своим патриотизмом.
С рыцарским полком было быстро покончено. Чем бы еще заняться? Сотников увидел богато одетого, разукрашенного наемного кавалериста с мечом. Похоже, знатный испанский воин. Алексей поспешил к нему. Кавалерист сумел отбить пару выпадов главного мечника, но потом пропустил удар по неприкрытой толстой шее. Стал заваливаться, словно буйвол, получивший дубиной мясника.
Воин из двадцать первого века проорал:
— Кто с мечом к нам придет — тот от меча и погибнет!
Поляки хотели только одного: прорваться и вывести хотя бы часть своих сил. Но Скопин-Шуйский выставил плотный заслон. Стрельцы вели беспрерывную пальбу, не давая противнику передышки.
Некоторые русские, из числа немногих ушедших с Лисовским, бросали оружие и падали на колени, клянясь в верности князю Скопину-Шуйскому. Пытались спасти свою шкуру и наемники, но их, как правило, не брали в плен, а добивали на месте.
Сотникову совсем не нравилось гоняться за трусливыми ляхами. Он решил, что лучше споет свое патриотическое. И, приподнявшись в седле, затянул: