Алексей Большаков – Похождения рубахи-парня (страница 54)
Алексей, проведя сложную вертушку, срубил еще одного неприятеля. Но и сам получил касательное ранение в плечо. В ярости Сотников так ударил голенью вражеского воина, что тот аж подлетел, и, приземлившись, не смог встать.
Алексей же в прыжке сбил ударом ноги еще одного неприятеля. И посмотрел, не нужна ли еще кому его помощь.
Нет, помощь не требовалась. Даже Аленушка с ее мечами и жаждой приключений простаивала.
Алексей скомандовал:
— Крестьянам и пехоте в бой пока не ввязываться, стрельцам усилить огонь!
Алексей увидел девочку Катю, которая выстрелила из арбалета и прокричала вслед своей стреле:
— Оленя сначала стрелой и жарят, а вас сначала поджарили затем стрелой!
Мальчишка Ерема рядом работал с луком.
«Какой он меткий мальчик, — подумал Сотников. — Жаль, Сапегу не достать: Слишком далеко вместе со свитой гарцует предводитель ляхов, но зато на подельниках помельче пускай парень развлекается».
И парень стреляет, точно поражая противников, не давая им возможности приблизиться и прорваться в слободу.
Потери войска ляхов растут, Сапеги бросает в бой последний свой резерв, отряд немецких наемников. Но уже очевидно, что прорвать оборону в Александровой слободе не удастся.
Это прекрасно понимает и Сотников. Душа его поет, звук хочет вырваться наружу.
«Придам-ка я русским воинам дополнительной уверенности», — говорит сам себе Алексей, — порадую своей песней».
Пение в конце победоносного боя стало входить у Сотникова в привычку. Он громогласно затягивает очередной свой романс:
Исполнение очень понравилось прежде всего самому Алексею.
Ополченцы и прибывшие с Сотниковым воины сражаются словно титаны, не давая противнику пересечь вал. Ляхи быстро выдыхаются. У них кончаются силы карабкаться, а потом получать от простых мужиков удары дубинками и косами. Все подступы к крепостным стенам завалены трупами. Сапеги приказал наконец трубить отход.
Все, вроде, идет по плану Сотникова. Но вдруг Алексей получил очередную пулю, на этот раз в грудь. Шальной свинцовый шарик сломал ему пару костей и застрял в плотной мышечной ткани.
Главный мечник, а теперь уже и воевода вынужден был остановиться. Усевшись в позу лотоса, Сотников стал медитировать, чтобы унять боль и посмотреть новые видения.
Аленушка была вместе с ним. Она смазала раненного бойца специальным снадобьем и сама попробовала войти в медитацию, повторяя позу и движения Алексея. Не получилось.
А медитирующий Сотников увидел, как Тушинский лагерь покидает сильно поредевшее войско, которым ранее командовал самозванец, а теперь пан Лисовский. Многие воины, особенно из числа русских людей, отказываются идти в Тулу. Они либо разбегаются по домам, либо и вовсе бегут в Москву, чтобы встать под знамена Василия Шуйского.
Из сорока тысяч разношерстного воинства, пану Лисовскому удалось вывести от силы половину.
А Мария Мнишек оказалась плененной. Мстительный пан Лисовский приказал забрать у бывшей царицы все ее драгоценности, украшения, роскошное платье и даже сафьяновые сапожки. Гордая пани шествовала босиком в простом крестьянском сарафане. Марию связали за руки, она шла в общей веретенице с остальными пленными женщинами.
Непривычные к ходьбе босиком ножки панны быстро сбились до крови, каждый шаг причинял самозваной царице боль. Поначалу Мнишек крепилась, держась на одном лишь самолюбии. Но затем молодая женщина не выдержала и с криком упала на колени.
Её посадили в клетку на телегу. Какой униженной и расстроенной оказалась Мария! Куда делась её надменность, царственность, жажда унижать и повелевать всем и во всем? Теперь она выглядела как типичная заплаканная деревенская баба с грязными, окровавленными ногами. Перед ней поставили кувшин с водой и положили краюху черствого хлеба. Впредь будет знать, как противиться пану Лисовскому!
А тем временем самозваный царек в лаптях и армяке пробирается к Калуге. Его настроение не намного лучше, чем у Марии Мнишек. Хотя свобода и есть тяжелый мешок с драгоценностями за спиной. Но кто поймет и поддержит человека, затеявшего неудачную бурю? Чего хотел Лжедмитрий Второй? В первую очередь власти! Личной безграничной власти. Она так упоительна! Пусть даже с участием и под контролем поляков.
Вот, наконец, Лжедмитрий нашел коня и сменил одежду. Южнее Москвы безопаснее, здесь остались еще преданные самозванцу люди.
Ну, что же, пока судьба благоприятствует царьку. Он все ближе и ближе к Калуге.
А сумеет ли Лисовский привести войско к Туле? Ведь Скопин-Шуйский движется ему наперерез. Однако об этом пока еще ляхи не знают. Иначе у них могла бы начаться паника. Конечно, досадно Алексею будет, если в такой важной битве он не успеет поучаствовать.
Медитация прервалась. День плавно приближался к вечеру, а Сапеги снова привел свое войско в боевую готовность. Польский воевода продолжил осаду слободы и, видимо, рассчитывал на что-то во время короткой летней ночи.
Алексей пока отдыхал. Чудодейственная мазь подействовала, он почти не ощущал боли.
Боевой дух ляхов был подорван в ходе утреннего штурма, их войско сильно поредело из-за больших потерь. Но Сапеги должен был ловить свой шанс. На то он и воевода. Понятно, что, получив такой урон, ляхи не решатся на повторный штурм. Хорошо, что Сапеги пока оставил осаду слободы, а не двинуться на соединение с союзниками.
На этот случай у Сотникова был свой план. Его задача — разгромить противника и тем самым развязать руки Скопину-Шуйскому.
Тут Алексею доложили, что им на помощь после снятия осады из лавры выступил отряд хорошо вооруженных и обученных всадников. Настало время завлечь вражескую кавалерию, а за ней и пехоту в ловушку.
Приходящий в себя после ранения Алексей собрался и скомандовал:
— Открыть ворота! Кричать: «Измена!»
Отец Александр, предводитель ополченцев, растерялся:
— Воевода, как же так…