Алексей Богородников – Секта Безумного Мага (ПВ-5) (страница 53)

Я точнул под её тихое, успокаивающее шелестение рассеивание заклинаний на шестнадцать. Но эффект никак не проявлялся, тогда озлившись, решительно прожал сразу на восемнадцать. Вроде смотришь расход на заточку: две с половиной тысячи очков кармы, не так много. Начинаешь считать общие затраты, с нуля за шесть тысяч выходит. Девятнадцать — это край, кармы больше не хватит. Придется откупоривать пыльцу терросвета, который я уже намылился продать на ярмарочном аукционе, само собой через подставное лицо.

Вот тогда она вскрикнула. Поглядела потрясенно на меня.

— Больно. — тихо сказала она и снова вскрикнула. — Ногу колет!

Я протянул руку к её ноге в целях наложения длани исцеления, но опомнился. Неестественная краснота покрыла щеки, спускаясь всё ниже, на открытые в платье плечи Гроулз. Аиша и Кая переглянулись.

— Ты же лекарь! — сказала мне Аиша.

— Он же лекарь! — продублировала для Гроулз Кая.

— Только с вашего разрешения. — начал я подкаблучничать. — Чур за волосья потом меня не таскать по дому!

До Гроулз дошло, что у меня какие-то очень странные, близкие отношения не только с лисодевочкой, но и с принцессой. От удивления ротик её исказился буквой «О», тонкие брови поползли наверх.

— Не похоти ради, но в целях лечебных! — решительно произнес я, двумя руками взяв лапку этого цыпленка, и начиная сеанс гемодинамики. Разгоняя кровь, нормализуя давление, укрепляя стенки сосудов.

— Намного лучше. — тихо прошептала она, не поднимая глаз.

Я опять накинул на неё рассеивание. Сначала колоть начало в руке, потом она отчаянно замотала головой и отказалась признаваться, где больно, вжимаясь в подушку лицом так, что была видна только покрасневшая шея.

— Да сделай уже что-нибудь, Джерк Хилл! — воззвала ко мне принцесса.

— Через спину попробуй. — предложила Кая.

«Когда такое было, чтобы медсестры доктора учили? — сокрушенно подумал я. — Никакой культуры на производстве.»

Коснулся напрягшейся спины. Запустил длань. Сердце её оглушительно билось в груди, да кажись только оно и осталось: кожа да кости жертвы анорексии, встретили мои руки.

— Сплошное анатомическое пособие, а не девчуля. — сказал сокрушенно. — Когда мы уже научим нашу молодежь питаться чем-то еще кроме ложных надежд и женских романов?

В комнате Гроулз было много книг. Четыре шкафа и три из них в рукописях.

— Это книги по лекарскому искусству и наукам! — приглушенно и гневно вскричала она.

Кая взяла наобум пару рукописных книг с полки.

— Второе путешествие на Север. Снежные волколаки и льдица царя Хладомона. — прочитала она первый заголовок. — За авторством Нарвала Ректенвальда по прозвищу «Неугомонный».

Вторая была по математике от Тощего Морелла. Причем Тощий — это не кличка. Чел был из простых сервов и всего добился сам. Мне начинала нравиться вторая Риса Саитана.

— А вы не кричите больная. — наставительно произнес. — Рано. Лекарь позже зубки посмотрит.

— Причем здесь зубы? — испуганно пискнула она.

Стоматолог — единственный врач, у которого девчуля молчат и боятся. Совсем обижать я её не стал, у Гроулз явный дефицит общения и нервное потрясение с истощением. В истерике не бьётся, в обморок не падает — респект дочке графа. Вот дерзить Аише большая глупость, хотя даже это ей вышло в плюс, такой оригинальный человек заинтересовал принцессу.

— Всё. — поставил я жирную точку в облапывании наглой девчонки. — Дальше сама. Встаешь на ножки и даешь от меня деру. Если догоню — смотрю зубки. Может даже какой вырву.

Это я врал, зубки у неё в порядке: белые, ровные, мелкие. Все лекари, что приходили и пытались вылечить от паралича мантикоры, хотя и ничего не добились, но функциональность органов тела поддерживали на высоком уровне. Но попугать её стоило, пусть не расслабляется.

Она нерешительно моргнула, прислушалась к себе, напряглась, потрясла неуверенно второй рукой, поджала ножку, присела, поднялась на ноги. Свалилась на пол и некрасиво заревела в полный голос.

— Я в столовую! — крикнул уже у двери. — Всем нам надо поесть и успокоиться.

Между прочим, женщины более выносливы, чем мужчины, живут дольше и деятельность префронтальной коры могут разгонять сильнее. Таковы факты и, когда я принимаюсь их интепретировать, кажется, это из-за особенностей работы женского мозга.

Допустим всё плохо, в мозг поступают противоречащие сигналы, работа организма сбоит. Женский мозг вызывает к себе нервную систему. Она приходит: женский мозг валяется на диване обессиленный, с сигарой во рту, на столе следы умственного пиршества. Обгрызенная ненависть, вялый кусок усталости, сушеные ломтики безразличия. Мозг хлопает рукой рядом с собой, приглашая нервную систему присесть.

— Нам конец. — доверительно говорит мозг. — На носу выскочил прыщик: добавлять горчицу в морковный смузи было ошибкой. Машка из универа, с соседней группы, купила такие же лабутены как у нас. Чимин вчера обнимал плюшевую акулу из ИКЕА, а ведь на её месте должна были быть мы. Я всё это вообше не вывожу!

— Ой, а что же делать? — теряется нервная система.

Мозг требовательно смотрит на нервную систему.

— Ты знаешь что. Бери биту.

Нервная система берет биту, мозг одевает кастет на руку. Они оба с пинка открывают дверь в лимбический отдел, набрасываются на цилиарный ганглий и мутузят последнего в сопли. Организм рыдает как последняя сучка и перерождается. Мозг и нервная система чекаются кулачками и расходятся. До следующего раза.

Даже жаль, что мужской мозг так не умеет.

Я пробрался в кухарскую, рядом с трапезной на первом этаже. Зашуганный дедок в большом котле мешал варево собственного производства. Ему помогали две женщины в передниках.

— Нормально всё, дед. — поднял успокаивающе руки. — Ужин, то есть завтрак, скоро будет? Вашу девчулю откармливать и откармливать еще.

Он начал жаловаться, что местные собаки бешеные, большинство замковых лакомств погрызли. Под эвфемизмом собаки он, очевидно, подразумевал людей Арналда Эделина. Пришлось поделиться с дедком своими припасами. В кухари берут только профессионалов, уж приготовить завтрак он сумеет.

А вот служанок я забрал с собой. В целях осуществления королевского правосудия. Только вышел с трапезной — прыг, прыг! — сверху по лестнице скачет Кая.

— Идем за мной. — жарко шепчет. — Я тебе такое покажу!

— А и покажи! — принял я вызов. И не пожалел, хотя результаты миссии временно были засекречены.

Вернулись мы из винного погреба через десять минут, Кая побежала за принцессой, я со служанками вышел во дворик, спустился ниже за арку ворот.

У шана Ханилена было четырнадцать, а сейчас шесть человек. Седьмой уже отправился на телеге за пятеркой, сторожащих сброшенное с телеги имущество. Двоих мертвецов уже погрузили на погребальный костер, обложили травами и смолой. Ждали принцессу. Кая с Гроулз высунулись в окно. Пленные стояли на коленях, включая злобно зыркающих эльфов.

Аиша толкнула короткую речь. На боевом посту, выполняя свою служебную деятельность, столкнулись с превосходящими силами, не дрогнули, не отступили. Закончила тем, что лично проследит за воспитанием и жизнью их семей.

— Тепло ваших душ согреет наших Создателей. — закончила она.

Мы запалили костёр, разложенный в стороне от дороги, посмотрели на пылающий столб. Гроулз собралась с духом и спустилась к костру с Каей, ловя шепотки и удивленные взгляды.

— Теплого посмертия. — сказал я, вытаскивая рельсотрон, и развеивая костер по ветру.

Такое допускалось, маги воздуха в церемониях для пущего эффекта запускали смерчи в костер. Стоило просто дорого, не все могли позволить. Не то, чтобы с целью особого уважения, покойных я не знал. Время подстегивало, бледная полоска окрашивала восток. Поедим, несколько часиков сна перехватим и снова в путь.

— Итак, — обратился я ко всем обитателям замка. — в целях осуществления королевского правосудия проводится предварительное дознание в замке графа Сентенты. Пострадавшие от разбоя и насилия подданные могут непосредственно высказать свои жалобы в отношении всех участников и субъектов бандитского захвата замка. Приговор в отношении рядовых участников будет вынесен немедленно. Сына барона и подданных другого государства будет судить королевский совет, с учетом характера, организации и объема преступных деяний. Ваши показания будут записаны и помогут определить меру наказания.

— Шан Ханилен?

Он исполнительно потряс листками бумаги, примостив деревянную доску для опоры на согнутых плечах одного из бандитов.

Убедившись, что все готовы, я вызвал свидетелей.

Первой вышла Гроулз Сентента и обвинила Арналда Эдилена в физическом насилии над своими служанками, ударе по графскому лицу, оскорблениях и принуждении к браку. Барон вскричал, что та лживая сучка, притворяющаяся больной. Получил от меня световой разряд, а принцесса пообещала, что при дальнейшем препятствованию правосудия Леда любому отрежет язык. Это его и остальных бандюков успокоило. Элементали вообще всех успокаивают: им что прикажут, то и сделают, тормозов у них нет. Граф ты или король, да хоть сам Создатель — есть такая миссия «отрезать язык», пусть вокруг хоть конец света или хамон по пять медяков стали продавать — отрежут.

После Гроулз возникла пауза: выйти под всеобщий обзор, жадные взгляды и мои земные современники часто очкуют. Тогда я взял первого попавшегося бандюка за шиворот.