Алексей Биргер – Ключи от бездны (страница 5)
В общем, весь отряд премировали, и прежде всего — Казбека и Шалого, как особо отличившихся.
Вот вчера Шалый франтоватой своей походочкой, знакомой многим в Одессе, и отправился в славный поход за тем перышком синей птицы, которое приятно хоть один вечер подержать в руках. Вечерело. Ресторан был почти полон. Еще у входа в зал Шалый сразу выделил тренированным глазом одинокую красивую девушку — за столиком у окна, как уже было сказано, — явно нуждающуюся в защите и утешении. Он подошел к ней, она повернула голову… и в глазах ее промелькнуло нечто, то ли испуг, мгновенно сменившийся облегчением, будто она ожидала увидеть не Шалого, а кого-то другого, страшного, то ли легкое презрение к «красавчику» со слащаво ухоженными усиками. Шалого этот взгляд и больно кольнул, и, как ни странно, обнадежил.
— Разрешите? — спросил он.
— Пожалуйста, — сказала девушка.
— А вы… — Шалый, сев, внимательно на нее поглядел. — А вы не здешняя. Погодите, угадаю. Вы из Ленинграда, так?
Теперь в глазах девушки проступил совсем не прикрытый испуг.
— Откуда вы знаете?
— Легче легкого! — улыбнулся Шалый. — Одно то, что вы не «акаете», как москвичи, но при этом «о» у вас не округлое, как на Волге и в Вологде, а короткое и жесткое, да еще то, как четко вы зафиксировали конец слова… Ленинградский выговор, никакой другой.
Девушка улыбнулась — не рассмеялась, а именно слегка улыбнулась.
— Да вы прямо профессор Хиггинс!..
— Я не Хиггинс, — вполне серьезно ответил Шалый. Он не очень понял, о ком идет речь, но решил не заострять на этом внимание. — Меня Славой зовут. А друзья называют Шалым.
Он надеялся, что девушка заинтересуется, почему его так назвали, задаст вопрос, завяжется разговор… Но девушка промолчала. А тут и официант подошел.
— Здорово, Филипп, — сказал Шалый. — Мне как обычно… организуй.
— Сделаем, — отозвался Филипп.
— Так вот. — Шалый опять заговорил с девушкой, когда официант отошел. — Я о многом могу догадаться по одному слову, одному движению. Жизнь научила.
— И вы можете догадаться, о чем я сейчас думаю? — спросила девушка.
Шалый пожал плечами.
— Не возьмусь угадать.
На такой вопрос, задаваемый нередко, у него было заготовлено несколько стандартных ответов, бьющих точно в цель. Но сейчас ему не хотелось прибегать к ним. Шалый и самому себе еще не сознался, что начал немного теряться перед этой девушкой: были в ней и грация, и тайна, каких он никогда прежде не встречал, и все его досужие мысли куда-то улетучились. Он с изумлением обнаружил, что ему не хочется и не можется думать о том, куда сподручней повести эту девушку, если за столиком «возникнет контакт»: в гостиницу ли, где можно сунуть денежку знакомой дежурной, чтобы она на несколько часов пустила в незанятый номер, к себе ли в коммуналку (они с Казбеком занимали одну комнату на двоих, но Казбек два дня назад как раз женился и снял отдельную комнату, чтобы начать строить семейную жизнь)… А бывало и так, что ни о чем беспокоиться не приходилось, дамы умудрялись тайком протащить Шалого в свой номер в гостинице или в санатории.
Словом, все «постельные» мысли куда-то провалились, и Шалому странно было замечать за собой такое. Ему просто хотелось посидеть рядом с этой девушкой, потрепаться о том о сем — или помолчать, если она не расположена к разговору, а потом проводить ее домой, и организовать ей букет цветов, если получится, и проститься у дверей, даже без прощального поцелуя… Да, он физически ощущал, через вибрирующий воздух, тело этой девушки, прекрасное тело — но ощущал, как ощущаешь драгоценный груз, который предстоит взять в руки и бережно нести.
— Я думаю о том, — сказала девушка, — случайна наша встреча или нет.
— В смысле?
— Я вас попрошу проводить меня до гостиницы… А там все будет ясно. Положимся на судьбу. — Перехватив его взгляд, она рассмеялась. Невесело, надо сказать. — Нет, совсем не то, о чем вы, наверное, подумали. К себе я в любом случае вас не приглашу. Я вас прошу только об одном: если вы специально возникли рядом со мной, и, выходит, я попаду не в свой номер в гостинице, а куда-то еще, то скажите об этом сразу, сейчас, чтобы я не испытывала лишних мук.
Шалый начал понимать.
— Вы чего-то боитесь?
— Боюсь, — сказала девушка. — Я здесь уже две недели, завтра рано утром мне уезжать.
— Уезжать?..
— Да, возвращаться в Ленинград, первым литерным поездом. Который отходит около шести утра… И все это время…
— У вас ощущение, будто вас кто-то преследует?
— Да, — сказала она. — С первого же дня. И вообще, сама поездка сюда… Она как-то странно произошла. Я и не думала, что меня отправят в эту командировку, и вдруг… А потом я постоянно ощущала за спиной какую-то тень. Я не мнительная, вы не думайте! Но я уже боюсь возвращаться в свой номер. И ни в коем случае не хочу, чтобы у вас были неприятности, чтобы вас таскали на допросы… Но если это ко мне приглядывается какая-то местная шпана, вы меня защитите… А если это другое, и вы один из них…
— Я не один из них, — сказал Шалый. — И я вас провожу. Мне начхать на любые неприятности.
Девушка долго и внимательно разглядывала его и лишь потом спросила:
— Кто вы?
Обычно Шалый с удовольствием демонстрировал свое удостоверение МГБ, но в данном случае делать этого не стоило: девушка наверняка решила бы, что он явился ее арестовать, и возникающий контакт прервался бы навсегда.
— Откровенность за откровенность, — сказал он. — Я — карточный шулер. Один из самых знаменитых на всю страну. Несколько отсидок. Второй срок, кстати, получил за убийство — нашелся тип, который без уважения к моей профессии захотел обвинить меня в нечестной игре. Вот так. Вас не пугает, что вы сидите с уголовником?
— Нет. — Девушка и правда немного расслабилась. — Теперь я понимаю, почему вы такой наблюдательный и по одному слову можете определить, откуда человек родом. В вашем деле без этого не обойтись.
— А еще, чтобы все было ясно, — сказал Шалый, — тюрьма для меня — дом родной. Поэтому если вы действительно боитесь ареста… Не спрашиваю, за что и почему, и только не надо мне рассказывать, будто «ни за что»… Тогда я вам — самый подходящий попутчик. Что касается местных лихих ребяток, то ни один из них и близко к вам не подойдет, когда увидит, что вы со мной. Уж будьте спокойны!
— Да, странно, — сказала девушка. — Единственный человек, на которого я могу положиться — тот, кому не страшна тюрьма… Можно еще вопрос?
— Пожалуйста.
— Только вы не обижайтесь…
— Не обижусь, — заверил Шалый.
— Скажите, вы всегда такой… такой прилизанный? Или только тогда, когда выходите на… на работу, так сказать?
Шалый рассмеялся.
— Если бы я сейчас вышел «на работу», как вы выразились, то сверкал бы еще и перстнем с фальшивым бриллиантом!
В этот момент официант принес Шалому антрекот с молодым картофелем и бутылку муската «Красный камень», и в разговоре возникла пауза, которая продолжалась до тех пор, пока Шалый, аккуратно наполнив мускатом свой бокал и внимательно глянув на девушку, не осведомился:
— И чем вам не нравится мой вид? Валяйте, не стесняйтесь!
— Ну… — Девушка явно искала такие слова, чтобы все-таки не слишком задеть нечаянного знакомого.
— Позвольте вам предложить вина, пока вы думаете.
— Я не знаю…
— Вино очень хорошее. Если бы у нас не завязался такой разговор, я сравнил бы вас с ароматом этого вина — в вашу пользу, конечно. Но мы без этих глупостей обойдемся, верно?
Девушка рассмеялась немного повеселей.
— Налейте. Немножко. На пробу.
— Со знакомством! — сказал Шалый. И, когда они чокнулись и пригубили из своих бокалов, вернулся к прежней теме. — Так кто я, по-вашему? Хлыщ?
— Что вы! — Девушка смутилась. Видно, это слово приходило ей на ум, особенно в первый момент, когда Шалый подошел к ее столику, и она покраснела, будто пойманная с поличным. — Я… Нет, я сказала бы, что в вас слишком много от киношного злодея.
— Да ну? Так вы уже поняли, что я и есть злодей.
Шалый нахмурился, припоминая.
— Фильм не видел, факт, но… Афиша, что ли, где-то в глазах промелькнула. Заграничный фильм, да?
— Французский. Про актеров. И в нем был вот такой злодей, ну, очень на вас похожий. И даже усики точно такие же.
— И что он там натворил, этот злодей?
— Он был профессиональным убийцей. Причем убивал безо всяких правил. А в конце фильма вдруг взял и убил мерзавца, который хотел погубить всех главных героев. И потому, что этот мерзавец ему самому дорогу перешел, и потому, что он был влюблен в героиню и решил спасти ее, чтобы она была счастлива, пусть даже с другим.
Шалый почувствовал себя так, будто сердце у него выворачивают наизнанку, а девушка, сообразив, что возникла невольная параллель с их собственной ситуацией и Шалый может неправильно ее понять, поспешно добавила:
— Я вовсе ничего не имела в виду! Я только о том и хотела сказать, что вы похожи на того актера! Если что-то прозвучало не так, извините!
— Переживу. — Шалый постарался произнести это беззаботным тоном, да еще и улыбнуться, но в большом зеркале на дальней стене ресторана успел заметить, что улыбка получилась похожей на оскал. — Хотелось бы поглядеть этот фильм.