Алексей Биргер – Ключи от бездны (страница 36)
— Это я купила для тебя заранее, — сказала она, поражаясь собственной смелости. — Я почему-то очень верила, что ты появишься.
И прозвучало это у него вполне серьезно.
Они выпили по бокалу муската, и Шалый, поставив бокал на кухонный стол, сказал:
— Кроме того… Не хочется говорить, но у меня для тебя очень горькое известие, очень плохое…
— Отец?.. — прошептала Роза.
Шалый кивнул:
— Он мертв.
У Розы все поплыло перед глазами, она покачнулась, и Шалый ее подхватил, бережно забрав из руки и поставив на стол пустой бокал… Как произошло то, что случилось после этого — она так до конца своих дней и не могла понять, хотя знала, что все было абсолютно правильно, что было бы странно, если бы все произошло иначе, без этой отворенности друг другу… Роза всегда держалась строгих правил, а тут… Она не просто отдавалась мужчине впервые в своей жизни, но, кажется, и кричала, и плакала, и визжала, и царапалась… И уже когда оба лежали, притихшие, и Роза с изумлением отметила про себя, что не только не стесняется своей наготы, но даже любуется ею, она сказала:
— И что нам теперь делать?
— Пожениться, — сказал Шалый. — Прожить вместе сто лет и умереть в один день.
Роза тряхнула головой — и то, как при этом ее чуть завивающиеся волосы перебежали с одной стороны подушки на другую, ей тоже очень понравилось.
— Это обязательно, — сказала она. — Но я о другом…
— О том, как тебе вырваться из наших игр, в которые тебя втянули? Мне кажется, один вариант есть. Бросать все и ехать к командиру…
— К какому командиру?
— К моему командиру. Он придумает. Выехать надо немедленно…
— Но бросить работу без предупреждения — это уголовная статья…
— Давай рассуждать логически, — сказал Шалый. — Под чужим именем сотрудник ГБ приклеился к тебе не просто так. Ты — его задание. И сразу поймут, что ты должна иметь какое-то отношение к его трупу. Это — намного опасней, чем самовольный уход с работы.
— Но разве от них спрячешься?
— Не в Ленинграде. В Москве. Если там находятся люди, которым ты нужна живой и невредимой — значит, в обиду тебя не дадут. По крайней мере выслушают внимательно, не так, как здесь. Я не очень понимаю, что происходит, но ощущение такое, будто правая рука не знает, что делает левая. Пусть командир разбирается. Он обязательно что-нибудь придумает.
— Да ведь и я твое задание, — тихо проговорила Роза.
— Получилось так, — хмуро ответил Шалый.
— Это… — Роза наконец решилась задать мучивший ее вопрос. — Это все из-за отца?
— Похоже, да.
— Как он погиб?
Роза чувствовала, как появляется боль утраты — медленно, очень медленно. Сперва, когда на нее обрушилось страшное известие, она, как сейчас ей казалось, вообще ничего не ощутила-ну почти ничего, кроме тупого сотрясения в голове, будто ее ударили пыльным мешком, и еще будто земля начала уплывать из-под ног. При этом было больше удивления, чем других чувств — удивления, куда это земля девается, всегда такая прочная, такая опора, и еще — яростное желание укрыться от всех ужасов мира… да, не в чьих-нибудь, а в единственных объятиях…
— Как он погиб? — повторила Роза, когда Шалый не ответил на ее вопрос: он встал и начал одеваться.
— Совершенно случайно, — сказал Шалый. — Можно сказать, несчастный случай. Насколько я знаю, все произошло очень быстро, он и почувствовать ничего не успел.
— То есть его не…
— Нет, его не арестовали и не расстреляли.
— Но почему же тогда?..
— Почему такая паника? Такая суматоха? Мне лишь известно, что он ехал с каким-то очень важным заданием, с секретным заданием. И теперь боятся, что из-за его гибели могла произойти утечка государственной тайны. Проверяют всех, с кем он был сколько-то близок. Возможно, пытаясь заранее определить, кого сделать виноватым, если случится самое худшее, и генеральские головы закачаются. Ты, его дочь, очень подходишь на роль человека, которому он мог что-то рассказать и который мог потом проболтаться иностранным шпионам. Вот и получится, что нет никого виноватого, кроме тебя… Я внятно объясняю?
— Более чем внятно.
— Тогда собирайся живее. Сюда могут пожаловать в любой момент, а здесь я защитить тебя не смогу. Здесь не моя территория. Еще и меня самого могут сграбастать как соучастника, и никто меня не вытащит.
— Да, конечно. — Роза присела, хотела свесить ноги с кровати, потом вдруг устыдилась своей наготы. — Отвернись.
Шалый отвернулся — но исподтишка продолжал наблюдать за ней в зеркало, как она встает, как надевает платье на голое, тело, чтобы пройти в ванную…
— А как ты сразу догадался, что я — это я? — Она остановилась в дверях.
— По кукле.
— Ты думаешь?..
— Знаю. Ладно, я сам всем этим займусь. Ты быстренько собери все самое необходимое.
Она вдруг повернулась и шагнула ему навстречу, а он шагнул навстречу ей — их поцелуй был долгим — время исчезло…
— Сейчас соберусь, — пробормотала она.
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
У Игоря Алексеевича Высик не очень задержался, но все равно просидел дольше, чем предполагал. Когда он изложил врачу свою просьбу — проверить кое-что с медицинской точки зрения, тот был ошарашен.
— Вы думаете?..
Высик печально кивнул.
— Почти уверен. Если только вы меня не переубедите, сказав, что этого не может быть по таким-то и таким-то признакам.
— Что ж… — Игорь Алексеевич, нахмурившись, скатывал в трубочку тонкую полоску бумаги, а потом скомкал ее. — Область совершенно новая, мне почти не знакомая. Так, общие сведения… Возможно, и в Москву придется съездить, в центральные библиотеки и к знакомым специалистам…
— Сколько-то времени у нас есть, — сказал Высик. — Думаю, дня три.
Покинув врача, Высик в задумчивости побрел к себе. В кабинете он опять взял куклу, опять стал внимательно ее осматривать. Обнажил ногу, поглядел, сощурившись, на новенькие винт и гайку, которыми был отремонтирован ее сустав.
— О черт! — сказал он. — Как же я раньше не подумал, что мне очень стоит… избавиться, да?..
Теперь Высик стал действовать быстро и решительно. Он достал круглую жестяную коробку из-под леденцов, в которой у него хранились самые разные болты, винтики и шурупы, необходимые для мелкого ремонта. Вынув винты из суставов куклы, он заменил их на другие подходящего размера, а прежние ссыпал в жестяную коробку.
Проделав эту операцию, Высик расстелил на столе большую карту Подмосковья и стал сверяться по ней.
— Да… — бормотал он. — Пожалуй, вот это подойдет… И достаточно далеко, и… Все, что нужно — это очередь…
С тем он и улегся наконец спать, поставив «внутренний будильник» на семь утра. «Внутренний будильник» Высика никогда не подводил.
В семь утра он вскочил, наскоро перекусил и отправился в путь, надев свою старую армейскую шинель, потрепанную, без погон и опознавательных знаков. Под шинелью была спрятана кукла.
— Что это вы так утеплились, Сергей Матвеич? — удивился Илья, как раз заступавший на дежурство. — Погода на лето повернула, а вы…
— Хочу разведку на местности произвести, — ответил Высик. — Есть догадки… В общем, придется лазить и по оврагам, и по болотам, а там, сам знаешь, сырой холод долго держится. Кое-где и снег лежит.
— Это да, — согласился Илья. — Тогда — все правильно.
Поначалу Высик и в самом деле отправился в лес. Ему надо было, чтобы все выглядело правдоподобно. Он прошел краем леса, вышел в районе полустанка соседней пригородной ветки, там сел на поезд, но поехал сначала не в сторону Москвы, а от столицы…
В итоге Высик проделал довольно основательный кружной путь, несколько раз пересаживаясь с одного пригородного поезда на другой, и наконец оказался в Дмитрове, представлявшимся ему вполне подходящим городком для его задумки.
В первом же почтовом отделении, на которое он наткнулся, была довольно большая очередь. Это Высика вполне устраивало. Он купил почтовый ящик, запаковал куклу, написал на крышке ящика ленинградский адрес, честно отстоял очередь и сдал посылку совершенно замотанной приемщице, которая на него даже не взглянула, торопясь поскорее ее оформить. Конечно, его милицейская форма могла бы привлечь внимание, но под запахнутой наглухо шинелью она была незаметна. Мало ли таких ходит, демобилизованных, в старых шинелях? Контуженный, наверно, или раны мучают, раз ему даже в такую погоду зябко — ну, это тоже не в диковинку.
Высик покинул почту, твердо зная, что приемщица не запомнила ни его лица, ни каких-либо особых примет. И в любом случае, никому в голову не придет, даже если начнется большое разбирательство, что отправителем посылки может быть Высик.
Полученную квитанцию он сразу уничтожил, чтобы случайно не завалялась в карманах. Тем же путем, каким он добирался до Дмитрова, он вернулся назад и в пятом часу вышел из леса. Кто-то его видел, кто-то поздоровался. Теперь, кого ни спроси, все будут утверждать в один голос, что начальник весь день опять искал следы банды, что сами его видели.