Алексей Биргер – Ключи от бездны (страница 37)

Когда Высик вернулся в отделение, Илья спросил его:

— Ну что?

— Да как сказать? — ответил Высик. — Не то чтобы имелись особые успехи, но кой-какие наметки возникли… Да, кстати. Сегодня должен был зайти Берестов, отчитаться. Он не появлялся?

— Появлялся с утра. Я ему сказал, чтобы подходил к пяти — к полшестого. Так и думал, что раньше вы не вернетесь.

— Очень хорошо.

Высик кивнул и поднялся в свой кабинет.

Когда он снял шинель, ему и вправду сделалось немного зябко. Высик даже растопил «буржуйку», подкинув в нее несколько полешек, и, чтобы использовать жар на полную силу, со всей возможной эффективностью, вскипятил чайник на ней, а не на керосинке. Хорошо было еще и то, что вода — и чай, соответственно, — получались «с дымком», и керосинового амбре в воздухе не витало.

Высик основательно подсластил чай — и с грустью подумал, что с сахаром у него скоро могут начаться проблемы. Изводил он сахара больше, чем мог себе позволить, но в дни напряженной работы обойтись без него не мог, особенно когда питался плохо и невпопад. К тому же сладкий крепкий чай отлично прочищает мозги. И после водки садануть такого чая — хмеля как не бывало. Надо бы к одной бабульке наведаться, которая угощала его вареньем, сваренным без сахара. По ее объяснениям, она самые сладкие сорта яблок пропаривает, а потом прожимает через дуршлаг, и такая заготовка может стоять до весны… Высик особо в рецептуру не вникал, кивал согласно, отметив лишь про себя, что и впрямь не скажешь, будто сахара нет. Может, еще одной баночкой бабулька и поделится. А еще кто-то патоку предлагал… Тоже следует в уме держать.

Высик допил чай, а тут и Берестов появился.

— Ну рассказывай. — Высик давал ему задание проверить несколько «точек», которые могли быть интересны бандитам, а заодно прощупать двух-трех людей, которые могли знать, что Елизаров негласно получает деньги через кассу «органов», и сдуру растрезвонить об этом. После разговора с генералом Высику еще больше хотелось доказать, что прокол Елизарова — это прокол, вытекающий из определенного порядка, и что порядок этот надо менять. То, что порядок в итоге не поменяется, Высику было ясно заранее, можно и по шапке получить, если очень настаивать, но ему было важно убедиться самому, что в смерти Елизарова его вины нет. Получай Елизаров деньги от самого Высика, под расписку, без оглашения его имени по инстанциям — был бы жив и сейчас…

Высик все больше склонялся к тому, что в работе с осведомителями ему придется идти на «углубленное» нарушение закона. Если самогонщик готов сотрудничать с властью — значит, надо закрывать глаза на его незаконный промысел, и то, что он, этот самогонщик, будет с этого иметь, и будет платой ему за «хорошее поведение». Если человек приворовывает — пусть считает оплатой то, что милиция позволяет ему положить себе в карман… Высик держал сейчас на примете одного заводского мастера, который ухитрялся десятками метров списывать в брак хорошую стальную проволоку и отлично ею приторговывать. Был и другой «жучила», который подобные же дела творил с рубероидом. Быть не может, чтобы эти, нечистые на руку, не знали многого, что делается среди местного уголовного и полууголовного элемента. Разумеется, такое «поощрение» Высик готов был допускать до определенных пределов. Чуть перейдешь обозначенные тебе границы — будь добр, сам отправляйся в лагеря.

Главное в том, думал Высик, чтобы держать человека не только на страхе, но и на шкурной выгоде. Если грозить одним лишь кнутом, не предлагая пряника, то человек может и слукавить, вовремя не доложить о чем-то важном, что стало ему известно. А вот если человек знает, что его благополучие во многом зависит от своевременности и точности сведений, которые он капнет начальнику милиции — тут уж он будет сплавлять ближних своих со тщанием и удовольствием, имея от этого глубокое и полное моральное удовлетворение.

— Значит так. — Берестов докладывал обстоятельно, почти педантично. — На рынке время от времени появляются несколько типов, которых торговки считают членами банды. Появляются они поодиночке или по двое, реже по трое. Ни в чем подозрительном их не замечали, кроме того, что, во-первых, платят эти типы не скупясь и не торгуясь, в отличие от прочего люда, то есть, понимай, деньги у них водятся, и, во-вторых, зимой все разгуливали, по рассказам, в «больно хороших шапках, новеньких, меховых, бобрового меха», понимаете, и, главное, совершенно одинаковых, будто взятых с одного склада, от цельной партии. Сейчас-то их по шапкам не опознать, до следующей зимы шапки спрятаны, но кое-кто лицом примелькался. Появляются они нечасто, от одного до двух раз в неделю, а в последнее время их вообще недели три не видели. Но мне, можно сказать, повезло. Один возник, которого опознали и мне показали: он скупил разом две дюжины яиц, все, что было на рынке, еще взял бидон сметаны да двух курят, да судаков в потребкооперации, да про свиные ножки интересовался, но их на всем рынке сегодня не нашлось. Основательный, в общем, покупатель. Только, если мнение высказать позволите…

— Позволяю. Высказывай.

— Все равно шелупонь. Человека, которого в банде уважают, не пошлют на рынке засвечиваться и заниматься бабьим делом — покупками всякими к большому столу. Я так размышляю. Правда, при нем была девка, но она не больно-то сумки таскала, скорей им самим командовала…

— Погоди! Ты их видел, что ли?

— Конечно, видел. К этому и веду. Я увидел Петровну… Серафиму Петровну Фомину, в смысле. Я ее еще до войны знал, она тоже на заводе работала, а сейчас торгует гвоздями от кооператива. Вот мы с ней и разговорились о житье-бытье, да о том, что было, пока меня не было, и о том, что со мной случалось, пока я мотался по фронтам. Она мне за разговором-то этого мужичонку и показала, да еще про шапки упомянула. Такую шапку и он зимой носил, и еще двое-трое…

— Да, понимаю. — Высик кивнул, довольный.

Он очень рассчитывал на нечто подобное. Берестов был лет на десять старше Высика, и поколение, вошедшее в возраст до войны, относилось к нему как к своему, с которым можно и покалякать — и не беда, если где-то проговоришься лишним словцом. Высик давно подозревал и даже был уверен, что какие-то закупки бандиты должны делать на местном рыночке, но ему никто из теток, готовых запросто трепаться с Берестовым, не указал бы на подозрительных типов, чтобы не нажить на свою голову неприятностей. А держать на рынке отдельный пост — людей не хватает. Конечно, какие-то рассказы о покупателях, похожих на бандитов, до Высика доходили, и сам он пытался держать рынок под строгим приглядом, и, конечно, его патрульные при обходе на рынок заглядывали, когда он сутками мотался по району, высунув язык, но с таких мимолетных наскоков — что толку? Документы проверить — это да. А больше ни за чем и не уследишь… И то, что три недели бандиты предпочитали на людях не возникать, о чем-то говорит… Интересно, что их сегодня погнало? Какая неотложная необходимость?..

— Давай дальше, — кивнул Высик.

— Дальше? Проследил я за ними. Они прошли до дома на окраине, сейчас покажу… Вот до этого! — Берестов показал место на крупномасштабной карте района. — В конце Краснознаменной улицы, бывшей Политкаторжан, бывшей Заставной…

— Занятно! — Высик усмехнулся: Берестов проводил парочку с рынка до того дома, в который бандиты приводили Казбека и Шалого. — Не слышал, о чем по пути толковали?

— Девка пилила мужичонку, что все равно ему придется ехать в райцентр, а то и дальше, потому что судаков-то она сделает, но какие поминки без свиного холодца и без кутьи, а значит, изюм доставать надо. А он отвечал, что изюм, мол, из Москвы привезет какой-то Лузга, и всякие ресторанные деликатесы тоже… То есть, он сказал не «деликатесы», а как же он выразился? Но, в общем, именно их имел в виду. А за ножками, мол, пожалуйста, он сгоняет, и еще сгоняет за чем надобно.

— Они тебя не заметили?

— Нет, что вы! Я аккуратно шел, метрах в двадцати позади, держался за углами и за стволами деревьев. А все слышал — так улицы-то пустые были, звук разносило далеко, да они особо и не стеснялись, говорили в полный голос…

— Да, в полный голос… — Высик задумчиво кивнул.

Загнулся, значит, Петрусь. Приплыл к последней пристани.

По нему поминки устраивают, больше не по кому. И не боятся гулять напоказ, не боятся засвечивать свое бандитское убежище, пусть и не основное… Что-то здесь не то…

— Коли сегодня загружаются, то, выходит, похороны и поминки будут завтра, — предположил Высик. — Ты на кладбище и в похоронной конторе не узнавал, были заявки на похороны?

— Узнавал. Не было.

Высик уже набирал номер больницы.

— Игорь Алексеевич? Да, я. Вас не приглашали на Краснознаменную улицу установить смерть и выписать свидетельство о смерти? Нет? Если позовут, сразу дайте мне знать.

Высик положил трубку и еще раз прикинул, что делать.

Могли ли бандиты сознательно дать себя засечь?

Если да, то зачем?

Чтобы создать ложный след, ложную приманку — пожалуй, так…

Если закидывают ложную приманку, то Сеньки Кривого на поминках не будет, он окажется где-то в другом месте.

А если Берестову действительно привалила удача, если «шелупонь» и «девка» просто-напросто лопухнулись, не удосужившись проявить осторожность, то Сенька Кривой вполне может на эти поминки и пожаловать.