Алексей Биргер – Ключи от бездны (страница 38)

Или еще один вариант: зная, что Сеньки Кривого и других «паханов» на поминках не будет, мелкие бандиты не считают нужным осторожничать. Мол, даже если милиция нагрянет, то все равно они ничего плохого не делают…

Но как же тогда они собираются хоронить труп, не имея официального оформления и свидетельства о смерти?

Да похоронят, и все тут. Мало ли есть способов? В другом районе свидетельство о смерти справят, на другое кладбище повезут…

Зачем? Зачем такие сложности? И если они так осторожничают, что не рискуют оформлять труп в подведомственном Высику районе, то почему безо всякой оглядки шастают по рынку, словно желая, чтобы их заметили?

Да брось ты, сказал Высик сам себе. Никаких тайных смыслов и тайных затей за этим нет. Тебя смущает, что банда слишком легко готова попасть в руки, будто спелое яблоко, после стольких хлопот и безрезультатных усилий? Это твое право, и даже твоя обязанность, чтобы тебя смущала любая несуразность, любое несоответствие, на то ты и поставлен блюсти район, и грош тебе была бы цена, если бы ты плевал походя на мелкие, но достаточно красноречивые детали. Бандиты, однако же, на то и бандиты, чтобы где-нибудь да проколоться, недаром ты их целый месяц тряс, не давая продыху. Измотанный и загнанный зверь где-нибудь да наглупит Наглупили, радуйся!

Впрочем… Берестов был в форме, и бандиты на рынке не могли его не заметить. А если заметили и сманили за собой, то…

Тьфу, проклятье, гнать надо эти сомнения, которые так лезут в голову! Беспочвенные они и дутые…

Но как их прогонишь?

Высик решил проявлять предельную осторожность.

— Операция на тебе будет, — сказал он Берестову — Завтра подтянем людей, станем приглядывать за этим домом. Все должно быть готово для захвата. Но без команды не начинать.

Сейчас двигай в райцентр. Доложишь обо всем, что узнал, скажешь, что я назначил тебя старшим. И лишних людей попросишь, и автоматчиков.

— А вы?.. Неужели вы?..

— Твоя удача — тебе и награды за нее получать, — усмехнулся Высик. — А я займусь немножко другим. Как эта девка выглядела, которая с «шелупонью» была?

— Да нормально выглядела. — Берестов наморщил лоб, пытаясь припомнить поточней. — Значит, так. Не очень высокая, сложения довольно крепкого, но без полноты, лицо скорее круглое, чем овальное, но при этом совсем круглым его не назовешь, в нем какая-то квадратность ощущается, за счет, наверное, сильных скул, вот так немного приподнятых и выдвинутых. Цвет глаз я разглядеть не мог, но по форме глаза довольно большие, хорошо сидящие, волосы светлые, коротко стриженные — как работницы у станков иногда стригутся, чтобы волосы в станок не затянуло. Губы широкие, нижняя губа припухлая, верхняя потоньше, лоб средний, нос — прямой, чуть вздернутый. Зеленое платье в горошек, туфли… Что еще? Про что-то еще я подумал, что надо запомнить…

— И этого достаточно, — сказал Высик. — Давай отправляйся в райцентр.

Описание, данное Берестовым, почему-то вызвало в Высике прилив ярости. Он припомнил одну девицу, соответствующую этому описанию. Конечно, всякое возможно, возможно и то, что имеет место случайное сходство, но Высик почти не сомневался: Берестов описал ту самую «поганку», как Высик для себя пометил эту девку около месяца назад… И теперь главным для Высика было справиться с этой яростью, закипающей изнутри, не дать никому ее разглядеть.

— Но как же я… — опять замялся Берестов.

— А вот так! — не выдержал Высик. Он снял трубку с телефонного аппарата, набрал номер. — Товарищ полковник, — сказал он, — есть новости. Берестов нарыл. Да, тот самый. Я его с отчетом к вам направляю, и ему же я поручу проводить всю операцию. Почему не сам? Да потому, что слишком примелькался я для бандитов, они следят за каждым моим шагом. Еще спугнем их, если увидят, что я слишком зашевелился и забегал. Так что подкрепление пусть завтра Берестов получает — автоматчиков, там — и обкладывает один милый домик… Ну, он все расскажет. А я? Я другим немножко займусь. Я, так сказать, предприму отвлекающий маневр, чтобы направить внимание бандитов в другую сторону и усыпить их бдительность. Чтобы Берестову было легче… Да не такой я хитрый, как вам думается! Есть, — Высик положил трубку и опять повернулся к Берестову. — Слышал? Вот и дуй!

— Так точно, — ответил Берестов. — Но что же вы мне сразу не…

— Тебе объяснишь! — перебил Высик. — Когда ты только мычишь и сопротивляешься, будто телок, которого на бойню тащат. А тебя не на бойню тащат, тебе оказывают высокое доверие. Ты уже так хорошо поработал, что тебя можно прямо сейчас в любом приказе отметить. И инициатива была, и смекалка, и наблюдательность — все было! Так куда же это все вдруг девалось? Скромный очень? Запомни: лишняя скромность человека не красит. Не пойму, как ты своим взводом командовал?

— Так то же другое было, — сказал Берестов. — Война…

— И у нас — война, — отпарировал Высик. — Война, если хочешь, с бандитизмом и преступностью. И, если дальше хочешь, на войне все средства хороши. В общем, держись перед опером молодцом, а как с этими бандитами закруглимся, так мы с тобой сядем и отметим очередную победу на пути к лучшей жизни. Давай!

Он продержал на лице дружелюбную ободряющую улыбку до тех пор, пока Берестов не скрылся за дверью. Затем его улыбка мгновенно погасла, лицо приобрело недовольное выражение, а глаза сделались такими холодными, что куда там льдышкам. Высик заходил по кабинету, не зная, за что уцепиться мыслью или действием, врезал кулаком по оконной раме — и с удивлением посмотрел на собственный кулак.

Немного успокоившись, он вышел к местному рыночку. Вечерело, кое-кто из торговцев ушел, но большинство продолжали торговать, надеясь выручить хоть что-то еще.

Высик походил мимо рядов и прилавков, помотал головой.

— Что нужно, начальник? — весело окликнул его молодой парень, которого Высику не так давно пришлось «прибирать к рукам».

— Яичек захотелось, — ответил Высик. — Свежих, крупных, прямо из-под несушки. Знаешь, вот, думаю, хоть вкрутую, хоть всмятку бы сейчас… Или гоголь-моголь взбить. Сто лет гоголя-моголя не ел. Приспичило, и все тут… Но только, кажись, на всем рынке сегодня яиц и нет.

— Это точно, — кивнул парень. — Сегодня Люська все яйца выбрала.

— Это какая же Люська? — удивился Высик. — Не та, что… — Он жестом изобразил в воздухе некую форму, достаточно абстрактную.

Парень покачал головой.

— Да нет, не Морозова Люська, а Дрынова, с Живодерки…

Странно, что улицу Коминтерна даже молодое поколение продолжало называть Живодеркой, хотя переименовали ее в ту пору, когда нынешняя молодежь еще в соплях путалась, а многие и не родились.

Высик предпочел сделать вид, что имя Люськи Дрыновой ничего ему не напоминает и ни о чем не говорит.

— Это когда же на Живодерке такие деньги водились, чтобы рыночные яйца под ноль скупать? — осведомился он.

Парень смешался и ничего не ответил. Правда, в его глазах мелькнуло нечто, похожее на злость, и Высик готов был спорить, что это — личное, и что парень, если бы не спохватился и не струхнул, что может наболтать сверх того, что начальству полагается знать, выпалил бы нечто вроде: «Не у нее самой деньги, а у ее хахаля нового, чтоб его!..»

Но Высику и услышанного было достаточно. Итак, некая — или, вполне определенная — Люська Дрынова стряпает на бандитов, особенно не скрываясь (и более того, занимает довольно уважаемое место в бандитской иерархии, раз не сама таскает сумки» а ей для этого выделен человек), и всем это известно, и все знают, где живут те, с кем она попуталась…

Не могут бандиты не понимать, что какие-то слухи об этом очень быстро дойдут до милиции! Так чего же они хотят, что замышляют?

— Да, кстати, — сказал Высик, — раз уж разговор зашел о Дры-новой. Припоминаю, мне о — ней что-то нехорошее докладывали. Ты скажи ей, коли увидишь, пусть сама зайдет побеседовать, по-доброму. Пока не поздно.

— Да за ней, кажись, — пробормотал парень, — ничего особенного нет.

— Я же не настаиваю, — хмыкнул Высик. — И зла ей не хочу. Сядем вместе с ней, разберемся, откуда берутся слухи о ее дурном поведении. И не к спеху это. Но ты все равно передай.

— Хорошо, — неуверенно сказал парень.

Высик еще раз прошелся по рынку, перекинулся несколькими словами со знакомыми торговками и вернулся к себе. Больше всего ему сейчас хотелось отгородиться от мира, сесть и как следует, спокойно подумать.

Но именно в этом Высику было отказано. Поступил звонок из дальнего села, что за огородами мальчишки наткнулись на неразорвавшуюся авиационную бомбу. Пришлось начальнику местной милиции еще и саперов вызванивать, и дожидаться их, и сопровождать на место происшествия. В отделение он вернулся уже ближе к полуночи, усталый и готовый проклинать весь белый свет.

Высик взялся за ручку двери, когда из теней возле здания милиции выступила какая-то фигура. Он резко обернулся, рука автоматически оказалась на «вальтере» — и почти сразу же пальцы разжались. В женской фигуре, несмело подошедшей к нему, он узнал, по описанию Берестова, Люську Дрынову. Да и припомнил, что не раз видел эту девчонку.

Цвет ее глаз Берестов разглядеть не смог… А глаза ее были черные и блестящие — и это делало ее жутко похожей на куклу, благополучно ехавшую сейчас в Ленинград. И вообще имелось в Люське сходство с треклятой куклой: была в ней этакая кукольная грация, грация крепко сколоченных и ладно пригнанных форм и шарнирной легкости движений в суставах. Нарядить бы ее в старомодное французское платье, и…