Алексей Биргер – Ключи от бездны (страница 35)
— Больше полугода.
— И правда, срок немалый. Но тем радостней будет встреча, так?
— Так, — сказала Роза.
— А его последнее письмо, оно откуда было? Или это лишнее любопытство, и я сую нос не в свои дела?
— Нет, почему же. Последнее письмо пришло из Алма-Аты. Но это, наверное, ничего не значит.
— И сами вы ему написать не можете?
— Нет. Обратный адрес был — «Алма-Ата, Главпочтамт». Я могла бы, конечно, написать письмо до востребования — может, отец проверяет почту на главпочтамте и заберет его. Но, мне кажется, это будет впустую. Письмо его не найдет.
— А я на вашем месте написал бы хоть несколько слов. Кто знает?..
Розе не хотелось спорить, хотя она твердо знала, что письмо не напишет. Впрочем, попытка не пытка, подумалось ей. Черкнуть буквально два-три слова: «Дорогой папа, у меня все в порядке, ответь, я за тебя волнуюсь…»
Они заговорили на другие темы, потом Николай ушел.
На следующий день они перешли на «ты».
И сегодня Николай опять ее ждал.
— Может, прогуляемся? — предложил он. — По набережным пройдемся, а? Можно и на пароходике покататься. Погода просто отличная.
Роза покачала головой.
— Нет. Мне нужно на почту. Сегодня утром пришло извещение, что для меня есть посылка.
— От отца?
— Наверное. Больше не от кого.
— Так это же здорово! Вот он и объявился. Там и письмо будет вложено, вот увидишь!
— Короче, надо успеть на почту. Ты мне поможешь? Я не знаю, тяжелая посылка или нет…
— Разумеется, помогу. С удовольствием.
Почтовое отделение было недалеко. Времени на получение посылки ушло больше, чем рассчитывала Роза, — к вечеру на почте образовалась довольно солидная очередь. Лишь минут через сорок Роза подала в окошечко извещение со своим паспортом и получила стандартный почтовый ящик из фанеры, заколоченный, перехваченный веревками, с сургучными печатями на пересечениях веревок и на узлах.
— А он не такой тяжелый, — сказала Роза Николаю. — Надо поглядеть, откуда он отправлен… Из подмосковного Дмитрова, надо же!
— Наверное, твой отец попросил отправить посылку кого-то из друзей, — сказал Николай. — Давай я понесу.
— Да, спасибо тебе.
Николай подхватил ящик под мышку, и они вышли с почты. Вовсю полыхал закат — северный закат, при всей насыщенности его оттенков красного — от рыжеватого до малинового — чуть бледноватый. Закат этот чем-то напоминал тихое прошлое, когда Ленинград еще был Санкт-Петербургом, и все питерцы, имеющие хоть какие-то деньги, в пору подобных закатов начинали разъезжаться по «ближним дачам» — по тем дачам, вблизи которых протекала Черная Речка…
— Эх, сейчас бы в Комарово махнуть! — сказал Николай. — Хочешь в Комарово, на субботу с вечера и воскресенье? Я могу договориться — есть у кого взять ключи от хорошей дачи…
— Нет, — сказала Роза. — То есть…
Она думала о том, что согласиться провести ночь с субботы на воскресенье вдвоем с Николаем в дачном доме — это все равно, что дать обещание, дать согласие, а она не намерена была давать никакого обещания.
— Жаль, — сказал Николай. — Но твое «то есть» означает, что ты сейчас не можешь, а потом сможешь? Недельки через две-три?
— Да, — охотно кивнула Роза. — Недельки через две-три.
«Лишь бы сейчас отодвинуть срок, — думала она, — чтобы и не давать невыполнимых обещаний, и не обидеть верного и очень положительного поклонника — а там посмотрим…»
А у Николая вдруг перекосилось лицо.
— Погоди… — сказал он, глянув на ящик с посылкой. — Мне кое-что не нравится. Не гонись за мной, я вернусь…
И он вдруг помчался со всех ног.
Роза на несколько мгновений застыла, а потом, несмотря на просьбу Николая, поспешила вслед за ним. И что это, гадала она, ему почудилось?
Зайдя в подворотню, в которой исчез Николай, девушка увидела, что выход через нее только один — в следующую сквозную подворотню…
А в следующей подворотне лежал Николай — с перерезанным горлом, и вокруг него натекла лужа крови. Почтовый ящик оказался вскрыт, находившаяся в этом ящике кукла была вынута и сидела, прислонясь к стене напротив Николая, а вокруг была раскидана вата, которой куклу обложили, чтобы она не повредилась в пути.
Роза дико завизжала и кинулась прочь. Она сделала не больше двух шагов — и врезалась в какого-то большого мужчину… Подняв взгляд, девушка первым делом увидела такие знакомые усики — усики Пьера Брассера в роли «благородного убийцы»…
— Так, — сказал не менее памятный, чем усики, голос. — Вижу, я успел очень вовремя. Как это ты его?..
— Я не… — Роза поняла, в каком она оказывается положении, и даже не обратила внимания на то, что Шалый резко и хамовато перешел на «ты». — Я не убивала его… Он кинулся от меня убегать, и… И, когда я его догнала, он был уже такой…
— Понятно. — Шалый мягко отстранил ее от себя. — Дай оглядеться.
Он окинул взглядом всю сцену, задержался на кукле.
— Так ты… — Роза впервые увидела, как могучий и абсолютно владеющий собой карточный шулер может побледнеть. — Так ты и есть Роза Хорватова?
— Да. — Роза почувствовала, как в ней откуда-то из глубины поднимается ужас, стискивая ледяным обручем живот. — А что?
Шалый ничего не ответил. Отстранив Розу, он стал осматривать труп и аккуратно обыскивать его карманы.
— Как, ты говоришь, его зовут? — спросил он: его голос обретал прежнюю насмешливость.
— Я не говорила, — сказала Роза. — А вообще его зовут Николай Кравченко.
— Два фига вам! — сказал Шалый. И почему-то этот грубый ответ успокоил Розу, дал ей почувствовать себя надежно защищенной. Шалый изучал какое-то удостоверение, извлеченное из внутреннего кармана пиджака убитого. — Василий Валентинович Беспамятов, сотрудник МГБ, вот кто он есть на самом деле.
— А?.. — У Розы перехватило дыхание, и она смогла издать только этот короткий звук.
— Ничего страшного, — сказал Шалый. —
Он выпрямился, достал свое удостоверение и показал ей. «Вя… Вячеслав… Иллларионович…» Буквы прыгали у Розы перед глазами, она почти не могла читать.
— Пошли отсюда, быстро, — сказал Шалый. — А все, что связано с тобой, надобно забрать.
Он положил удостоверение в тот же карман, откуда брал, подхватил ящик, сунул в него куклу, побросал на нее разлетевшиеся куски ваты, взял ящик с куклой под мышку и, подхватив другой рукой Розу под локоть, повел ее за собой.
— Ты ведь где-то совсем близко живешь? — спросил он.
— Да… вон в том подъезде.
— Веди.
Они больше ни слова не сказали до тех пор, пока не вошли в квартиру Розы и не заперли за собой дверь. Лишь тогда она задала вопрос, вертевшийся у нее на языке.
— Так ты вовсе не карточный шулер?
— Карточный шулер, и еще какой! — Шалый ухмыльнулся. — Тут я тебе не врал. Просто сейчас я перешел на другую сторону. Переманили меня из-за моих талантов.
— И ты?..
— Я с ним — ничего… Ничего подобного… — Розе почему-то казалось очень важным это объяснить.
Шалый тем временем извлек куклу из-под ваты и внимательно ее разглядывал. Кукла поблескивала на него своими черными глазками.
— У тебя есть что-нибудь выпить? — спросил он.
Роза, ни слова не говоря, пошла, достала из серванта бутылку «Красного камня» и принесла на кухню.