Алексей Биргер – Ключи от бездны (страница 24)
— Но если… — начал мужик в сапогах. — Если вы не по ментовскую душу приехали, то зачем вы здесь?
— А отдохнуть, — хмыкнул Казбек. — Пересидеть в тихом месте.
— А ежели вам стоящее дело предложат? — спросил мужик в ботинках.
— Сразу скажу, что зря языки утомите, — ответил Казбек. — Нам с Шалым всего-то и надо, чтобы переждать грозу. Поэтому ни на какие дела не пойдем. Наш след сейчас потерян, так зачем нам опять на него наводить, оставляя свой почерк на какой-нибудь сберкассе? — И после легкой паузы спросил несколько другим тоном, будто задавая ничего не значащий вопрос: — Или что там у вас?..
Гости переглянулись, не сдержав улыбок.
— Сберкасса, все правильно, — сказал мужик в сапогах. — А больше сказать ничего не можем. Это только с паханом нашим весь конкретный толк.
— Серьезная у вас сила? — спросил Шалый.
— Серьезная, — ответил мужик в сапогах. — Самая крупная банда в округе. Поэтому за нами так и гоняются. Да мы… Так что?
Шалый взглянул на Казбека.
— Подумать надо, потолковать.
— Не знаю, — протянул Казбек. — Эти «верные дела»… В последний раз я погорел как раз на таком «верном деле», потому что пошел с теми, кого не знал. Потолковать можно, конечно, но ничего не обещаю.
— Пахан у нас настоящий, — заверил мужик в ботинках. — И принять вас готов со всем уважением. Как услыхал, что Казбек и Шалый в наших местах… Он давно насчет этой сберкассы думает, но там подступиться сложно, можно и сгореть — без больших-то людей, которые на таких делах собаку съели. Прямо Бог вас послал.
— И когда мы с вашим паханом встретимся? — спросил Казбек.
— К завтрашнему вечеру организуем. Сам-то он не очень показывается на людях, внешность у него больно приметная, вот и надо все учесть…
— Учитывайте, — сказал Шалый, разливая водку по стаканам. — А сейчас давайте — на посошок, да и на отдых.
— Угу, — кивнул Казбек. — Мы здесь стараемся режим соблюдать.
Выпили, Шалый проводил гостей, а Казбек, выждав для надежности несколько минут, выпустил из чулана Высика.
— Все слышал, лейтенант?
— Да, — кивнул Высик. — Интересно, на какую сберкассу они нацелились… Ладно, все идет по плану. Завтра к вечеру повидаетесь с Сенькой…
— Может, там его и прикончить? — спросил вернувшийся в комнату Шалый: он проверял, действительно ли гости уходят или собираются болтаться возле дома.
Высик отрицательно мотнул головой:
— Нет. Что вы сумеете его прикончить и благополучно уйти, я не сомневаюсь. Но тогда же часть бандитов разбежится и затаится до поры. Я готов спорить, что вас по первому разу приведут не в главное логово, а в какое-нибудь подставное место. Мне же нужно главное логово, само осиное гнездо, я должен всех взять, чтобы в будущем не иметь головной боли.
— Тоже верно, — согласился Казбек. — Как будем связь поддерживать?
— А вы просто звоните мне, — сказал Высик. — Найдется же телефон, с которого можно спокойно позвонить? Не я возьму трубку — так просто свою положите. А если что-то не так, то либо я к вам тихо наведаюсь, либо вы мне оставьте сообщение. Сейчас, прикинем, где… Да очень просто! Этот самогонщик, через которого вы нашли жилье, — он мне будет подробно о вас доносить. Значит, если он мне сообщает, что вы были у него и купили одну бутылку самогона, я буду знать: немедленно приходи! Две бутылки — ни в корм случае не приходи!
И Казбек, и Шалый захохотали так, что стены затряслись.
— Охренеешь с тобой, командир! — говорил Казбек. — Самогонная конспирация, твою мать!
— «Подвиг разведчика»! — стонал Шалый. — Кадочников идет за самогоном!
— Некуда деваться! — хмыкнул Высик. — Бандиты будут вас всячески проверять и могут следить за каждым вашим шагом. Так что… — Он развел руками. — Если есть что предложить получше, предлагайте.
— Годится, годится! — замахали руками Шалый и Казбек.
Повеселевший Высик простился с ними и отправился в обратный путь. На душе у него сделалось легко и спокойно. Пройдя полпути, он остановился, чтобы раскурить сигарету, заодно взглянув на часы — был третий час ночи — покачал головой.
— Теперь-то справимся! — сказал он.
Это хорошее настроение не покидало Высика вплоть до того момента, когда он вышел к зданию милиции.
И тут он застыл: в его кабинете горел свет.
Что бы ни дрогнуло в сердце Высика, внешне это никак не проявилось. Начальник милиции бросил папиросу, раздавил окурок и, упрямо поджав губы, уверенным шагом направился в подведомственное ему заведение.
Он открыл дверь, вошел и сразу увидел, что дежурный смертельно бледен. Потом заметил еще двоих в форме с «особыми» петлицами: они сидели рядом с дежурным.
— Что здесь происходит? — резко спросил Высик.
— Сергей Матвеич… — запинаясь, пролепетал дежурный. — Сергей Матвеич…
Один из ждавших рядом с ним, с майорскими погонами, подошел к Высику.
— Гражданин Высик Сергей Матвеевич?
— Так точно.
— Поднимитесь наверх. У нас ордер на обыск и на ваш арест.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
Высика обыскали, изъяли пистолет и удостоверение сотрудника милиции, сопроводили наверх. В его кабинете все было переворочено, сейф вскрыт. Там трудились еще трое. И все — в офицерских чинах, никого не было ниже капитана. Московская закваска чувствовалась в них сразу — и это, как ни парадоксально, Высика успокоило. Будь его арест местной инициативой и местной самодеятельностью, его никто и слушать не стал бы, подобрали бы ему статью, и хана. А раз им интересуются высокие инстанции — значит, он для чего-то нужен. И, значит, его доводы и объяснения по крайней мере выслушают: хотя бы для того, чтобы выяснить, сколько ему известно. А уж если зацепочка найдется, то можно и покрутиться…
— Вы поаккуратней, — предупредил Высик. — Тут уголовные дела, следственные материалы.
Проводившие обыск дружно заржали.
К Высику подошел самый старший по чину, полковник.
— Не знаешь, в чем виноват? Так тебе объяснят!
Лицо у него дернулось, будто он хотел ударить задержанного, но не стал этого делать. Поглядел прямо в глаза Высику, стоявшему по струнке, фыркнул и отошел.
— Все материалы по банде изымаются, ясно тебе? — сказал он, окинув взглядом разгромленный кабинет.
— Так точно! — ответил Высик.
Полковник резко повернулся к нему.
— Ты дурачка-то из себя не строй! Тоже мне, Швейк выискался! Да знаешь, как мы таких Швейков…
Он не договорил, потому что один из двух майоров — не тот, что сопроводил Высика наверх, а другой — спросил, поддев сапогом куклу:
— А это у тебя что такое?
— Кукла, — ответил Высик. — Подобрал на улице. Думаю, хорошая кукла, если какая-нибудь девчонка потеряла, то ревет, небось, навзрыд. Приберу, думаю, и поспрошаю завтра местную ребятню, не терял ли кто такую куклу.
— Добренький, понимаешь… — проворчал майор, сапогом загоняя куклу в самый угол. — Может, ты детишек и конфетками угощаешь? Отравленными, а? — с неожиданной злостью выпалил он.
— Никак нет, — ответил Высик.
— Вот это что у тебя такое? — спросил полковник, показывая Высику очередную папку.
— Дело о пьяной попытке покататься на тракторе, как и написано, — ответил Высик. — Суд постановил как надо. За диверсию в виде умышленной порчи колхозного имущества. Никаких замечаний по этому делу не имел, даже отмечен был за четкое ведение следствия.
— И это тоже в опись включай! — Полковник швырнул папку на стол.
— Нам понятые не нужны! — ответил тот майор, который первым встретил Высика.
— Еще раз выступишь, пасть заткнем, — пообещал полковник.
Высик стоял навытяжку и думал о том, где же он мог ошибиться. Вроде, так ловко у него все сходилось, и все сталкивались лбами, а он оставался в стороне и спокойно обезвреживал банду. Конечно, была вероятность, что подвели академики, в своем отчете перед генералами наговорив или написав что-то не то, если не напрямую потребовав ареста Высика, как слишком много знающего и слишком сующего нос не в свои дела. Но вряд ли. Академикам Высик верил, и в этой вере оставался крепок. Скорее другое. Затевая свою игру, Высик исходил из того, что и все остальные играют хоть по каким-то правилам — зверским, жутким, но действующим и действительным. Но что игра может пойти безо всяких правил, он не ожидал. Максимум, что могло быть, по его мнению — что к нему приедут допросить на месте про оба убийства, связанные с секретными научными делами, поинтересуются, как он ведет следствие, строго-настрого укажут, в какую сторону можно двигаться, а в какую нельзя. Однако что его решат прибрать — за то лишь, что имя такого-растакого Высика раза два за последние дни промелькнуло в докладах для высоких инстанций… И, главное, почему после того, как особист пытался прикончить его втихую, инсценировав несчастный случай, вдруг решают устроить шумный, напоказ, арест? Высик считал, что догадался правильно: от него хотели избавиться тихо, потому что он был свидетелем прокола определенных лиц — провала доверенной им организации безопасности ученых, создающих то ли атомную бомбу, то ли нечто не менее жуткое. Если бы его решили устранить официально — через арест и расстрел — то в следственных документах по его делу этот провал отразился бы, так или иначе, шила-то в мешке не утаишь, и начальство повыше того, которое этот провал допустило, принялось бы рубить головы направо и налево… Так что же получается: они перестали бояться гнева высшего начальства? Или решили списать весь провал на него, на Высика? Все равно, арестовав его, они подставляются сами, и не понимать этого не могут.