Алексей Биргер – Ключи от бездны (страница 23)
— Ты всегда прав, командир, — сказал Шалый. — Нюх у тебя хороший.
— Называй нюхом, хотя я считаю это логикой и здравым смыслом. В любом случае, на нюх не сошлешься! И вдруг нюх в данном конкретном случае подводит? Но и не доверять тому, что этот здравый смысл тебе подсказываете, нельзя. Вот я и прикинул, что остается одно. Задействовать людей, никому не известных, верных и толковых, чтобы они выследили банду и нашли ее основное логово и чтобы мы сами это логово обложили и не давали бандитам уйти до приезда автоматчиков. Понимаете? Не автоматчиков вызывать и потом действовать, а совсем наоборот. Я должен быть уверен, что бандиты не выберутся… А коли кто-нибудь примчится их предупреждать, что на них едет расстрельная команда, то мы бы этого человека и сцапали! Тогда будет конкретный виноватый, и, никто не посмеет заткнуть все районные службы головой в кусты. А может случиться и такое, повторяю, что нет никакого виноватого, что все объясняется стечением обстоятельств да бандитской хитростью… В общем, как ни крути, а мне не на кого положиться, кроме вас.
— Большая банда? — спросил Казбек.
— Солидная.
— Повеселимся, — хмыкнул Казбек. — Давно разминки не было. А?
— Угу, — сказал Шалый. — Втроем мы и двадцать человек удержим. Впервой, что ли?
— Втроем нам отдуваться не придется, — сказал Высик. — У меня на примете есть еще два-три надежных человека. Хотя все равно будет тяжело.
— Тяжело? — Казбек фыркнул. — Эти, которые зверствуют, они обычно воевать не умеют. Таких только щелкать. Помню, решили меня как-то три фраера сделать, с которыми вместе брали одну кассу. Жадность их одолела, мою долю тоже полюбили до смерти. Так я… — Перехватив странный взгляд Высика, он осекся. — Впрочем, лейтенант, тебе об этом знать не обязательно.
А Высик, глядя на Казбека, невольно вспоминал услышанное о Буравникове… Всем приходилось отбиваться в одиночку, и академику, и бывшему уголовнику. Судьбу, что ли, время рисует такую? И — мелькнула у него совсем дурацкая мысль — может, они наперекор времени прут и ломают время, подставляя друг другу плечо? «Что ж, — подумал Высик, — и доломаем — выходит, мы посильнее любых времен…»
Он очнулся от своих мыслей и сказал:
— Думаю, они не подведут. И потом, когда начнем обкладывать банду, мне придется кого-то отправить к телефону, чтобы срочно высылали автоматчиков. А наша задача будет, чтобы не дать банде разбежаться, когда до них дойдет весточка, что автоматчики едут. Обложить их так, чтобы головы не могли поднять, а там уж разберемся. Все восемь человек будут наперечет, еле хватит…
— Шутишь? — возразил Казбек. — Я на пари хоть один любую банду удержу. Говорю тебе, с такими «надежными», которые в наших переделках не бывали, боюсь только, хлопот прибавится.
— Без пари обойдемся, — ответил Высик. — И без лихачества. Действовать надо разумно. Разумно и с хитростью. И для этого вы нанесете удар изнутри. Банда сунется к вам с предложениями, тут уж я ручаюсь. Ну, а дальше… Вы знаете, что и как делать. Давайте лучше договоримся, как будем поддерживать связь…
— Тихо! — насторожился Шалый.
Высик и Казбек тоже вскинули головы. Казбек без лишних слов схватил со стола и сунул Высику его стакан, быстро замел все следы третьего, только что находившегося в комнате, и кивнул командиру на дверь в чуланчик:
— Туда!
Высик, прихватив стакан и свои папиросы, мгновенно и тихо нырнул в чулан, а Казбек не только запер дверь чулана снаружи, но и приставил к ней стул, на котором сидел Высик, а на сиденье стула швырнул свой пиджак — скомкав, небрежно.
Едва они успели все это проделать, как во входную дверь их половины дома постучали.
— Кого там ночью черти носят? — спросил Шалый. И гаркнул: — Войдите!
— Так открывайте, хозяева! — донеслось в ответ.
Казбек, будто только спохватившись, что дверь заперта, отпер ее и впустил двоих, крепких и хмурых. Ни один из них Сенькой Кривым быть не мог: Кривого любой сразу узнал бы по рыжине и затекшему глазу. Да и ростом он выделялся. Двое вошедших, остановившись на пороге комнаты, внимательно приглядывались.
— Значит, ты и будешь Казбек? Не брехали пацаны, что тебя Казбеком кличут? — сказал мужик в кепке и в офицерских сапогах.
— Для кого Казбек, а для кого — Константин Макарович, — сурово сказал. — А друга моего Вячеславом Илларионовичем зовут. Для друзей — Шалый. Но только для друзей.
— Сам Шалый?! — откликнулся на это второй мужик в затрепанном пиджачишке и на редкость дорогих и хороших (видно, прямо со склада) демисезонных ботинках на толстой подошве.
Казбек развеселился.
— Слышь, Шалый, — повернулся он к другу, — знает нас молодежь. Помнит и уважает.
Шалый, наливавший себе водку, поглядел хмуро и косо.
— Уважения пока не вижу, — сказал он. — Ноги не вытерли, не поздоровались толком. Воспитания хорошего нет.
— Да мы-то завсегда с уважением, — сказал в ответ мужик в кепке. — Да вот у вас…
Шалый выпил водку и, поставив стакан, проговорил:
— Объяснись.
— Мы о том, — сказал мужик в хороших ботинках, — зачем вы здесь шуму наделали? Вам-то, небось, плевать, а за нас возьмутся еще крепче, чем прежде.
Шалый взял большой, остро отточенный нож и задумчиво взвесил его, держа двумя пальцами за кончик лезвия. Проделывал он это нарочито медленно, а гости следили за ним как завороженные, будто Шалый был гипнотизером, а нож — тем блестящим предметом, с помощью которого ротозеев погружают в транс. Перехватив нож в левую руку за рукоять, Шалый внимательно осмотрел правую, заметил какую-то неровность на почти идеально подстриженных ногтях и стал вдумчиво эту неровность выравнивать. Когда Шалый обратил нож на невинное дело приведения в порядок ногтей, гости, похоже, едва сдержали вздох облегчения. Кажется, они сами удивились легкой панике, охватившей их, и тому, что на несколько секунд умудрились забыть, что и у них в карманах есть «волыны» — в банде Кривого, после нескольких отсевов, оставались лишь те, кто не боялся смерти ни своей, ни чужой, готов был драться до конца с кем угодно, хоть с самим чертом, как бешеные псы, и их уже на всякое дешевое штукарство взять было нельзя. Даже не страх, а тень страха промелькнула на их лицах, только и всего, но этого было достаточно, чтобы они почувствовали, как почва уплывает у них из-под ног.
А Шалый срезал тончайшую стружку с ногтя, полюбовался на свою работу и переспросил:
— Шуму?..
— Зачем вы здешнего мента завалить пытались? — сказал мужик в хороших ботинках. — Понятно, раз пытались, значит, вас такие авторитетные люди попросили, что нельзя отказывать, и мы к вам претензий не имеем: сами не хотели бы с такими людьми схлестнуться… Но нам-то каково? Он и без того против нас все жилы рвет, а теперь еще и личное к этому примешается.
— Пытались? — уточнил Казбек. — То есть не завалили?
— Нет.
Казбек кивнул, приглашая гостей к столу.
— Садитесь, чего стоять. В ногах правды нет. Выпьем, да и поговорим.
Гости переглянулись.
— Казбек прав, — сказал Шалый. — За столом разговор вести всегда лучше. А вам я вот что скажу вместо тоста за знакомство. Во-первых, если бы мы мента делали, то не «пытались» бы, а наверняка завалили, безо всяких. Во-вторых, мы этого не делали, потому что не взялись бы за такую работу ни за что и никогда. Известно, как менты за своих мстят. Тут не спасешься и не скроешься. Все равно найдут и на куски порежут.
Теперь все переместились за стол, и Высику, наблюдавшему в щелку, стали отлично видны. Он смотрел, как они выпили, как Казбек, закусывая кефалью, сказал:
— Бывают, конечно, случаи, когда валишь мента, потому что тебе отступать некуда. Но это всегда происходит само по себе, когда и подумать времени нет, а все просто: либо ты его, либо он тебя. Но на заранее обдуманное убийство мента я ни за что не подписался бы.
— Так кто же его тогда хотел убрать? — несколько растерянно спросил мужик в сапогах. — Что не мы, руку дам.
Казбек покачал головой.
— Знал я два случая, когда на ментов устраивали покушение со всей расчетливостью. А потом воров начинали трясти. И в обоих случаях среди воров шла байка, что этих ментов свои же и сделали. Мол, объявлять их «врагами народа» или как-то еще прибирать в открытую было в тех двух случаях несподручно, вот их и заставили «помереть от бандитской пули», а заодно и повод нашли, чтобы тамошних воров оформить под расстрел скопом. Тут, конечно, доказать ничего нельзя, но звучало все это толково, с такими доводами, над которыми призадумаешься.
— Да и думать было нечего! — сказал Шалый. — Ваш здешний мент — он нравный, крутой? Может и против начальства попереть, если знает за собой правоту?
— Все имеется в наличии, от и до, — сказал мужик в ботинках.
— Тогда тем более ясно, — усмехнулся Шалый. — И мой вам совет: не пытайтесь про это дело разнюхивать и как-то с ним связываться. А то будете копать, копать, да и докопаетесь ненароком до конкретных имен тех особистов, которые хотели пришить вашего мента. Говорите, сейчас на вас облава идет? Так после этого вам нынешний зажим семечками покажется, земля у вас под ногами гореть будет, потому что тех, которые слишком много знают, истреблять надо сразу, тщательно и с корнем. Как сорняки.