Алексей Беркутов – Hollow Moon. Том I (страница 14)
– Я не…
– А потом забегу к девкам в общагу. – Он кивнул на соседнее здание. – Может, кто согласится с нами посидеть.
Артур живо представил эту картину: шумная компания, незнакомые люди, алкоголь, все смотрят на него, ждут песен… Это было хуже, чем пытка.
– Погодите…
– Так, стоп! – заорал Артур, перекрывая энтузиазм соседа. Славик наконец умолк, удивлённо глядя на него. – Кажется, ты забыл меня спросить, хочу ли я во всём этом участвовать.
Славик хитро прищурился. На его лице расплылась широкая улыбка Чеширского Кота. Он знал, куда бить.
– А ещё… – протянул он вкрадчиво, – я перед этим забегу в медпункт. Скажу, что голова болит. И совершенно случайно, так, чтобы все слышали, громко ляпну медсестре, что мы вечером собираемся в беседке петь песни.
Артур открыл рот, чтобы послать Славика к чёрту вместе с его планами, но понял, что попался. Крючок был заглочен глубоко.
– Ты… – выдохнул он, признавая поражение. – Ладно. Только ничего грандиозного, хорошо? Просто посидим.
– Конечно! Просто посидим! – просиял Славик. – Завтра. После восьми.
– А сейчас чем займёмся? – спросил Женёк, допив остывший чай.
– Ну ты что, забыл? Сегодня же футбик! – Славик подмигнул Артуру. – С нами пойдёшь?
– У меня освобождение…
– Да харэ прикидываться! Мы же не играть зовём, а болеть! Пошли, проветришься! А то скиснешь тут.
Сделав глубокий вдох, Артур поднялся с койки.
– Ладно. Пошли. Но я только посижу там, хорошо?
***
Стадион находился всего в паре минут ходьбы. И снова контраст с обшарпанным общежитием был разительным: ухоженное поле с ярко-зелёным искусственным покрытием, современные ворота с белоснежными сетками, вокруг – крытые трибуны с пластиковыми сиденьями.
Народу собралось прилично. Кто-то уже разминался на поле, но большинство просто сидели на трибунах, грызли семечки и лениво обсуждали жизнь, наслаждаясь тёплым вечером.
Артур встал у бровки, наблюдая, как Славик делает растяжку. Женёк уже яростно спорил с каким-то парнем о составе команд, колотя себя кулаком в грудь:
– Я в нападении, а Славян – в защите! Мимо него и мышь не проскочит!
– А этот шкет кто такой? – хмыкнул кто-то с поля, кивнув на Артура в его совсем не спортивной одежде.
Артур собрался возразить, что он просто зритель, но Славик опередил:
– А это наш секретный козырь! Запасной вратарь!
– Ну ладно, лучше такой, чем никакого в запасе.
Игра началась. Сначала Артур просто сидел на скамейке, положив рядом новую куртку, и наблюдал. Парни не на шутку разгорячились, рубясь так, словно на кону стоял кубок Лиги Чемпионов. Солнце медленно клонилось к горизонту, окрашивая поле в оранжевые тона.
Через двадцать минут Артуру всё же пришлось вступить в игру: основной вратарь неудачно подвернул ногу.
– Твой выход, братан! – крикнул Женёк.
Артур вздохнул, закатал рукава новой клетчатой рубашки и встал в рамку. Честно говоря, ему даже понравилось. Приятно было просто двигаться, следить за мячом, забыв обо всём на свете.
Мяч летел в разные стороны. Славик и правда не давал другой команде и шанса, шустро отражая мяч, и игра шла преимущественно у других ворот. Но один раз прорвали и их оборону.
Нападающий соперника вышел один на один и мощно пробил в угол. Удар был хороший, но Артур среагировал инстинктивно – прыгнул, вытянув руки. Ладони обожгло, словно огнём, ушибленное вчера тело отозвалось тупой болью при падении, но мяч отскочил от его рук и ушёл на угловой.
– Я же сказал! – триумфально заорал Славик, хлопая в ладоши. – Козырь!
Артур поднялся, отряхнул джинсы и вытер пот со лба. Едкий запах нагретой солнцем резины, глухой стук мяча, сбитое дыхание, адреналин – всё это создавало пьянящее ощущение, будто он действительно принадлежал этому месту. Будто он был своим.
К сумеркам все разошлись. Артур, смертельно уставший, но каким-то образом удовлетворённый, плёлся обратно в общагу, чуть отстав от новых друзей. Внезапно голос в голове нарушил молчание:
Артур не ответил. Реальность за стеной стала чуть тише.
Во время диалогов с Гоном реальность словно отступала за невидимую звукоизолирующую стену. Но стоило Артуру вынырнуть из подсознания, как звуки мира обрушились обратно. И правда, из приоткрытого окна здания напротив стадиона доносилась приглушённая мелодия. Рояль?
Парней уже не было видно: увлёкшись спором, они ушли вперёд и потеряли Артура в темноте.
Заинтригованный, он перемахнул через невысокий бетонный заборчик и подошёл к боковому входу. Дверь оказалась не заперта. Внутри пахло вековой пылью. Актовый зал с рядами пустых кресел тонул в вязком полумраке. Лишь на сцене, в мертвенно-бледном пятне лунного света, падавшего из огромного окна, чернел концертный рояль с поднятой крышкой.
Фигура за инструментом отбрасывала тень прямо на экран за занавесом. Музыка разрывала тишину в клочья. Артур сразу узнал произведение. «Лунная соната». Но не та, первая, медленная и печальная, которую не знает разве что с рождения глухой. Нет. Это был финал – третья часть. Presto agitato. Искра. Буря.
А потом он узнал исполнителя. Это была Рита. Те самые руки, которые ещё вчера ломали носы и выбивали челюсти, сейчас творили нечто невероятное. Пальцы прыгали по клавишам с нечеловеческой скоростью, взлетая над октавами. Это был дикий, страстный танец, полный ярости и чернейшего отчаяния.
Заворожённый, Артур бесшумно прокрался в зал и опустился в мягкое кресло в тени последнего ряда. Казалось, она не играет, а сражается с инструментом, выплёскивая в музыку всё то, что сжигало её изнутри. Боль, одиночество, злость на весь мир. И на себя.
«
Артур слушал затаив дыхание. В душе он всегда мечтал играть именно так. Гитара могла многое, но этот рояль сейчас казался объятым пламенем. Рита исполняла грязно, с ошибками, промахиваясь мимо нот, но с такой бешеной эмоцией, что Бетховен был бы в шоке.
Аккорды звучали всё громче, всё яростнее, словно пианистка хотела разбить клавиши в щепки. Но, не доиграв до финального пассажа, она вдруг резко, со всего размаха захлопнула тяжёлую крышку.
Бам-м-м-м!
Рояль жалобно, утробно загудел, эхо выстрелом разнеслось по пустому залу. Рита упала грудью на лакированную поверхность, закрыла голову руками и замерла. Её плечи судорожно вздрагивали. Раздались всхлипы.
Артур кивнул сам себе и начал медленно вставать. Осторожно, стараясь не скрипнуть половицей, шаг назад…
И тут случилось страшное.
Словно издеваясь над моментом высокой грусти, мёртвую тишину разорвала громкая, бестактная, идиотски-жизнерадостная мелодия его мобильника.
Артур судорожно вцепился в карман, пытаясь нащупать телефон и сбросить звонок, но пальцы не слушались, запутавшись в подкладке. Он в панике отступил, споткнулся о ножку кресла и едва не упал в проходе, производя шума больше, чем стадо слонов.
Рита резко вскинула голову. В луче мертвенного света она выглядела жутко – как призрак оперы. Тушь стекла по щекам чёрными ручьями, превратив лицо в жутковатую маску. Секунду она смотрела на него с непониманием, часто моргая. А потом её лицо исказила гримаса чистого, неразбавленного отвращения.
– Всё заснял? – тихо поинтересовалась она, отведя взгляд в сторону и рукавом вытирая слёзы.
– Я… я ничего не снимал, я просто шёл мимо и услышал музыку, – промямлил Артур.
Он ожидал, что она встанет и закричит, швырнёт в него пюпитр, но вместо этого – молчание, прерываемое шмыганьем. А потом – лишь короткое:
– Уходи.