Алексей Беркутов – Hollow Moon. Том I (страница 13)
– Да так, разок… Ну и тут, за воротами, вроде тоже большой лес.
– Пф! Да разве это большой? – фыркнул Славик. – Ты ни разу тайги не видал! Вот это лес! Можешь годами бродить и не встретить никого, кроме медведей. Впрочем, тебе пока и здешнего хватит. Хочешь, сходим как-нибудь? Я как раз знаю одну дыру в заборе, за стадионом, пацаны через неё за пивом гоняют!
– Можно, – кивнул Артур.
– Ладненько, мне ещё кое-куда сбегать надо, – сказал Славик, бросив бычок в консервную банку с кучей окурков. – Значит, так, выберешь себе койку, любую из свободных, – и падай. Отбой скоро.
Славик ушёл, хлопнув дверью и оставив после себя лишь шлейф табачного дыма.
Артур ещё минуту постоял в одиночестве, устремив взгляд на бетонную коробку медпункта вдалеке. В окне на втором этаже как раз погас свет. Странное чувство тревоги кольнуло сердце, но он отмахнулся от него.
Парень вернулся в комнату. Внутри уже было темно, горел только тусклый ночник у стола. На нижней койке, укутавшись в одеяло с головой, уже мощно посапывал Женёк.
Артур, стараясь не шуметь, кое-как расстелил на свободной кровати принесённое бельё. Простыня была жёсткой, казённой, но пахла чистотой. Он стянул джинсы, снял майку и, дрожа от ночной прохлады, нырнул под тонкое одеяло, почти сразу отключившись.
Наступила суббота. Впереди маячили полноценные выходные – шанс наконец-то осмотреться вокруг без спешки.
Утро началось с вызова на КПП. Курьер на старенькой синей «Буханке» выгрузил вещи Артура: гитару в чехле, ноутбук, стопку книг и баул с одеждой. Отдельно стояла небольшая коробка с едой от мамы. На дне, среди банок с тушёнкой и сгущёнкой, обнаружился тонкий конверт с деньгами и запиской: «На первое время. Много не трать, больше не дам». Внутри – пара тысяч.
Заодно заглянули в хозблок. Там выдали форму: тёмно-синий пиджак оказался великоват в плечах, зато брюки сидели как влитые. Славик и Женёк с радостью помогли дотащить всё это добро до комнаты. После вчерашнего тело Артура ныло, особенно челюсть, напоминая о «диалоге» с Максом, но настроение было на удивление приподнятым.
По выходным разрешалось до наступления комендантского часа покидать территорию. Решив не терять времени, парни загрузились в дребезжащий пазик и отправились в город. Они решили закупиться: Славику были нужны сигареты, Женьку – зачем-то нож, а Артуру – новая одежда на выход.
Городской рынок встретил их какофонией звуков, запахом чебуреков и китайского пластика. Артур чувствовал себя плохо в толпе и едва сдерживал тревогу. Побродив между рядами, нашли палатку с мужской одеждой, ему пришлось пережить примерку джинсов, стоя в носках на картонке за грязной шторкой, пока продавщица уверяла: «Сидит идеально, жених – не иначе!» В итоге гардероб пополнился чёрной курткой из кожзама, джинсами и зелёной фланелевой рубашкой в клетку.
Вернувшись в общагу, Артур первым делом расстегнул молнию чехла и извлёк на свет гитару – старую, местами исцарапанную акустику, обклеенную выцветшими стикерами. Покрутив колки, он на слух подстроил инструмент. Гитара отозвалась чистым, родным звуком. Проверив строй быстрым перебором, он пробежался пальцами по грифу. Руки помнили всё.
– Ого, ни фига себе! – восхитился Славик, дожевал жирный рыночный чебурек и вытер пальцы о штаны. – Вот именно о таком соседе я и мечтал! Сам учился?
– Ну, можно сказать и так, – уклончиво ответил Артур, подтягивая капризную третью струну.
В памяти тут же всплыл его единственный «педагог». Эдуард. Стареющий панк с прокуренным до хрипоты голосом и вечной плоской флягой во внутреннем кармане косухи. В бурную молодость он играл на басу в андеграундной группе «Мясорубка», а на пенсии давал частные уроки в сыром подвале дома культуры.
В объявлении, криво наклеенном на столбе, значилось многозначительное «У-роки музыки», и Артур тогда ожидал увидеть строгого интеллигента в очках. А встретил Эдика в остроносых казачках, от которого за версту разило портвейном «777».
«Главное не ноты, пацан, главное – драйв! Музыка должна бить в грудь, как кастет!» – любил повторять он, дирижируя початой бутылкой.
Те «У-роки» больше напоминали хаотичный джем, где дряхлые советские усилители фонили, а ученики пытались хоть как-то попасть в ритм, пока учитель предлагал сделать глоток «для вдохновения». Через полгода эту лавочку прикрыли возмущённые родители, но Артур уже втянулся.
Дальше он продолжил сам: стирал кончики пальцев в кровь, учил прокля́тое барре, подбирал риффы на слух, пытаясь найти в музыке то, чего не мог выразить словами. И даже разобрался в нотной грамоте.
Конечно же, рассказывать такую историю соседям было неловко: не поймут. Подумают, что он совсем отбитый.
– А слабай что-нибудь наше! – ворвался в его воспоминания густой бас Женька.
Артур вздрогнул, моментально вернувшись из подвала ДК в реальность общежития.
– Что именно? – настороженно уточнил он, прижимая струны к грифу.
– Ну там это… «Одуванчики»! «Дембеля»! Или хотя бы «Мурку»! Для души.
Артур мысленно закатил глаза. Ну конечно. Стоит достать гитару – всегда просят одно и то же.
Славик, заметив замешательство «музыканта» и его страдальческое лицо, решил спасти ситуацию:
– Да отстань ты от него! Артур, сыграй, что сам хочешь! Что тебе по кайфу.
Артур задумался. Из русского он знал несколько песен Виктора Цоя, «Короля и Шута» и множество матерных произведений из репертуара Эдика, которые в приличном обществе исполнять не стоило. Зато он любил переводить песни с английского, адаптируя их под себя.
– Хорошо, у меня есть одна песня на уме… – Артур запнулся. – Только, ребят, не смейтесь. Она… странная.
– Не будем, честно, – заверил его Славик, устраиваясь поудобнее на подушке. Женёк тоже перестал жевать и скрестил руки на груди.
Артур закрыл глаза, сделал глубокий вдох и коснулся струн. Гитара отозвалась чистым, немного меланхоличным перебором. Голос, поначалу тихий и дрожащий, становился всё увереннее, заполняя собой тесную комнату.
Он пел о судьбе астронавта так, словно сам очутился там, в тесной кабине, отрезанный от мира бесконечной, звенящей пустотой, без возможности вернуться домой. Строчка про пилюли отозвалась личной болью.
Позволив финальному аккорду затихнуть, Артур открыл глаза. В комнате было тихо. Слышно было только гудение холодильника. Парни смотрели на него с неподдельным изумлением, совершенно забыв про еду.
– Вам не понравилось? – спросил Артур, чувствуя привычный укол разочарования.
– Не понравилось? – переспросил Славик, чуть не подавившись. – Чувак, да это было круто! Мы просто не ожидали, что ты такой талантище! А что за песня?
– Это Дэвид Боуи. Space Oddity. Я просто перевёл текст, чтобы понятнее было.
– Красава, братишка! – искренне восхитился Женёк, подняв большой палец. – Реально за душу берёт.
– Ну… Я не то чтобы хорошо… – начал было мяться Артур, заливаясь краской, но договорить ему не дали.
Дверь резко распахнулась, с грохотом ударившись о стену. На пороге стоял пухлый парень в очках с толстенными стёклами, делавшими его глаза огромными и растерянными. В левой руке он сжимал надкусанный бутерброд с колбасой, а правой размахивал в воздухе, точно отбивался от невидимых пчёл.
– Хватит тут шуметь! – истерично завопил вошедший, брызгая слюной. – Я тут к контрольной по алгебре готовлюсь! Я всё слышу! Я Зое Михайловне расскажу обо всём! Тут невозможно сосредоточиться!
– Пшёл вон! – рявкнул Славик и, не глядя, запустил в дверной проём резиновым шлёпанцем.
Незваный гость проявил чудеса ловкости: увернулся от «снаряда» и мгновенно исчез, захлопнув дверь с той стороны. Тапка гулко ударилась о косяк и упала в коридоре.
– Ваня Левенгаупт, местный дятел, – пояснил Женёк, лениво поднимаясь, чтобы забрать тапочек. – Забей. Но он не один такой, тут стены картонные, слышимость дикая. Ты это, если поиграть нормально хочешь, лучше иди на улицу или в беседку за корпусом. Там никого нет и никто не ноет.
– Точно! – Славик щёлкнул пальцами, словно поймал идею за хвост. – Женёк, ты гений!
Евгений удивлённо моргнул, не понимая, в чём именно заключается его гениальность:
– А?
Славик ткнул пальцем в окно, указывая на деревянную беседку во дворе, а затем многозначительно произнёс:
– Давайте вечером там посидим! С гитарой!
– Подождите! – хотел было возразить Артур, чувствуя неладное.
– Я парней с качалки позову! – загорелся Славик, не слушая возражений. – Саня придёт, Димон…