Алексей Беркутов – Hollow Moon. Том I (страница 15)
Артур хотел попросить прощения, сказать, как потрясающе она играла, попытаться объяснить, что он не шпионил…
Но под её уничтожающим взглядом он лишь прикусил язык. Слова застряли в горле комом. Сгорая от стыда, он развернулся и, спотыкаясь на ватных ногах, позорно бежал из актового зала, так и не сказав ни слова.
Уже на улице, отдышавшись за углом корпуса, он наткнулся на Славика и Женька.
– О, вот ты где! – обрадовался Славик, убирая телефон в карман. – А я тебе только что звонил. Ты куда пропал-то? Мы обернулись – а тебя нет.
– Да я… – Артур лихорадочно соображал, пряча дрожащие руки в карманы куртки. Сердце ритмично стучало. – Решил остановиться, дух перевести.
– А чего трубку сбросил? – не унимался Славик.
– Случайно, – соврал Артур. – В кармане, наверное, нажалось, я даже звонка не слышал. Задумался.
– Бывает, – легко поверил Славик. – Ну, идём? А то комары сожрут.
В эту ночь сон совсем не шёл. Артур ворочался на жёсткой казённой простыне, слушая мерный храп Женька и глядя в белёный потолок. Зато в голове было шумно – там бодрствовал рассерженный Гон.
Артур не ответил. Ему нечего было возразить. Время подходило к двум. Артур перевёл тяжёлый взгляд на соседнее здание. На втором этаже медпункта погас свет.
Глава 6. Щенок
Воскресное утро прошло в полудрёме. Если в субботу Артур успел пообедать с ребятами в городе, а про ужин благополучно забыл из-за событий на стадионе и в актовом зале, то воскресенье началось с требовательного урчания в животе.
Гон проснулся в скверном настроении и тут же начал жаловаться на критический недостаток энергии. Растормошив спящего Женька, Артур выяснил, что недалеко от общежитий, напротив учебного корпуса, работает столовая.
Как оказалось, самая обычная, застрявшая где-то в восьмидесятых. Внутри пахло варёной капустой и чем-то подгоревшим. Посетителей почти не было. Раздача уже опустела: видимо, Артур подошёл к самому закрытию завтрака. Он взял липкий пластиковый поднос и двинулся вдоль раздачи. Наложил себе остывающей, слипшейся комком гречки, плеснул половником остатки сероватой подливки и взял стакан компота из сухофруктов.
Усевшись за самый дальний стол, подальше от лишних глаз, он принялся за еду без особого аппетита. Неподалёку расположился тот недружелюбный сосед Ваня. Он даже не подошёл к раздаче – вместо этого развернул на столе принесённый с собой гигантский бутерброд в фольге.
Его взгляд против воли переместился на стеклянную сахарницу в центре стола.
Артур тяжело вздохнул и встал. Вернувшись к раздаче, он налил в пустую кружку остатки холодного чая из огромной алюминиевой кастрюли и вернулся на место.
Рука дрогнула, но подчинилась чужой воле. Половина содержимого сахарницы, шурша, перекочевала в кружку. Жидкость мгновенно помутнела, превращаясь в сироп.
Зажмурившись и подавив рвотный позыв, Артур залпом проглотил тошнотворно сладкую, вязкую жижу.
– Привет, Артур! Можно я к тебе подсяду? – раздался над ухом знакомый голосок, такой же приторный, как чай в кружке Артура.
Он поднял глаза и увидел Катю. На её подносе громоздились две тарелки манной каши, какой-то салат, стакан компота и гора хлеба. Она что, собралась съесть всё это в одиночку?
Не дожидаясь ответа, девушка плюхнулась на стул рядом.
– Диету соблюдаю, – пояснила она, щедро, ложка за ложкой, осыпая кашу из своей сахарницы. И, как обычно, тут же затараторила: – Мне много есть нельзя, тренер сказал исключить жирное, копчёное, сладкое, а также медленные углеводы. Странный такой! Я думаю, он просто панику наводит! Понимаю, я немножечко увлекаюсь, но ведь все калории тут же сжигаются! Все говорят, что я быстрая, но знаешь, если бы спросили меня, я бы не стала отрицать, но, как по мне, это другие все о-о-о-очень медленные! А как без тортика вечером? Это недопустимо! Так нельзя! Нельзя-нельзя!
И, скорчив смешную рожицу, ударила ложкой по столу.
– Ты что-то хотела? – перебил её поток сознания Артур, потирая висок.
– Я слышала, что ты… Ну, то есть, в самом деле, не совсем ты, а эти твои приятели… Как их там? Ну ты понял, мелкий и тот, большой… В общем, вы решили устроить концерт в беседке! И звездой на нём будешь ты! Это правда?
– Я пока не… то есть да. Наверное, – неуверенно ответил парень, поправляя сползшие очки.
– Ой, как круто! А играть сложно? Я сама как-то пыталась научиться, но эти струны – они такие жёсткие! Фу! А у меня такие нежные пальчики. – Она продемонстрировала тонкую ручку с маникюром ядовито-жёлтого цвета. – Кстати, как тебе мой лак? Я полчаса выбирала! Реально, это так сложно – подобрать правильный оттенок под настроение!
Пока Артур думал, что сказать, она набросилась на кашу с пугающим энтузиазмом.
– Ты хочешь прийти послушать? – уточнил он. – Так вход открытый. Приглашены все.
– Жнаю, тут такое дело, понимаешь… – с набитым ртом заговорила Катя, смешно раздувая щёки, как хомяк, – на шамом джеле я не пжошто так тут, а шобы шкажать тебе кое-што ошень важж’ое. Шобы ты понимал, мне надо жнать, што об этом подумаешь ты.
Она отставила пустую тарелку, тут же придвинула вторую и потянулась к сахарнице.
– Что такое?
Вместо ответа Катя, загадочно улыбаясь, достала из сумочки розовый телефон-раскладушку со стразами и поманила Артура пальчиком.
Артур подсел ближе к старосте. Та, загадочно улыбаясь, развернула к нему экран.
Увиденное заставило сердце Артура провалиться куда-то в район желудка, где уже плескался приторный чай.
На фотографии была Рита в вечернем платье и с красивой причёской. Похоже, в стельку пьяная – нелепо улыбающаяся и с полузакрытыми глазами. На фоне виднелась голубоватая вода бассейна. Одной рукой она держала бокал, а другой – нежно, по‑хозяйски обнимала парня за шею.
Это был Максим.
Только совсем иной. С длинными, почти до плеч волосами. И в очках. Почти таких же, как у Артура.
– Пжосто мне хотелошь тебе покажать, – продолжая поглощать кашу, заговорила Катя, – штобы у тебя не было илюжий нащёт того, што пжоишходит. Тебе не кажетша, что тут што-то не так?
– Так, – сказал Артур, резко поднявшись из-за стола. Стул с противным скрежетом проехал по полу. – Не знаю, зачем ты мне это показала, но почему тебе кажется, что это должно меня волновать?
Личико Екатерины стало ещё милее, хотя, казалось, куда уж больше. Она аккуратно вытерла губы салфеткой, отхлебнула компот и произнесла, отодвинув в сторону идеально чисто вылизанную тарелку:
– Ой, а что, она не рассказывала тебе ничего? Я так не люблю сплетни, просто думала, что лучше будет показать, чем рассказать. Ты ведь обязан знать правду, даже если её от тебя скрывают! Это хуже, чем самое настоящее, неприкрытое, наглое враньё!
Но перед глазами всё ещё стояло фото. Рита и «козёл»-очкарик. Вместе.
– Слушай, мне нужно идти, – бросил Артур, почувствовав, как в горле возник ком. – Выступление будет в восемь.
Девушка поправила идеальный локон и прощебетала ему в спину: